Двойная жизнь мужа. Семья на стороне

Глава 11

Глава 11

Филипп

Катя всегда была сильной женщиной. Не мямлила, не отводила взгляд, не кокетничала при первом знакомстве, как это часто бывает в моем кругу. Многих девиц одолевает недуг слабости и беспомощности, стоит состоятельному мужчине появиться на горизонте. Стереотип, что богатые и успешные западают на овечек и ланей, основательно подпортил девушек вокруг, превратив их в одинаковые силиконовые куклы с типичным набором фраз.

Всё это поначалу кажется лакшери и задранной планкой на фоне неухоженных женщин вокруг, но со временем приедается, словно маракуйя. Вроде нравилось раньше, а сейчас слишком кисло и разъедает язык.

И встреча с Катей стала для меня глотком свежего воздуха.

Я будто заново начал жить и по-настоящему осознал, что такое – дышать полной грудью.

Волевая. Решительная. Говорит, что думает, но наедине не ставит под сомнение мой авторитет в обществе. Мягкая, когда нужно, спорящая, когда уместно. Всё в ней было идеально. Прямо как под меня. Тютелька в тютельку.

И впервые за все годы нашего брака я злюсь на нее за то, какая она есть и что из себя представляет.

Другая бы на ее месте закрыла глаза на мою незначительную интрижку и ребенка на стороне. Порадовалась бы, что я люблю ее и семью разрушать не собираюсь, приняла бы всё это как данность и поступила бы мудро, как делают многие упакованные женщины при влиятельных мужьях.

Каждая, когда выходит замуж за деньги, четко понимает правила игры в элитном обществе, где у каждого уважающего себя бизнесмена рано или поздно появляется любовница.

Даже моя мать в свое время пережила этот период и молча терпела, понимая, что стоит на кону. Не пилила мужа, не выставляла его адюльтер на всеобщее обозрение, а лаской и умом отвадила отца от молодой секретарши.

На моей памяти таких случаев было по меньшей мере три, но мать ни разу не дергалась и не угрожала разводом, наоборот, сохраняла семью.

Вот только Катя не моя мать или любая светская львица из нашего круга.

Нет. Она гордая и не станет терпеть подобное унижение.

От этого и злюсь, что она не такая, что не может забыть о том, что произошло, и жить счастливо со мной в браке дальше. Я бы не стал ей больше изменять, не после того, что произошло в детском саду, когда моя ошибка привела к тому, что Инна совсем распоясалась и взяла на себя слишком много.

Решила, что сможет занять место моей жены.

Мало того, что она была далека от моего идеала спутницы жизни, так еще и не вызывала во мне никаких чувств, кроме похоти, чем и пользовалась умело с самого начала, даже после того, как родила мне сына.

Надо было давно отправить ее в какой-нибудь сибирский городок, чтобы не путалась под ногами, а я всё жалел сына и не хотел оставлять его совсем без отца.

Не надо было слушать мать с самого начала.

Надо было сделать, как планировал. Отобрать ребенка у Инны сразу после рождения, дать ей денег и получить расписку об отказе от сына и отправить за границу. Хотел ведь Сашку в дом малютки сдать и под благовидным предлогом уболтать жену усыновить его.

Была еще идея подкупить клинику, где она рожала, чтобы сделали подлог – якобы она родила двоих детей, но по срокам я боялся не угадать. Да и мать, как только узнала всё, убедила меня не делать глупостей. Тогда ее доводы показались мне вескими, а сейчас я разгребаю последствия своего опрометчивого поступка, что доверился ее совету.

Поступил бы по-своему, Катя бы не узнала о моей ошибке и счастливо воспитывала бы двух детей. У нее большое сердце, даже если бы узнала потом, что Сашка ей неродной, никуда бы уже не делась, ведь полюбила бы его как своего.

– Черт! – рычу я на очередном перекрестке и бью рукой по рулю, но пар спустить это не помогает.

Мне бы сейчас в спортзал, сбросить напряжение тренировкой и поколотить основательно боксерскую грушу. Раньше я, чуть что, сливал агрессию с Инной, не хотел домой нести проблемы и выливать их на Катю и Леру. Теперь этот способ не подходит, на хрен Инну.

Выруливаю на центральную улицу, но доехать до спорткомплекса не успеваю. Телефон разрывается от звонков Инны. На пятый вызов отвечаю, изрядно раздраженный ее настойчивостью. Раньше она так настырно и нагло себя не вела, и только поэтому я включаю гарнитуру. Вдруг случилось чего.

– Срочно приезжай, Фил, – всхлипывает Инна. – У нас беда. Саша… Он… Он… Я вызвала скорую…

– Что случилось, Инна? Внятнее говори?! Что с Сашкой?!

Гнев накладывается на страх, и я не контролирую себя. Особенно сильно раздражает бестолковость Инны, которая и двух слов связать не может. Мелькает мысль, что, если бы на ее месте была Катя, не терялась бы, а в первую очередь думала о ребенке. Не лила бы слезы на пустом месте.

Внутренний голос начинает сразу же терзать: именно потому что она сильная, взбрыкивает и показывает характер, не желает прощать тебя, не будет глотать обиды и терпеть унижение. Она не Инна, готовая на всё ради денег. Ты ведь на Кате женился по любви, а не по расчету.

