Двойная жизнь мужа. Семья на стороне

Глава 7

Глава 7

– Так вот ты какая, Катерина! Показала свое истинное лицо! – ледяным тоном произносит свекровь, когда отмирает. Потирает свое лицо и в шоке смотрит на крохотную каплю крови.

А я сама от ужаса леденею.

Я просто хотела вырвать у нее из рук сигарету, я не хотела причинять ей вред, тем более не хотела бить! Такое мне бы и в голову не пришло.

Но свекровь думает иначе. Ее злые глаза прожигают во мне дыру.

Мы молча смотрим друг на друга, и ее зрачки злобно сужаются. Превращаются в две колючие точки, которые прицельно – как лазером – добивают меня.

– Итак, Екатерина, я поняла твою позицию.

Мне бы извиниться, но губы словно запечатаны. Не могу себя пересилить. Извиниться – выше моих сил. Я еще не отошла и трясусь от ярости. Свекровь перешла грань.

– Вам лучше уйти.

– Да я уже поняла, что ты меня прогоняешь. Хабалка! Ни за что тебя не прощу! Никто еще не поднимал на меня руку! А я ведь хотела по-хорошему.

– Да? Мне так не показалось, – холодно осаживаю ее, чтобы не принялась снова показывать тут свое мнимое благородство. – Вы поддерживаете измену своего сына и не видите в ней ничего такого. А я не могу принять эту грязь.

– Грязь? – свирепеет свекровь, глаза наливаются кровью, на щеке – отчетливая царапина, которую она мне точно не простит. – Знаешь что, дорогая невестушка, раз ты решила потягаться с нами, вперед! Я посмотрю, насколько тебя хватит! Хотела войны? Она тебе будет обеспечена!

– Я сказала вам уйти! Что непонятного?

– Уйти? Прогоняешь меня из дома моего же сына? Не много ли ты на себя берешь?

– Нет, не много. Не думайте, что я соберу вещи и уйду отсюда вместе с ребенком, не дождетесь!

– Да кто ты такая? Ты откуда вообще такая наглая вылезла? Вот что значит брать в жены девку из простых! Я так и знала, что ты покажешь свою натуру. Хабалка! Выгоняет собственную свекровь из ее же дома! Я давала деньги на этот дом! Ты сюда не вложила ни копейки!

– Неправда! Я продала свою квартиру, я вложила достаточно, чтобы вы мне тыкали своими деньгами!

– Ой-ой, твоя жалкая квартирка за МКАДом ничего не стоила, жалкие крохи! Ты хоть знаешь, сколько стоит этот дом? Потянешь его? Да один садовник зарабатывает столько, сколько ты – без мужа – заработать не сможешь!

– Это не ваше дело, если что, оплачу его из алиментов вашего сына! Он же не будет уклоняться, раз вы такие богатые?

– Что? Уже на наши деньги глаз положила? Ну, Екатерина, такого я от тебя не ожидала! Хотя можно было понять, ты же плебейка! У вас только деньги на уме!

– А то-то у вашей Инны нет желания жить в нашем поселке и в этом доме! Не для того ли она устроила спектакль в детском саду, чтобы вывести Филиппа на чистую воду?

– Ты ее не трожь! Она мать сына Филиппа, нашего наследника! А ты, дрянь, ничего не получишь! Я на это жизнь положу! Пожалеешь, что подняла на меня руку и так нагло разговаривала!

– Ваше право, Анфиса Вениаминовна!

Свекровь уходит, а я без сил сажусь на диван и откидываюсь на спинку, зажмуриваюсь. Что это был сейчас за кошмар? Я поругалась со свекровью? Она меня обвиняет в избиении? Я лишь задела ее кончиками ногтей. Не нарочно. Просто хотела, чтобы она прекратила дымить. Что же теперь будет? Я правда смогу тягаться с ней и со всей семьей мужа? Идти мне некуда, я должна остаться в этом доме. Надо узнать свои права, надо найти адвоката.

Мысли так и прыгают в голове, мне сложно унять этот хаос, не могу успокоиться, не могу понять, что мне делать и куда бежать. И как вообще справиться со всем, что на меня навалилось. Делаю дыхательную гимнастику, как учили на йоге. Вдох – выдох. Мне надо взять себя в руки. Ради дочки.

Следующие пару часов провожу с ней, параллельно изучаю статьи в интернете. Надо найти толкового адвоката, но не исключено, что и семья Балахчиных наймет самого лучшего, они будут со мной бороться, пытаться выжить из этого дома, лишить средств к существованию, захотят меня опорочить, испортить мне жизнь.

Мне нужно с кем-то посоветоваться.

Ульяна.

Одна из моих лучших подруг, которая как раз несколько месяцев назад развелась с неверным мужем. Ей удалось оставить себе почти всё имущество и выбить содержание на себя и детей. Несмотря на попытки ее мужа Давида выпросить у нее прощение, Ульяна была из тех женщин, которые не прощают предательства.

Не будь я свидетельницей ее трагедии и силы воли, которую она проявила ради своих детей, возможно, я бы сейчас раскисла, но ее пример придает мне сил.

