Дочь Ненависти: проклятие Ариннити

Глава 11 Смотри. Умирай. Любуйся

Зацепиться плечами, фразами или хоть бы одним мизинцем.

Пусть принцесс убивать снарядами не пристало прекрасным принцам,

но ты будто бы держишь в карцере мою бедную злую душу.

Одари меня взглядом кварцевым, и пусть это меня разрушит.

© Вербицкая Евгения

Добравшись до нового жилища, я лишь успела принять душ, переодеться в чёрную блузку и песочные брюки. А после, конечно же, неизменно прихватила любимый блокнот с эскизами артефактов и, сверившись с часами, вылетела из дома.

Жаль, эти часы не умели замедлять время. Хотя я всерьёз подумывала их этому научить.

Преодолев несколько кварталов, я, нагло опаздывая, ворвалась в заведение. Дыхание было сбито, а взгляд рыскал по залу, мгновенно оценивая обстановку.

Место больше напоминало оранжерею, чем салон для деловых встреч: буйная зелень и цветы повсюду, как в джунглях. Здесь пахло землёй после дождя, солнцем и хорошим вкусом. Неудивительно, что сюда стремились все сливки общества: по интерьеру тут растекались золото и плющ, словно рамы старинных картин.

— Кхе-кхе… Простите, у вас назначено? — почти мило спросила меня девушка у стойки.

Почти — потому что она, как и любая другая женщина, не могла просто не ненавидеть меня за сам факт моего существования. Красивое личико с хмуро сведёнными бровями красноречиво выражало всё, что она думала обо мне.

— Назначено, — ответила я ровно, пряча раздражение за учтивостью. — Мистер де Виллет уже прибыл?

Пока она листала свой журнал, я привычно скользнула взглядом по залу, отмечая входы, выходы, пути отступления и тех, кто мог оказаться помехой. Это была привычка, выработанная мной за годы жизни с проклятием, не раз спасавшая мою шкуру.

И в этот раз я с интересом зацепилась за второй этаж. Там находился зал под прозрачным куполом, который дробил солнечный свет на сотни бликов.

Жаль, что меня повели не туда. Очевидно, второй этаж был закрыт на ремонт. И потому вместо этого — уютный закуток первого этажа, скрытый лианами, сплетающимися в плотные зелёные стены.

— Прошу, вас уже ждут, — пропела девушка, указывая рукой на ловко спрятанный вход.

Я подошла и, заглянув в прорезь, заметила силуэт — светловолосый, чеканный, точно с монеты. Сжав в руке драгоценный переплёт с чертежами, я откинула завесу и осторожно переступила через высокую ступеньку, ведущую на помост, где меня уже ждали.

— Простите за опоздание. Заблудилась в городских джунглях. И в местных тоже… — легко выдумывала я оправдание с ухмылкой на лице, пока поднималась наверх и поправляла буйный локон за ухо.

Но когда я подняла эбонитовый взгляд на встречающих, время будто замерло. И я застыла вместе с ним, точно фарфоровая статуэтка под звук отодвигаемых кресел.

Красавчик-блондин учтиво поднялся с места. На нём был возмутительно дорогой костюм. На пальцах — россыпь перстней, и в некоторых я безошибочно узнала свои старые работы. Но его серые, удивительно красивые глаза сияли на порядок ярче.

Однако на его месте я видела лишь расплывчатое пятно. Ведь мой взгляд впивался только в его компаньона, из-за которого в горле костью застряло каменное сердце, бешеной дробью аккомпанируя словам незнакомца:

— Мы вас заждались, леди Марл! — протянул блондин мою новую, одноразовую фамилию. — Я — Лео де Виллет, а это мой друг и главный советник в вопросах артефактов — Ксандер де Рой.

И мой красивый сон — тот, что я так старательно пыталась забыть, — вдруг встал напротив меня воплоти. Я была уверена: стоит ему захотеть — и он превратит мою жизнь в кошмар.

Ведь после одной ночи со мной даже самые благородные из мужчин превращались в чудовищ. Их накрывала слепая, жгучая ненависть, которая незамедлительно толкала их на попытку моего убийства. И эта ненависть не выгорала ни через день, ни через год. Она въедалась в них, как ядовитый шип. Он однажды и должен был вспороть мою глотку.

