Дочь Ненависти: проклятие Ариннити

Глава 12 Точка падения

Ты так любишь казаться сильным и волевым,

не влюбленным и не желающим быть моим.

Так носи под рубашкой с гордостью этот лёд.

Улыбайся и влавствуй. Это тебе идет.

© Вербицкая Евгения

Я забрала блокнот, не моргнув и глазом, будто мне было плевать на то, как купюры в нём мерзко грели обложку. Блондин бросил ещё одну хрустящую банкноту на стол и произнёс:

— Я знал, что мы сможем договориться!

Мы вместе вышли в коридор ресторана, минуя проклятые ступеньки и лианы.

— Схожу в дамскую комнату и пойдём. Подождёте? — бросила я глухим тоном и, царапнув бастарда взглядом, сказала лично ему: — Подержите пока.

Блокнот с ударом врезался в грудь Лео, заставив его прижать переплёт, словно ценный подарок. Он кивнул с ослепительной, до тошноты любезной улыбкой:

— Конечно же, леди Марл.

Я ушла в сторону, противоположную выходу, туда, где действительно должен был быть туалет в данном заведении. Но голос за спиной внезапно зацепил меня за живое. Глубокий, хрипловатый, сухой, как ржавчина на клинке:

— Не пытайся сбежать, Лили. В этот раз я найду тебя куда быстрее…

Плавно повернув голову, я бросила взгляд чернильных глаз через плечо — короткий, точно плеть, обжигающий, будто раскалённый металл. Он не просто должен был оставить на маге след — он был обязан выжечь ему кожу до костей.

— Увидимся, Ксандер, — произнесла я чуть тише, чем нужно, с лёгкой улыбкой на губах, в которой мог прятаться и сарказм, и обещание, и непроизнесённое «прощай».

Я исчезла за углом раньше, чем успела вновь захлебнуться в голубизне его глаз. Через пару секунд дверь дамской комнаты за мной с лёгким щелчком закрылась. Я прижалась к ней и прислушалась, пока мой конвой не двинулся в сторону выхода.

Тогда, без единого звука, я выскользнула обратно и поспешила на второй этаж, минуя преграждающую алую ленту и табличку на лестнице «Закрыто на ремонт». Грязь стройки, банки с краской и мебель в чехлах были повсюду, но ясность цели стирала для меня остальные детали: глаза выискивали только путь отхода.

И я выдохнула, заметив террасу, которая вела прямо на улицу. Тогда одно заклятие легко взломало замок и подарило мне путь к свободе.

Дальше всё было до тошноты просто и знакомо: прыжок на пожарную лестницу, потом на крышу, где город пах черепицей и медленно разлагающимся летом. Почерневшая кровля угрожающе хрустела под ногами, но я не боялась высоты — только слабости.

Миновав несколько зданий, я перебралась на другую сторону улицы и остановилась там, глядя на нескончаемую людскую реку — суетливую, пульсирующую, безликую. Каждый из горожан куда-то спешил, а я замерла.

Потому что только с высоты произошедшего заметила вывеску с витиеватыми буквами: «Шато ле Нор». И вдруг вспомнила: это ведь именно в это место на рассвете звал меня Ксандер. А я и не заметила, как попала в капкан прошлого с оттенком сожалений.

Вафли-то мы с ним так и не попробовали.

Мне даже было почти жаль в тот момент глупое сердце, которое с таким щемящим чувством следило за стоящими на пороге мужчинами — чёрной и белой фигурой, как на шахматной доске.

Я ведь знала: люди редко поднимают глаза к небу без крайней необходимости, особенно в полдень, когда солнце до боли обжигало плечи и плавило мостовую под ногами, выжигая из разума всё лишнее. Им всегда было проще смотреть под ноги — туда, где пыль и камни, а не на то, что выше их понимания.

Но Ксандер рушил все привычные устои, ведь в следующий миг наши глаза пересеклись — лазурный шторм и чернильная бездна.

И в горле застрял немой вопрос, царапающий изнутри, будто обломок кости: как?.. Как он мог почувствовать мой взгляд сквозь расстояние?

Никакой ответ не добавил бы смысла происходящему. Мне пришлось одёрнуть себя и напомнить, что было важно на самом деле: удрать с этого места подальше и поскорее.

Здесь больше нечего было делать. И сожалеть тоже не о чем.