Мне нужно позвонить ей и попросить номер ее адвоката, сумевшего развести ее практически без потерь.

И у меня есть подруги, кто меня поддержит в этой непростой ситуации. Пусть Анфиса Вениаминовна и строит козни, но я не одна, так что стереть меня с лица земли, как какую-то букашку, ей не удастся, что бы она там ни задумала.

– Мам, – возвращает меня в реальность дочка. – Там папа приехал!

Несмотря на то, что она выглядит настороженной, в ее глазах сияет надежда. Лера хочет верить, что папа вернулся и выбрал нас. Меня. Ее. А не Инну и Сашу.

Раньше, едва услышав звук его машины, она бежала к двери и подпрыгивала в нетерпении, желая сразу же кинуться отцу на руки, чтобы он подбросил ее пару раз вверх, но не в этот раз.

Сейчас она подходит ко мне и хватается за мою ладонь, словно утопающий за спасательный круг. Видит во мне ограждающую стену, способную, если что, уберечь ее от очередного разочарования.

– Лерунь, ты пока поиграй в саду, а нам с папой надо поговорить, – прошу я дочку, чтобы наш с Филом разговор еще сильнее не ударил по ее уверенности и психике.

Как ни крути, а я не уверена, что смогу сдержаться и говорить с ним спокойно. Не после того, как поговорила со свекровью. Это, наоборот, разозлило меня сильнее, да так, что я готова выбросить из окна второго этажа всю технику мужа, чтобы испортить хоть что-то дорогое его сердцу.

– Вы с папой будете ругаться?

Дочка хорошо понимает ситуацию. Слишком хорошо.

– Мы будем обсуждать наше будущее, Лер.

Мне, как и любой матери, хочется оградить ребенка от неприятных известий и горестей, но я принимаю решение никогда ей не врать. Говорить всё как есть. Рано или поздно она узнает о нашем с Филом разводе, а потом станет обвинять меня, что я соврала, пообещав, что всё будет как прежде.

Я ведь уже знаю, что назад пути нет.

Слышу, как хлопает дверца автомобиля Фила. Долго он парковался. Видимо, не решался войти и встретиться с последствиями своего предательства лицом к лицу.

– Та тетя меня заберет? – вдруг спрашивает снова Лера на полпути к боковой террасе.

За дверью там расположен тщательно выпестованный мной сад с экзотическими растениями, которые я лично сажала и взращивала еще с маленьких ростков. Мое детище, которое я не отдам какой-то любовнице. Отстою дом, чтобы ее нога не ступала на мою территорию. Туда, где я с такой любовью всё проектировала, обставляла и ухаживала.

Я так злюсь из-за прихода Фила, что вопрос Леры доходит до меня не сразу.

– Нет, конечно, Лер. С чего ты взяла?

– Я слышала, как бабушка кричала и угрожала. Она злая. Ей нравится мама Саши. Если папа женится на ней, то отберет меня?

– Я сделаю всё, чтобы никто не разлучил нас, солнышко. Никого не слушай и никому не верь, хорошо?

Дочка кивает, но в ее глазах я вижу страх. И моя ненависть к свекрови усиливается, так что, когда дочка выходит в сад, я готова к разговору к Филу и не собираюсь проявлять слабости.

Не верить его словам.

Воспринимать его как врага.

Важна лишь дочь и ты сама, Катя.

Я повторяю себе это как мантру и остаюсь сидеть на диване в ожидании Фила, но он всё не заходит, хотя из машины, судя по звукам, вышел давно.

Спустя пять минут я начинаю нервничать, а затем иду в гараж, откуда доносится шум. А когда открываю дверь, вижу Фила, который сливает из бочки в канистры бензин.

Я много чего ожидала.

Скандала.

Извинений или хотя бы оправданий.

Угроз.

Но никак не того, что он, как крыса, проберется в гараж за бензином.

– Что, собираешься бежать с любовницей и сыном на тачке? Даже смелости не хватает сказать своей жене об уходе? Неужто денег на заправку не хватает? Так ты скажи, я тебе подкину на дорожку.

Меня несет, и я достаю несколько завалявшихся монет с полки и кидаю ему на пол, словно попрошайке. Вот только удовольствия мне это не доставляет.

Фил выпрямляется и смотрит на меня тяжелым взглядом. На моих глазах он мрачнеет, а затем с силой пинает канистру. Та ударяется о стену и падает, из нее выливается бензин.

– Я тебе подарок купил, Катя. Автодом. Собирай вещи свои и Леры по чемоданам, выезд с утра.

Он говорит жестко, уверенно и голосом, не терпящим возражений.

А вот я злюсь. Неужели он думает, что я брошу свой дом ради его новой семьи, а сама с сыном перееду в тачку? Вместо просторного двухэтажного дома решил предоставить мне убогую лачугу на колесах, еще и преподносит это как подарок.

– Пошел вон, Филипп! И такие подарочки дари своей подстилке, она как раз достойна того, чтобы за собой сменные кассеты дерьма убирать.