Я помнила, как всего через неделю после проклятой ночи бывший любовник кинулся на меня прямо посреди улицы — с топором и пеной у рта. Стражи еле оттащили его, приняли за безумца и упрятали за решётку.

Но сейчас рядом не было ни стражей, ни выхода. Только Ксандер — это стихийное бедствие в выверенном костюме. Но я не обманывалась: одно движение — и он сломал бы мне шею.

Однако даже не это было самым страшным.

Глубже морей и опаснее омута была лазурь его глаз, которая затягивала меня на дно и глубже. А я, пойманная врасплох, не могла отвести взгляд от своей погибели.

Сердце сбилось с ритма, когда он, будто ничего и не было, протянул руку к креслу и отодвинул его для меня исключительно вежливо. И ни угроз, ни вспышки ярости, ни тени проклятия. Только сдержанный тон, холодный, как металл:

— Прошу, присаживайтесь. Мы действительно долго ждали вас.

И мне рвёт сухожилия эхо любимого голоса, который просто вводит меня в транс. Я не помнила, как послушалась его, опустившись в кресло так, точно кто-то подрезал мне нити.

Он выбил меня из колеи простым осознанием: жертвы Ариннити никогда так себя не вели. Никогда.

И точно вспышка, прорезавшая туман, ко мне пришло понимание. Правда, искусно скрытая той ночью под пеленой моего алкогольного помутнения: Ксандер тоже был магом. И сила его теперь так очевидно плавила границы реальности, заставляя преданным псом виться у его ног сам Хаос.

Блондин вежливо откашлялся, привлекая к себе внимание, без которого он, кажется, вял с каждой секундой, как местные цветы без полива.

— Вы голодны, леди Марл? Можете заказать всё, что пожелаете, — с вкрадчивой вежливостью произнёс мой заказчик, сверкая безупречной улыбкой и наливая мне чай в фарфоровую чашку.

Я качнула головой, судорожно сжимая под столом блокнот — единственную настоящую защиту, что у меня осталась.

— Лучше к делу. Выбирайте, что понравится, и я передам список мастеру, — произнесла я пересохшим вмиг языком, стараясь не выдать дрожь в пальцах, когда протягивала заказчику чёрный переплёт.

Но до него блокнот так и не дошёл.

Длинные пальцы Ксандера перехватили его, украв эту привилегию у Лео. И тут же, не тратя лишнего времени, он начал его изучать.

Я была не в силах не таращиться на него с тайным волнением, ведь просто не верила до сих пор в то, что этот момент настоящий. Не верила, что он даже не попытался меня прикончить.

Разве что этим взглядом голубых глаз, которые он поднял вновь при перелистывании очередной страницы, и сухо спросил:

— Сроки исполнения одного артефакта?

— Зависит от срочности вашего заказа и размера его оплаты.

Лео, явно не утруждая себя даже беглым взглядом на чертежи, расплылся в яркой и излишне слащавой улыбке.

— Превосходно! Берём тот, что делается быстрее всего, а платим — как за самый дорогой. Но… — он выдержал эффектную паузу, — с одним условием: мы хотим лично встретиться с Гидеоном де Торном.

Моя бровь взметнулась сама собой — высшая степень недоумения в чистом виде. Уже тогда стоило понять, что-то здесь было не так.

— Вы же знаете, мастер превыше всего ценит анонимность, — напомнила я прохладным тоном, чуть наклоняясь к столу, сидя в мягком бархатном кресле.

Взгляд Ксандера при этом так нагло соскользнул с моих глаз прямо к вырезу рубашки. Он был скромным, но, вероятно, достаточным, чтобы парень заметил то, что не должен был: часы. Его часы.

Я отпрянула, поймав всполох синего пламени в ледяном озере глаз мага, и сразу почувствовала, как внутри всё сжалось в тугую, взведённую пружину. Но его нарочито ленивая ухмылка напугала меня куда больше.