Из-за этого я вновь сорвалась в незапланированный затяжной бег по крышам и перепрыгивала метр меж зданиями так, словно никогда не боялась разбиться, будто моё упрямство могло заменить крылья. И оттого я бежала, не зная усталости и слабости, — в виде собственных мыслей, что роем кружились отголосками эха: «А если бы…»

Но никаких «если» не бывает там, где замешаны золото и чувства. Одно всегда перевешивает другое. В нашем случае ответ на вопрос, что весомее, был очевиден с самого начала. И это не моё глупое сердце.

Потому я пролетала улицы, минуя преграды, ворох кварталов, размытые лица и городской шум, не позволяя себе ни остановки, ни сомнений, ни роскоши оглянуться. Всё, что болело внутри, тонуло в шуме шагов, в гуле крови и в стиснутых до скрипа зубах.

И только, убежав так далеко, что решила, будто меня уже никто и не догонит, я позволила себе остановиться. С выдохом — хриплым и резким, будто вырванным из лёгких щипцами, — привалилась к каминной трубе, как к последней опоре в этом перекошенном мире, где всё трещало по швам.

Но тишина, что должна была стать мне подарком, оказалась всего лишь затишьем — той короткой паузой, в которой ты никак не ожидаешь предательского удара под дых.

Потому что за спиной, в том месте, где мгновение назад гулял только ветер, прозвучал пугающе спокойный голос, но до дрожи знакомый:

— Набегалась?

То самое непослушное сердце сделало пару сальто за ту секунду, пока я молнией разворачивалась на месте. Паника захлестнула с головой, когда я поняла: это не галлюцинация, не вымысел и не бред. Это он.

Ксандер.

И его расплёскивающаяся сила после заклятия телепортации вихрями закручивалась вокруг него, плавя воздух и саму материю пространства в ничто. Это было немыслимо, ведь я была уверена, что магов, которым подобное было бы по плечу, просто уже не осталось в этом потухающем изнутри мире.

Но Ксандер стоял здесь. Настоящий. Неприлично красивый. Без единой складки на безупречном костюме. И лёд в его глазах потрескивал так, что я могла бы перекатывать его на языке в эту жару, чувствуя лишь один вкус — разочарования.

— Не стоит больше убегать. Я же тебе не враг, Лили.

Цепь его фраз — кинжал. И ломается ритм, и ломается черепица под моими ногами, когда я пятилась от него подальше, ведь он сделал непростительно лёгкий шаг вперёд.

Я же так потерянно качала головой, будто не верила, что это происходило наяву, но сквозь горло моё прорвались царапающие осколки слов:

— Что тебе нужно?

Простой вопрос, в котором умещалось слишком много смыслов. Потому что мне и вправду было важно знать, чего он хотел на самом деле — меня или мою силу, которую по незнанию звал чужим именем.

Ксандер даже не оставил места сомнениям, прямо и безапелляционно произнеся:

— Отведи меня к Гидеону, как мы и договаривались. Тогда я исчезну. Обещаю.

Будто обещания что-то ещё значили в этом мире. Будто пустые слова могли залатать ту дыру, что он вырезал во мне скальпелем равнодушия.

И мне хотелось заорать. Заорать так, чтобы крыши дрогнули, чтобы с них посыпалась черепица. Потому что это был не тот ответ, которого я ждала!

Я ведь скучала по нему дико, глупо, бессмысленно. Скучала по фантомному образу, которого, как оказалось, никогда и не существовало.

Потому что маг напротив был во сто крат жёстче, циничнее и холоднее. Ему было глубоко плевать на всё, кроме цели. И я ненавидела себя за то, что мне — нет. Но даже не могла больше списать это на дурацкое проклятие, хотя так хотелось!

— Я не сделаю этого, Ксандер, — неуместно нежно призналась я с улыбкой, под которой хоронила оскал и собственные иррациональные чувства.

— И почему же ты так отчаянно защищаешь своего любовника? — протянул Ксандер, и голос его звучал передразнивающе мягко, почти ласково, как лезвие, скользящее по коже. — Мы всего лишь немного поговорим.

Его губы искривились в усмешке.

— Ну, может, после разговора придётся искать нового покровителя. Но для такой, как ты, это не проблема, правда?

Смысл его слов доходил до меня с трудом, ведь казался невозможным. Но когда я осознала, что он всерьёз, внутри словно что-то с хрустом надломилось там, где тонко.

Ксандер просто принял меня за шлюху.

И смел при этом вновь сделать очередной шаг вперёд, я же — назад. Мы гадали вместе, кто первым дойдёт до грани. Его взгляд уверял меня, что в этой игре он не собирался мне поддаваться.

Им двигало лицемерие, мной — пожар. В нём сгорало всё до основания, пока не осталась только чистая, первозданная ярость.

