Двойная жизнь мужа. Семья на стороне

Глава 16

Глава 16

Фил Балахчин

Как только Катя дает по газам, тут же из дома выскакивает Инна. Повисает на мне, словно боится, что я поеду следом. И откуда у нее столько прыти? С каких пор стала такой наглой, что замечталась о большем?

Мы не успели поговорить с ней о тщетности ее планов, так как я в основном рычал на ее самоуправство, а она плакала, привлекая внимание Сашки, который сразу же прибежал и начал вставать между нами.

Не мог я при нем устроить ей разнос, он всё-таки мне сын, а не левый ребенок.

Но сейчас Инна делает фатальную ошибку, выйдя на улицу одна.

Я дергаю плечом, сбрасывая ее с себя, а затем жестко впиваюсь пальцами в ее руку, дергая в сторону, чтобы Сашка из окна не увидел нашего скандала.

– Ты что тут устроила, Инна, я тебя еще раз спрашиваю?! Кем возомнила себя?!

Вместо того чтобы потупить взгляд и покаяться, она вздергивает подбородок, словно у нее есть туз в рукаве.

– Я мать твоего сына! Доказала уже, что могу родить мальчика, наследника. Неужели это для тебя ничего не значит, Фил? Мужчина твоего уровня мечтает о наследнике, а ты вцепился в свою женушку и ее дочку, будто им собираешься передать компанию. Даже твоя мать считает, что Сашку надо воспитывать как следующего владельца семейного дела.

Я прищуриваюсь, начиная понимать, откуда у Инны появились эти бредовые мысли, что она обладает особенной маткой, потому и требует к себе должного, как ей кажется, отношения.

– Ты явно неправильно поняла мою мать, Инна. Сашка ей внук, и она к нему привязана, но она не сторонница разводов, да и тебя не уважает, что бы ты там себе ни надумала. Так что прекращай показывать мне свой характер и угомонись, иначе уедешь далеко отсюда и Сашку не увидишь больше.

– Ты не посмеешь разлучить мать с сыном, Фил! Сашка тебе этого никогда не простит!

– Простит, не простит, ты слишком много на себя берешь, Инна. Ты кто такая, чтобы тут условия ставить? Я дал тебе дом и содержание, позволил воспитывать сына, хотя мог дать тебе пинка под зад еще в самом начале. Имей в виду, как дал, так и отберу. Уясни раз и навсегда, Инна, я не разведусь ни при каких обстоятельствах. А о том, что ты там себе навоображала касательно наследства, спустись с небес на землю. Не знаю, что тебе мать моя сказала, но решающее слово в семье остается за отцом. Он глава этой самой семьи, и он категорически против бастардов, признает только детей, рожденных в официальном браке. Так что не рассчитывай на его поддержку. Я же свои акции завещаю дочери. Давно так распорядился.

По мере моей речи выражение лица Инны становится мрачным, а лицо вытягивается. Мои слова для нее в новинку, а я подумал, что сразу же надо было обозначить свою позицию, чтобы не возникало таких проблем.

– Сашка ведь твой сын, он имеет право...

Инна задыхается и еле-еле выдавливает из себя возмущения, но мне слушать ее не интересно.

– Ты бы лучше о своих обязанностях подумала, а не о правах сына. Он мужик и сам должен в этой жизни всего добиваться. Хочешь ему лучшего будущего? Пиши отказную и уезжай. Мы с Катей сами воспитаем его, и он получит всё, что причитается наследнику, воспитывающемуся в официальном союзе.

Конечно, Катя настроена на развод, но я надеюсь вымолить у нее прощение и убедить, что взять себе Сашку – самый оптимальный вариант. Тогда Инна исчезнет из нашей жизни и не будет нам докучать.

Оставив Инну молча обтекать, я сажусь в автомобиль и еду в бар.

Ехать за Катей смысла нет. Ей нужно успокоиться, как и мне, а когда она остынет, нас ждет еще один серьезный разговор.

Она ведь сама видела, как дети поладили. С этой стороны проблем не будет.

Вызваниваю Марка, своего друга и по совместительству адвоката. Мне срочно нужен совет профессионала. Он болтать даже с женой о нашем разговоре не будет, а отсутствие огласки – это то, что сейчас мне необходимо.

– Виски, – киваю бармену и прикрываю глаза.

В висках пульсирует от переизбытка скандалов и проблем, так что не сразу замечаю приход друга.

– От баб одни проблемы, верно говорил Давид при разводе. Что, твоя сильно буянила после скандала?

Марк присаживается рядом и делает такой же заказ, что и я.

