Двойная жизнь мужа. Семья на стороне

Глава 28

Глава 28

Филипп хмурится, стоя на пороге туалета, но не переступает невидимую линию, понимая, как это будет неуместно. При этом дверь не закрывает и продолжает прожигать нас обеих взглядом.

Я же выдергиваю свою руку из хватки свекрови и выдвигаюсь чуть вперед, не собираясь позволять ей командовать мной.

– Никаких женских секретиков между нами нет, – цежу я сквозь зубы, чувствуя нарастающий гнев.

Я в полной мере осознаю, что она угрожала не только мне, но и моей дочери, лишь бы заткнуть мне рот. Вот только я знала, что сегодня она точно не оставит меня в покое, и заранее решила, что если между нами и будет разговор, то уж точно я сделаю запись. Так что пока шла к туалету, включила диктофон. И не зря. Теперь мне есть что показать Родиону Аристарховичу.

Я прижимаю сумку к себе, не собираясь говорить даже Филиппу о своем диктофоне, и решаю продолжить беседу в нужном мне ключе.

– О чем это ты, Катюша? Мы ведь только что обсуждали Лерочку, она ведь моя внучка, и я надеюсь, что ты позволишь нам с ней общаться даже после вашего с Филом развода. Думаю, ей понравится проводить время на выходных у бабули. Родион ведь так часто уезжает в командировки, что я буду чувствовать себя одинокой.

Голос ее звучит елейно, а сама она улыбается, как заправская актриса, но мы обе с ней понимаем, к чему она клонит и на что намекает. Я читаю все ее слова между строк, но вот пугаться, как она надеялась, не собираюсь. Не на ту напала, используя свои жестокие методы.

– Нет, не позволю! Еще не хватало, чтобы научилась у такой, как вы, безобразным манерам, – выплевываю я с удовольствием, осаживая Анфису.

Свекровь стоит с открытым ртом и едва не отшатывается от моего выпада. Явно не ожидала от меня такого отпора и теряется, не сразу сообразив, как ей себя со мной вести. Вскоре ее глаза прищуриваются, а губы становятся такими тонкими, что уже похожи на две нитки.

– Ты как со мной разговариваешь, Катя? Забыла, кто перед тобой стоит? А ты, Фил, почему молчишь, когда твою мать оскорбляют? Это пока еще твоя жена, будь добр, поставь ее на место!

Она едва не визжит, разозленная тем, что всё выходит из-под ее контроля, но не понимает, что теперь я не обязана плясать под ее дудку и подчиняться идиотским приказам, как раньше, чтобы сохранить мир в семье.

– А что он мне скажет? А ну прекрати говорить правду-матку моей матери в лицо? – усмехаюсь я, чувствуя наслаждение, что можно не сдерживать себя и не терпеть форменные издевательства.

Меня будто высвобождают из клетки, чем я и пользуюсь сполна, пока злость не утихла, и мне не стало всё равно на это семейство.

– Катя, ты видь берега. Я всё понимаю, я накосячил и виноват перед тобой, но грубить моей матери не надо. Она тут ни причем. Если тебе есть что сказать, то лучше скажи это мне. Не порть отношения с моими родителями.

Фил обращается ко мне на удивление спокойно, чего я от него не ожидала. Не кричит, не рычит, не распускает руки.

Анфиса же стоит с горделивым видом и смотрит на меня победным взглядом, думая, что прижучила меня, но я всё равно вижу, какой жаждой мести горят ее глаза. Она не из тех, кто легко отходит, наоборот, слишком любит портить жизнь тем людям, которые, как она считает, перешли ей дорогу. И сейчас в свои враги она записала меня, ведь я не пошла у нее на поводу и не простила ее сыночка, не закрыла глаза на адюльтер, как это делают многие женщины нашего круга. Как же, посмела покуситься на самое святое, что есть в ее жизни. Репутацию семьи.

У меня есть сейчас все основания и возможности, чтобы уничтожить ее раз и навсегда, но я прихожу в себя в последний момент, вспомнив, что свекор дал мне такую власть и рассчитывает на меня. Скандал заденет неизбежно и его самого.

– А ты вообще, Фил, молчи. Не тебе мне тут нотации читать и говорить, как себя вести, когда сам, будучи женатым, всем на обозрение привел свою любовницу. Что, наряду со своей чокнутой мамашей решили унизить меня перед подчиненными? Так злишься, что меня посадили на твое место, что никак угомониться не можешь и сам берега не видишь?

Я стараюсь контролировать гнев, но слова вырываются сами собой.

– А вы, – перевожу я взгляд на Анфису, – хотя чего это я. А ты закрой свой рот и не разевай его на мою дочь. Увижу хоть один косой взгляд на Леру, сотру тебя в порошок. Как только Родион Аристархович узнает, что это ты подделала документы и подговорила подружку гинеколога сделать мне аборт, чтобы избавиться от моего ребенка, он тебя никогда не простит.

– Да что ты знаешь! Ничего ты не докажешь, а Родион слишком дорожит мной и всё простит мне, – фыркает она, забыв, видимо, что рядом по-прежнему стоит Фил.

– Неужели? Ты так уверена? Чего ж не скажешь ему правду? Тогда и подтирать следы не пришлось бы. Неужели думаешь, что я не знаю, какую ты бурную деятельность затеяла, чтобы правда никогда не всплыла наружу?

Анфиса оскаливается, сжимая кулаки и стискивая челюсти, и уже открывает рот, чтобы снова выплеснуть свой яд, но ее опережает Фил.

– Что ты наделала, мама?! – рычит он и пересекает невидимую черту, входит в уборную, несмотря на правила приличий. – Неужели это правда, и ты подговорила свою подругу на убийство?

Анфиса сначала растерянно моргает, а затем вспоминает, что лучшая защита – это нападение.

– Что за чушь? Ты веришь этой хитрой девчонке? Она подсидела тебя и отняла у тебя должность, к которой ты так долго стремился, а теперь хочет оклеветать меня, и ты просто так это проглотишь? Я твоя мать и никогда не пошла бы на такое преступление!

Она строит из себя святую невинность, но в этот момент я отвлекаюсь, услышав звук смыва. А после из одной из дальних кабинок выходит одна из сотрудниц. Кажется, с отдела кадров. Даже не помыв руки, настолько спешит ретироваться, быстро минует Фила и убегает, а в уборной воцаряется тишина.

Анфиса так жадно хватает ртом воздух, будто ее вот-вот хватит инсульт, а Фил хмурится. Оба понимают, что теперь наш разговор станет достоянием всей компании.

– Довольна?! – кидается обвинениями Анфиса. – Мало того, что не сохранила семью, так еще и опозорить нас решила? Ты специально это подстроила?

– Увидимся в суде, Фил. На опеку над дочкой можешь не рассчитывать, – говорю я Филу, игнорируя Анфису, и иду к выходу.

Оказавшись в коридору, оборачиваюсь и не выдерживаю. Достаю телефон из сумки и машу им напоследок свекрови. И быстро иду обратно в зал, на ходу выискивая взглядом Родиона Аристарховича. Я за многое ему благодарна, поэтому лучше показать ему запись разговора сейчас, чем когда уже станет поздно, и по поселку начнет гулять новость одна хуже другой.