— Именно, — произнёс он ровно, но в каждой ноте чувствовалась скрытая угроза. — Но это совсем не вяжется с тем, как быстро вначале разлетались его нелегальные артефакты.

Я замерла, несмотря на то что у Гидеона была лицензия. Пусть и липовая, но никто об этом не мог знать. Однако Ксандер, не сводя с меня взгляда, уверял в обратном — глазами, движениями, тоном.

И его голос зазвучал так же мягко, как шёлковая петля, затягивающаяся на шее с каждой секундой всё жестче:

— И в пик славы, когда можно было снимать сливки из золота, ваш мастер внезапно исчезает… Но только лишь затем, чтобы после продажи возобновились для куда более узкого круга. С новым уровнем исполнения, но и с куда более внушительным ценником.

Маг многозначительно приподнял в руке мой блокнот, используя его как весомый аргумент. Я слушала молча, глядя вниз, чтобы спрятать за длинными ресницами нарастающее раздражение.

— Так что не рассказывайте сказки о том, что вашему таинственному Гидеону приватность важнее денег. Факты, леди Марл, говорят об обратном.

Ксандер проговаривал мою фальшивую фамилию медленно, тягуче, но с нажимом на каждый слог — всё, чтобы издевательски подчеркнуть: мы не знакомы.

Но бесило не это.

Бесило то, как от его до неприличия прямого взгляда в животе зарождались бабочки-убийцы, обещавшие выпотрошить меня изнутри. Оттого мне было так горько осознавать: с ним у нас ничего не выйдет. Ведь не он, а я так явно уже медленно скользила в сторону безумия, искренне не понимая, что могло так безудержно тянуть меня к этому холодному снобу.

И потому я желала поскорее закончить эту пытку.

— Факт в том, мистер де Рой, что либо вы заказываете артефакты сейчас и получаете их в срок с посыльным, либо мы прощаемся навсегда.

Каждое моё слово — гвоздь в крышку потенциального будущего. Я ясно дала понять: прогибаться ради пары богатеньких сынков я не стану.

И он это знал. Вот только всё равно от чего-то так предательски красиво улыбался. А у меня сводило скулы от желания вонзить ему в колено один из своих ножей-артефактов. Просто за то, что мне мерещился вызов в каждом его движении, в каждом лукавом взгляде, в каждом слове и жесте.

Смотри. Умирай. Любуйся.

И зачем я только сидела там и терпела это проклятие, этот дикий, разрушительный шквал эмоций в груди, которую я когда-то считала безнадёжно полой? О, только богиня знала.

Лео же, не понимая, но явно чувствуя, как натянулась нить напряжения между мной и Ксандером, растерянно метался взглядом от одного к другому, но всё же выступил в качестве белого флага:

— Всё не так просто, леди. Причина для встречи с Гидеоном у нас весомая. Мы хотим предложить ему заказ, от которого буквально зависят жизни миллионов, — так громко, в прямом и переносном смысле, выпалил блондин. — Детали мы раскроем лишь твоему мастеру, но знай: речь о спасении целого мира.

При этом заявлении у меня даже не дрогнула бровь. Я, может, и не до конца понимала, о чём именно шла речь, но знала, что сейчас действительно выдалось паршивое времечко: болезни, заполонившие окрестности; надвигающаяся неизбежность гражданской войны; голод.

Всё, что только могло пойти под откос, уже летело туда со свистом.

Но чужие проблемы меня не трогали, я устала даже от своих. В этом мире всё давно свелось к простому уравнению: ты либо приспосабливаешься, либо умираешь — вот и вся философия.

И потому теперь я так поразительно безразлично пожимала плечами, выдавая беспристрастное:

— Без деталей я могу сказать одно, знайте: спасением мира мы не занимаемся. Поищите других героев на полставки.

Кажется, от этих слов аристократ впал в ступор. А Ксандер лишь смотрел на меня так оценивающе, внимательно, словно мы с ним раньше не постель делили, а камеру пыток, где каждый из нас знал, сколько может продержаться другой.

— Такая красивая, но такая бессердечная! — наконец выдохнул мой, очевидно, несостоявшийся заказчик, с тем самым поражённым смешком, каким обычно прикрывают растерянность.