Я хмурюсь, когда чуть не создаю ДТП на дороге, и выруливаю на трассу. Еду обратно в поселок. Пришлось поселить Инну с Сашкой в коттедже друга, который уехал в Испанию на три года. И мне ближе с сыном видеться, и Инка обещала молчать. Идиот, что сказать.

Еду окольными путями по привычке, чтобы никто не узнал мою машину, а когда остается всего один поворот, вдруг слышу сзади скулеж. Сначала кажется, будто это какая-то дворняга в закоулках, а затем снова слышу всхлип и понимаю, что это у меня в машине, уж слишком отчетливо звучит плач.

Оборачиваюсь и вдруг вижу большие обиженные глаза Леры. Моей дочки, с которой так и не удалось увидеться, когда я приехал домой.

И если лицом к лицу с Катей после представления в детсаду я хоть как-то был готов встретиться, но вот встречи с любимой дочерью боялся как огня. Больше всего страшился увидеть в ее глазах разочарование и приговор. Боялся, что она поставит на мне крест и никогда больше не захочет видеть. Перестанет называть папой и отвернется. Что не буду я для нее больше ее кумиром, а стану обычным отцом без нимба над головой.

И все мои страхи вдруг разом стирают весь мой гнев к чертовой матери и оставляют после себя пустоту. Мы оба молчим, глядя друг на друга. И если о мыслях Леры я и не подозреваю, то вот свои знаю прекрасно.

Катя решит, что я украл дочь – воплотил свои угрозы в реальность.

– Папочка, ты не будешь ругаться? – пищит Лерка, да так смотрит, что мне хочется садануть себе по башке.

Какого черта собственная дочь меня боится?

– За что, кроха? Ты откуда тут взялась?

Оглядываюсь по сторонам, словно из-за угла выскочит Катя или будет преследовать меня на своей машине. Но откуда ей тут взяться? Наверняка она не знает, что малыха уехала со мной на машине. Представляю, что она думает! Сто пудов проклинает меня и уже набрала полицию.

– Папочка, я просто спряталась, вы с мамой так ругались, – ее глаза увеличиваются, и слезы готовы пролиться, – я не хочу, чтобы вы ругались.

– Лер… Послушай…

Сердечную мышцу сжимает спазм, и я сдавливаю руль одной рукой. Черт! Куда мне сейчас ехать? Катя уже обыскалась Лерку, это как пить дать, а Сашка…

– Папа, я слышала, что ты сказал, – облизывает губы и всхлипывает, – с моим братиком что-то случилось? Поедем скорее…

Братиком.

Она назвала Сашу братиком. И не пойму, хорошо это или плохо, но слова дочки меня резко мобилизуют. Ничего с Катей не случится, ведь с Лерой всё в порядке, а вот Саша – надо срочно выяснить, что с ним.

Я завожу двигатель и на всех парах лечу к дому Инны. Леру прошу пригнуться, потому что нет времени посадить ее в детское кресло. Нельзя так, я за ее безопасность отвечаю башкой, но ехать тут всего ничего, так что давлю на газ и практически выпрыгиваю из авто, заприметив машину скорой, в которую уже садятся медицинские работники.

В мгновение ока я возле них, только успеваю вытянуть Лерку за руку из машины.

– Что с пацаном?

– А вы отец?

– Да, – киваю, – что с ним? – спрашиваю и заглядываю в глаза серьезной женщины с зализанными в хвост волосами, ее взгляд выдает усталость.

– Зафиксировали ложный вызов.

– Что значит ложный?

В голове вспыхивает гнев. Неужели Инна опустилась до вранья и манипуляций, чтобы оттянуть мое внимание от основной семьи на себя и Сашку?!

Врачи загружаются в карету скорой помощи и недовольно переговариваются, раздраженные тем, что пока такие курицы вызывают скорую на каждый чих ребенка, где-то в помощи нуждается реальный больной.

– Вы следите за своей женой. Не успеете оглянуться, как она из вашего сына маменькиного сынка сделает. Пацан просто щенка погладил, а ваша супруга уже крик до небес подняла, что у него бешенство. В таких случаях едут в клинику и делают вакцины, а уж никак не скорую вызывают.

Я не отвечаю на выпад врача и иду к крыльцу, таща за собой на буксире молчаливую Леру. Не по душе мне, что она столкнется лицом к лицу с Инной, но выбора сейчас нет.

Инна, явно заметив меня, выбегает на улицу с круглыми глазами и заплаканным видом и заламывает руки.

– Сделай что-нибудь с сыном, Фил, он никак не хочет выгнать эту дворнягу из дома! А это что? Кого ты привел?

Инна, несмотря на переживания, которые пытается мне продемонстрировать, цепко подмечает детали и опускает взгляд, с прищуром наблюдая за моей дочкой. Лера же будто чувствует что-то и прячется за меня, а вот я с неудовольствием подмечаю, каким холодом блестят глаза Инны.

– Сын весь в тебя! – шипит она и убегает обратно в дом.

Это становится последней каплей моего терпения. Я четко считываю ее посыл. Намекает, что я привел ей не дочь, а дворнягу. Я беру Леру на руки и иду в дом. Поиграет с Сашкой, пока у меня с Инной будет серьезный разговор. Пусть не думает, что может молоть своим языком что попало и оставаться при этом безнаказанной.

Я ей не муж, чтобы терпеть ее закидоны.