– Уже весь поселок в курсе?

Я не удивлен, ведь сплетни тут разносятся быстрее, чем в Сеуле, а в садик ходят дети только семей из нашего коттеджного поселка.

– Гудит, как улей. Инну хотят на костре сжечь.

– Даже имена знают, – морщусь я, чертыхаясь.

Конечно, я понимал, что скандал такого масштаба не укрыть, да и другим рты не закрыть, но надеялся, что случай станет вскоре рядовым, ведь я не первый и не последний, кто завел отношения на стороне. Почти половина мужиков тут этим грешила.

– Все стараются не афишировать, Фил, – отвечает Марк. Видимо, я говорил вслух. – И держать любовниц в узде. Твоя перешла черту, заявившись на утренник. Даже моя возмущалась сегодня, что привела своего сына учиться с нашими детьми. Туда только дети жен ходят, в общем, чисто свои женские правила. Я стараюсь в это не лезть, дети есть дети, но рты женщинам и правда не закрыть. Смотри, как бы тебя не линчевали.

– Это не самая большая моя проблема, Марк. Не буду кота за яйца тянуть, совет твой профессиональный нужен. Насколько реально на законных основаниях лишить мать родительских прав?

Марк морщится, не одобряет этого. У него свои принципы, которых он всегда придерживается даже в своей адвокатской работе, и за это я его уважаю, но совет мне и правда необходим.

– Чисто гипотетически, Марк, – говорю я, чтобы успокоить его совесть.

Он похож чем-то на моего отца. Противник разводов и не приемлет детей на стороне. Но мне ничего не говорит, так как в чужие дела не лезет.

– Гипотетически у твоей жены идеальная репутация, она глава совета, так что даже с твоими связями сделать это будет проблематично. Будь она менее активна в обществе, еще куда ни шло, но она ведь ребенка не бьет, сама не пьет, не курит, образцовая мать.

Марк посматривает на меня задумчиво, словно видит впервые, и мне не нравится этот взгляд. Напоминает отца, с которым мне еще предстоит серьезный разговор. Все эти годы мать не афишировала, что у меня родился Сашка, и я тянул с признанием, осознавая, что отец не одобрит.

– Не Катю, а Инну. Надоело с ней возиться. Она мне так все контракты своими выкрутасами похерит, – отвечаю я, ведь мать из нее всё равно никудышная.

Обсудив несколько возможных вариантов, я прихожу к нужному решению, а затем смотрю на Марка, раздумывая, сможет ли его жена подсобить мне помириться с женой.

– Даже не думай втягивать нас в это.

Марк не дурак и качает головой. Я же смотрю на него с насмешкой.

– Ты мне должен. Я тебя прикрыл в прошлый раз.

Напоминание о том, что и он сам не без греха, заставляет его сморщиться. Марк сжимает челюсти и хмурится.

– Ты угрожаешь адвокату? – усмехается он. – Да и как я должен повлиять на Вику? Убедить, что ты не ходил налево? Так, что ли? Или представлять твои интересы? Не будь у тебя сына на стороне, можно было бы состряпать какую историю, что Инна сумасшедшая, но тут сам факт налицо. Не отвертишься. Чего ты вообще Инну на аборт не отправил, а рожать позволил?

– Когда узнал, срок не позволял. Только не надо так на меня смотреть, не все такие умные, как ты, что ни разу не попался.

Я не уверен, изменял ли он жене, но прикрыть себя однажды он, действительно, просил, и сейчас я бессовестно пользуюсь возможностью заручиться его поддержкой.

Разговор на этом затухает, а Марк как-то замыкается, так что я не продолжаю. Своих проблем полно, чтобы в его вникать еще.

– Разводиться надумаешь, мой номер знаешь.

Оставлять Катю и Леру без содержания и гроша в кармане при худшем раскладе я не собирался, но предложение Марка на заметку взял.

Мысль напиться приходится отложить на неопределенный срок, когда поступает звонок секретарши. Отец вернулся и созывает срочный совет.

От него ни одного пропущенного, и это настораживает. Он, пожалуй, единственный, чьи действия я не могу просчитать. И что-то мне подсказывает, что разговор с ним выйдет тяжелым.

Идею ночевать в гостинице я отметаю сразу. Одно дело – сплетни о моей измене. Другое – о возможном разводе.

Вспоминаю о купленном автодоме и нанимаю людей, которые вывозят его к границе участка с края поселка. Здесь малолюдно, так что никто не увидит меня.

А как только я устраиваюсь, кто-то активно стучит в дверь. А когда я открываю ее, мне в нос прилетает кулак.