Дочь Ненависти: проклятие Ариннити

Глава 16 Партия без правил

Научившись падать и вновь вставать, мы не ждём спасения ниоткуда,

но сам факт твоего внезапного бытия для меня равносилен свидетельству чуда.

Я не то что теперь смотрю под другим углом, — человека трудно переиначить:

каждый якорь, оставленный за бортом, парусам усложняет в разы задачу.

© Анна Сеничева

Я ожидала, что нас поволокут прямиком в тюрьму, но уж точно не в чёртов королевский дворец — место, которое я все эти годы в столице Гвиннет обходила стороной. А теперь меня буквально силой вталкивали в тронный зал, больше похожий на постановочный кошмар: обилие золота, вылизанные до блеска мраморные полы, величественные колонны и легчайшие тюли, которые картинно трепетали от ветра, врывающегося через открытые окна.

Но на троне был не король.

Лео сидел на нём так, будто этот зал принадлежал ему с рождения: развалившись, с закинутой на подлокотник ногой, пальцы одной руки лениво барабанили по искусно вытесанному белому камню трона. Другой же он вертел корону, которая ему не принадлежала. И именно поэтому бастард держался так, словно был готов бросить вызов каждому, кто посмеет напомнить ему об этом.

Лишь заметив нас с Винсентом — всё то же алое платье, всё тот же алый галстук, — он расплылся в улыбке, опасно близкой к оскалу. Ксандер, ведущий нас в окружении стражи, напротив, мрачнел с каждой секундой.

— Ну наконец-то, — Лео подался вперёд, и в глазах его вспыхнул жадный блеск. — Гидеон собственной персоной.

Винсент, который был в курсе моих дел, сразу сложил пазл: его приняли за другого. И это дало ему повод нацепить излюбленную маску самоуверенного мерзавца, прекрасно знающего себе цену.

— Если нужен был автограф, можно было обойтись и без этих побрякушек, — бросил он бархатным баритоном, позвякивая игриво скованными наручниками. А после, почти без перехода, резко поворачивает голову и оглушающе рявкает на стражника, который, точно «невзначай», потянул лапы к моей заднице: — Руки от неё убрал, урод!

Проклятый, расплавившийся за полчаса пути рядом со мной, мгновенно отдёрнул пальцы, будто обжёгшись. Он и сам не понимал, зачем это сделал, но явно хотел ещё.

Ксандер, чьи глаза вспыхнули льдом, сухо приказал своим людям:

— Выйдите за дверь.

Пока стража отступала, Лео, скользнув по мне взглядом, оценивающе прищурился. И, судя по едва заметной усмешке, понял того стража слишком хорошо.

— И тебя я рад видеть, Лили, — почти вежливо произнёс бастард. — Спасибо, что сработала идеальной приманкой для нашего дорогого артефакторика…

Он поднялся с трона и двинулся к нам по ступеням нарочито неторопливо.

— Правда, я не ожидал, что из-за тебя случится такая резня. А ведь к вечеру мы собирались уже тебя вытащить.

Я промолчала. Слова в таком разговоре были только лишним оружием в чужих руках. Но Винсент, жёстко усмехнувшись, сам был не против изрезать их своей режущей правдой:

— Вы это планировали до или после того, как её отымел бы тот следователь? Не знаешь? Тогда рот закрой, бастард.

Его взгляд скользнул по Ксандеру — он, несмотря на каменное лицо, впервые едва заметно дёрнул головой в его сторону, впиваясь ответным холодным взглядом. Блондин усмехнулся, как хищник, почувствовавший кровь, и продолжил:

— Если бы вы хотели упечь нас за решётку, мы уже там были. Так что вам двоим надо?

Лео, явно не привыкший к тому, что с ним разговаривают без реверансов, стремительно терял все свои глянцевые улыбки. Засунув руки в карманы песочных брюк и чуть склонив голову набок, он смотрел на Винсента уже по-другому.

— А я тебя иначе представлял. Теперь понятно, почему прятался. Ты тот ещё красавчик, — лениво, но с прицельной колкостью бросил бастард, явно намекая на шрамы и тем самым демонстративно уходя от прямого ответа на вопрос.

Винсент почти рассмеялся от фарса ситуации и, едва заметно кивнув в мою сторону, ответил с самоуверенной ухмылкой:

— Она меня так же называет.

Ксандер, до этого неотличимый от каменной статуи, вдруг двинулся вперёд, вставая на сторону Лео и проходя настолько близко, что его плечо почти задело моё. Всё, чтобы зацепить меня взглядом, Хаосом и запахом тех самых духов, которые невольно заставили меня задержать дыхание.

И он всё видел. Всё чувствовал. И Винсент, между прочим, тоже. Блондин даже слегка изогнул бровь, когда командир стражи включился в игру с нарочито беспристрастным тоном:

— Неужели? — Ксандер говорил спокойно, но в его голосе так ясно звенела сталь. — Только не сходится что-то в вашей истории. Для скромного мага-затворника ты чересчур много болтаешь.

— Не удивлён, что служивая шавка не понимает основ бизнеса, — Винсент бросил это небрежно, но в каждом слове звенела издёвка. — Это называется создать продаваемую историю, болван.

Он нарывался. Откровенно, демонстративно, с наслаждением.

И добился своего.

Ксандер, не дойдя пары шагов до Лео, резко развернулся и ударил, явно собираясь размазать Винсенту лицо по мрамору. Но тот, словно ждал этого момента, перехватил руку в жёсткий замок, используя собственные наручники как оружие, дёрнул на себя, лишая противника равновесия, и ударил лбом в нос с такой силой, будто давно планировал его сломать.