— Так вот что тебя грызёт? Злишься, что тебе предпочли кого-то другого? — мой голос звучал насмешливо, поддевая острым крючком непробиваемый панцирь его защиты. — Ну так прости, Ксандер, что задела твоё раздутое до небес эго. Хочешь, помогу тебе? Скину с этой чёртовой крыши за компанию с ним.

Птицы разлетались над нами — чёрным на белом фоне, когда плита терпения откровенно крошилась под ступнёй мага. Но Ксандер продолжал наступать и вести этот словесный поединок, в котором не было ничего, кроме сквозившей между строк угрозы:

— Очень не советую. Попытаешься — можешь пораниться. А я, поверь, этого не хочу.

Он говорил, но сам сделал ещё шаг, и воздух между нами начал потрескивать.

— Давай уже закончим этот фарс. Где он, Лили? — так чеканно произнёс тот, кто под маской прекрасного принца оказался таким же монстром, каким была и я.

Мой летаргический сон закончился на мрачной ноте, когда я, не меняя выражения лица, выдохнула простую правду:

— Вашего Гидеона не существует, ясно?

Его бровь резко взлетела вверх, но взгляд остался колким и режущим, как дроблёный лёд.

— Не стоит продолжать лгать, когда тебя уже поймали.

— Думаешь, поймал? — я усмехнулась слишком нагло, слишком вызывающе для той, кому только что невзначай разбили сердце.

Я отступила ещё на шаг, последний, чтобы глубже вдохнуть в лёгкие кислород и сжечь остатки сомнений. Ведь рука вдруг сама рванула вперёд. Пальцы нарисовали в воздухе руны, Хаос откликнулся, а переплетения света и тьмы сплелись на моей ладони и тут же вспыхнули горящими лентами.

Одно выверенное заклинание — стремительное и безупречное — и волна воздуха вспорола пространство между нами, как остриё клинка кожу. Оно было обязано с лёгкостью столкнуть этого заносчивого ублюдка с крыши.

Обязано. Но не вышло.

Ксандер блокировал удар, и мой поток сил, такой уверенный, такой яростный, раскололся пополам и с рёвом ушёл в сторону, разбивая черепицу на мелкие осколки.

Он был в самом эпицентре — неподвижный и невредимый — посреди бесновавшегося урагана, разлетевшегося кроваво-красными обломками камней и щебня.

Я же едва не потеряла равновесие — от отдачи и ужаса. Взрыв схлынул, но эхо всё ещё вибрировало в костях, а пыль вокруг медленно оседала, обнажая разрушительную картину моего гнева.

Ксандер первым нарушил обрушившуюся на нас тишину шумным вдохом осознания. Он смотрел на меня, словно впервые, и я поняла: до него, наконец, дошло.

— Не может быть… — в его голосе явно трещал тонкий лёд.

— Может! — прорычала я, словно зверь, прижатый к стене.

Мои пальцы сжали Хаос в кулак, собирая в нём всё: боль, отчаяние, обиду. И пока он стоял, замерев, точно переваривая произошедшее, я не оставила себе ни секунды на сомнение. Ударила его наотмашь вновь, вкладывая в этот замах всё, что не могла сказать вслух.

Но ударила в пустоту.

Маг исчез в последний миг из-под моего прицела, распался в воздухе, как мираж, с одним росчерком рун. А мой рычащий огонь опалил пустоту и тут же угас, не найдя достойной жертвы.

Резко обернувшись, я ожидала увидеть его за спиной, но даже там — никого. Лишь пепел последствий плавно ложился на крышу, когда внезапно чьи-то руки — чужие, сильные — вцепились в мои запястья сзади. Одним резким рывком они выкрутили их за спину на излом, будто я всего лишь бесчувственная кукла.

Я проглотила крик боли, как дым от пожара, но не сдалась. Ударила головой назад коротким, отчаянным движением, веря, что могла выбить ему все зубы вместе с самомнением.

Пусть он захлебнулся бы этим желанием спасти мир!

Меня вот никто не спасал. Ведь мой защитник, который клялся мне в ту ночь: «Не предам», — сейчас лишь жёстче выкручивал мои руки до хруста, так что слёзы жаждали брызнуть из глаз.

Я не позволила им пролиться. Я не позволила себе ему поверить:

— Я не хотел этого, но ты же не оставляешь мне шанса! — рычал маг, и в его голосе что-то неумолимо трещало, будто он ломал не только мои запястья, но и самого себя.

Эта мнимая жалость была лишь камуфляжем, прикрывающим жестокость. Ведь Ксандер сковал меня плетьми заклятия, словно цепями, но что хуже, заткнул рот рукой, не давая даже шанса вновь призвать Хаос.