И я едва не закатила глаза, услышав такую банальную манипуляцию. Потому я так требовательно протянула руку за блокнотом к Ксандеру.

— Если на этом всё, тогда я заберу свои вещи и…

Но договорить мне не дали.

— Ты слышала о соревновании, которое собирается провести король для бастардов? — перебил меня на полуслове демон с невероятно голубыми глазами, который поднял взгляд на меня так, словно палач — топор.

И моё молчание, как и тщательно отточенное равнодушие, говорили ему всё, что я думала о придворных интригах заочно.

— Он приказал всем, кто претендует на трон, сделать нечто, что доказало бы их отвагу и желание служить стране безраздельно искренне. И тот, чей поступок окажется более весомым, получит корону и всё государство целиком.

От осознания того, кто сидел предо мной, из груди вырвался сдавленный смешок. И я вновь перевела взгляд на блондина и почти шёпотом, но отчётливо произнесла:

— Меня назвал бессердечной, а сам собрался спасать жизни только ради того, чтобы получить трон? Лицемер.

И мой хлёсткий выпад слов, похоже, попал прямо в болезненную точку — Лео дёрнулся, как от удара. Его лицо застыло, губы сжались в тонкую линию, и он вскочил из-за стола так стремительно, что фарфоровые чашки испуганно зазвенели. Я же лишь прищурилась и не отводила взгляда.

— Я не стану оправдываться перед девчонкой! — чеканным тоном прорычал бастард. — Отведи нас к Гидеону. И прежде чем вновь сказать «нет», подумай, что скажет твой босс, узнав, что ты сорвала сделку на сотню золотых.

Я не вздрогнула от его показного жеста, не испугалась и стальных глаз, что сулили мне неприятности. Только перевела взгляд от съехавшей чашки к тем самым рукам, в которых когда-то с таким упоением я забывалась. Теперь в них лежало моё будущее, заключённое в толстом переплёте черновых рисунков, создававшихся мной больше года.

И в одно мгновение я решила сжечь их к чёртовой матери ради возможности уйти отсюда без потерь:

— Я назначу вам встречу на завтра. Здесь же, в это же время. Гидеон придёт, если захочет. Договорились? — сухо и беспристрастно шила я ниткой слов тот узор, который хотелось увидеть сидящему напротив меня бастарду.

Лео довольно ухмыльнулся, бросив самодовольный взгляд на своего спутника, будто говоря: «Я знал, что всё будет просто».

Вот только Ксандер не выглядел довольным. Он даже не пытался вернуть мне блокнот, держа его так, словно теперь прав на него у мага было больше, чем у меня.

И я так непонимающе хмурилась, молча прося его всё не усложнять. Бывший любовник, конечно же, остался глух к моей просьбе.

— Лучше отведи нас к нему. Сейчас. — Голос его звучал тихо и вкрадчиво, но в этой мягкости слышался ультиматум и жёсткий контроль. — Обещаю: его гнев за незапланированное вторжение мы примем на себя. А тебе…

Ксандер сделал паузу, чуть наклонил голову, словно прислушивался. А потом, не отрывая лазурного взгляда от меня, спокойно вытащил бумажник из кармана брюк.

— А тебе заплатим, — произнёс он ровно, без интонаций, — этого будет достаточно?

Ответа он не ждал, самостоятельно решив, сколько стоила моя верность. Просто отсчитал купюры — золотые, пахнущие властью и принуждением, — и неторопливо вложил их в мой блокнот.

Щелчок. Обложка захлопнулась. И только тогда Ксандер положил его передо мной на стол, как карту, бьющую всё, что у меня было до.

Вместе с этим где-то внутри меня погас огонь — стремительно, бесповоротно, оставляя за собой лишь пепел и мёртвых бабочек, задохнувшихся в угарном дыму глупых надежд.

И горькое чувство разочарования — это что-то между жгучей обидой и леденящим презрением. Я умело скрывала всё за солнечной улыбкой — одной из тех, что всегда появлялась на моих губах защитным панцирем, когда мне делали действительно больно.

— Могли сразу начать с этого диалога. Пойдёмте, джентльмены, я отведу вас к нему!