Я отступила к Лео, не желая попасть под траекторию ударов двух сцепившихся мужчин. Ведь Ксандер брал реванш: бил коленом в живот, вырвал руку, нанёс ещё один точный удар по рёбрам. Их движения были слишком быстрыми, резкими и в то же время выверенными до доли секунды — каждый жест отточен годами тренировок; никаких случайностей, только холодный расчёт и злость.

Я, как и Лео, чуть склонила голову вбок, разглядывая схватку с тем самым оттенком шока, который уже начал превращаться в холодное любопытство.

— Ставлю на Ксандера, — заговорщицки шепнул бастард.

Я прекрасно понимала, что смысл этой зрелищной драки лежал за пределами банальных оскорблений. Это, несомненно, было личное. И вмешиваться я не имела права, лишь наблюдать, стискивая зубы до скрипа и резко отворачиваясь в сторону бастарда при очередном жестоком ударе.

— Я ставлю, что ты ничего не добьёшься, Лео, — впервые холодно прокомментировала я, говоря вовсе не о бое. Мой взгляд на бастарда снизу вверх твердил ему: меня не впечатлило его представление с троном, которого он ещё не получил.

Лео был пешкой, пусть и продвинувшейся почти к финальной линии, но так и не рискнувшей переступить ту черту, за которой начиналась власть. Корона оставалась вне его досягаемости, пока прежний монарх, хоть и прикованный к постели, всё ещё жил.

А Совет, эти двенадцать прожжённых политических хищников, держал вожжи крепко, не позволяя никому перечеркнуть их грядущее маленькое развлечение: безумное состязание бастардов за трон.

— Ошибаешься, Лили, — отрезал он, а после кивнул в сторону дерущихся, добавив с самоуверенностью шулера, уже видящего на столе лучшую комбинацию: — Обычно я выигрываю. Как сейчас.

Ксандер, имея силы и свободные руки, конечно же, взял верх. Или, если сказать прямо, просто растоптал Винсента, в конце въехав ему тяжёлым ботинком так, что я, кажется, всерьёз услышала хруст рёбер. И сжалась вся, чувствуя, как удар отозвался в моём позвоночнике.

После такого обычно не встают — максимум захлёбываются кашлем и дышат сквозь хрип, считая вдохи.

— Подонок… — процедил командир стражей, небрежно смахивая кровь с разбитого носа, и уже отворачивался, уверенный в своей победе.

Но Винсент явно не умел проигрывать. И точно был не из тех, кто играл по правилам. Так скользкий мрамор оказался его союзником: он перевернулся и подсечкой сшиб Ксандера, уложив его на пол тяжёлым, глухим ударом.

Затылок встретился с камнем, зубы клацнули. А Винсент не дал ему и секунды передышки, сразу же схватил стража в удушающем приёме.

Только теперь Лео понял, насколько хрупка шея его друга. Он резко встрепенулся, осёкся, не желая вмешиваться, но всё же рванул вперёд, срываясь на крик:

— Отпусти его!

— Вначале… — Винсент выплюнул кровь, губы расползлись в почти звериной усмешке, но хватка осталась такой же мёртвой. — Скажи, какого хрена вам от нас нужно?

— Проклятие! — Лео буквально заорал, и в его голосе уже не было и намёка на браваду, только отчаяние. — Мне нужно снять проклятие! Ты, мать твою, один из тех, кто должен это сделать и спасти мир! — слова вылетали сплошным куском, захлёбываясь в панике. — Но он нам тоже нужен! Пусти его, чёрт тебя возьми!

Ксандер внезапно перестал сопротивляться, будто что-то решил для себя. Только его пальцы уже чертили в воздухе череду рун — тех, что без речитатива заклинания не заработали бы никогда в этом мире. Но Хаос, этот непокорный древний зверь, вдруг склонил голову. Подчинился. Без слов. Без колебаний.

Мириллит — металл, который веками славился тем, что жрёт магию, не оставляя ни крошки, — расплавился, как воск. Цепь наручников разлетелась. Винсента отшвырнуло на холодный мрамор спиной, а Ксандер жадно хватал воздух, словно вырвался из-под толщи воды.

Я же не знала, чему поражаться сильнее: словам бастарда о неизвестном проклятии или тому, как Ксандер только что на моих глазах сломал устои магии, которые здесь считались нерушимыми.

В груди жгло ощущение, будто мир, в котором я жила, встал с ног на голову, и теперь я зависла в новой неизвестности, недоумевая:

— Как такое возможно?

Ксандер, всё ещё сидевший и держащийся за шею, понял, что вопрос был адресован ему.

— Потому что, Лили, — хрипло бросил он, продирая каждое слово, будто сквозь стекло, — у нас не один «избранный». Для спасения нашего мира нужны три ключа: кровь наследника Безумного короля, артефакторик, что сумеет оживить каменное сердце, и дракон… дракон, что вдохнёт в него жизнь.

Я почти побелела от этих слов. Винсент же, ничего не понимая, плевался от крови во рту и пафоса происходящего.

— Вы, блядь, серьёзно? — выплюнул он, поднимаясь на ноги первым.

Цепи мириллита лежали у его ног, но свобода была мнимой — злость и непонимание сковывали мага крепче любого металла. Он стоял, как зверь, готовый к броску. Взгляд метался между мной, Ксандером и Лео в поисках смысла.

Потомок Безумного короля лишь устало потёр переносицу — как человек, у которого рушилась тщательно выстроенная комбинация.

— Кажется, нам придётся начать сначала, — глухо бросил Лео, и угол его губ дёрнулся в нервной усмешке. — И да… виски лучше всем предусмотрительно накатить.