— Ну и зачем ты так, Лили? Я же хотел…

«По-хорошему» — вот то, что почти сорвалось с его губ. Но я не дала ему закончить, потому что «по-хорошему» с такими, как я, не бывает.

Я крюком зацепила его внимание, откидывая шею назад и отвлекая его тем, как провокационно близко льнула к нему спиной. Всё моё тело медленно скользило по нему вниз на подгибающихся коленях. И тело мага окаменело, ловя мой взгляд — неприлично близкий, скользивший по его шее, изгибу острых скул, а после…

Моя нога ловко зашла назад, за его колено, и я совершила простую, но выверенную подсечку.

— Проклятие! — рявкнул Ксандер, инстинктивно стараясь удержать равновесие.

И, может быть, он смог бы. Если бы не я.

Если бы под нашими ногами не поехала очередная черепичная плита, срываясь в пустоту вместе с гнилыми досками и половиной фасада крыши. И маг, не раздумывая, с силой оттолкнул меня ради собственного спасения.

Ради того, чтобы не рухнуть в бездну со мной.

И я даже не успела по-настоящему обрадоваться этой вырванной у него свободе. Потому что плиты под моими ногами сдвигались слишком быстро, а связанные руки не помогали удержать равновесие. Ещё мгновение — и я неминуемо летела назад, спиной падая с высоты в никуда.

И всё, что я видела, прежде чем гравитация утянула меня вниз с хищной жадностью, — расплавленное небо его глаз, распахнувшихся в настоящем ужасе. Его нельзя было скрыть маской из привычного ему равнодушия.

— Нет! — вырвался с его губ резкий, яростный вопль, что разнёсся по воздуху, но он был уже слишком поздней реакцией на неизбежное, как сожаление после выстрела в висок.

Только моя вечность всё равно заключалась в той миллисекунде между парой ударов сердца в его груди, когда он понял: вновь меня не удержал. Опять.

И именно поэтому он прыгнул вслед за мной. Бездумно. Отчаянно. Как будто не имел права остаться на той проклятой крыше, где только что стояла я. Словно мир, в котором меня не было, больше не стоил спасения.

…Идиот.

И ветер взвыл в ушах, впиваясь в нас острыми когтями. Я чувствовала, как руки мага врезались в талию, точно сжимающие до боли щипцы. Он собирался удержать меня даже ценой поломанных рёбер. Потому вжимал меня в себя с той же силой, с какой прежде отталкивал.

И я действительно подумала, что это — конец.

Но падение закончилось оглушающим, глухим ударом. Ведь только в последнюю секунду — за миг до столкновения с камнем брусчатки — вспыхнуло заклятие, его щит.

Он погасил часть удара, но не боль отдачи. И меня всё равно швырнуло в него, как куклу. Тело дрожало от силы вибрации, кости звенели, и стон вырвался из горла прежде, чем я успела его проглотить. Но это был не крик — это было доказательство того, что я всё ещё жива.

И мне было почти жаль, что я снова ускользнула от объятий Смерти. Почти. Ведь риск раствориться в пустоте, без шанса на возрождение, был страшнее любой смерти.

Поэтому я сжала зубы до хруста и всё же попыталась подняться. Ведь тому, кто выступил в роли моей подушки и принял основной удар на себя, тоже было ничуть не легче.

Только рука на талии, казалось, застыла в спазме, не давая мне убежать. Будто моё тело ещё было на это способно. И, с трудом подавляя звенящий в голове шум, я услышала его тихий хриплый голос:

— Только не дёргайся. Они могут выстрелить в любую секунду.

Я не сразу поняла, о чём он. Его слова прошли мимо меня, как сквозняк — не зацепившись, не оставив смысла. Но потом я всё же повернула голову.

Сквозь пыль, оседавшую серым налётом на плечах, сквозь дрожащий от использованной магии свет, сквозь боль в висках и рваное дыхание я увидела их.

Стражи. Они стояли полукольцом, окружив нас плотной стеной — чёрные силуэты, одинаковые и бесстрастные. Их арбалеты — наготове, цели зафиксированы. В них не было ни дрожи, ни колебаний. Их стрелы, готовые сорваться в любой миг, могли стоить мне одного из двух: либо жизни, либо свободы.

Тогда я, без финального аккорда, так беспомощно уронила голову обратно на грудь мага. Туда, где ещё глухо стучало его сердце, ставшее мне щитом.

В этот миг я проиграла всё и сразу. И больше не пыталась бороться.