Двойная жизнь мужа. Семья на стороне

Глава 23

Глава 23

К утру запал раскрыть свекру правду про его жену пропадает, а уж после утреннего конфуза перед Мирославом и вовсе сходит на нет. Я просто не представляю, как это сделать. Как взять и рассказать свои подозрения о том, что его жена, мать его сына, подговорила подругу убить его внука.

Не могу же я просто войти в его кабинет и выложить эту бомбу?

Или всё же могу? Он должен узнать правду. А мне эта правда нужна как воздух. Я, как самая настоящая мазохистка, хочу испить чашу горя до дна. Когда я окончательно убежусь в том, что моя свекровь сделала самое страшное, что можно представить, смогу с чистой совестью порвать отношения с ней. Правда, для начала заявлю на нее в полицию. Пусть проведут расследование.

Возникает малодушное желание переложить ответственность на Филиппа. Вот только он не станет подставлять свою мать. А может, и вообще не поверит мне и встанет на ее сторону.

Я несколько раз порываюсь ворваться в кабинет к свекру, но секретарь разворачивает меня, предупредив, что он на бизнес-встрече и, возможно, появится в офисе только после обеда.

– Если что-то срочное, всегда есть телефон, – жеманным тоном говорит мне напоследок секретарша, и в ее голосе я слышу незавуалированный подтекст. – Ваш звонок Родион Аристархович точно примет.

Она явно намекает мне, что я на этой должности по блату, и она обо всем в курсе. Думает, у меня здесь есть особые привилегии.

Я хмыкаю, уходя, так как не удивляюсь ее осведомленности. Так-то в фирме это ни для кого не секрет. Спорить с тем, что я на особом счету, трудно. Но поблажек я себе точно не требовала. И в любом случае секретарша не имеет право на такой тон. Я некоторое время колеблюсь, думая, поставить ли ее на место или уйти молча, а потом она снова открывает рот:

– Или можно уладить любой вопрос с Мирославом, – приторно сладко добавляет секретарша и дергает губой, едва сдерживая усмешку.

Намек не оставляет сомнений, и я понимаю, что выхода у меня нет.

Либо я сейчас устанавливаю правила и занимаю позицию, либо мною вечно будут помыкать. Смеяться за спиной и прочие “прелести” коллективного террариума.

– Во-первых, Мирослав Андреевич. А во вторых, Наталья, у вас, кажется, слишком много свободного времени?

Девушка меняется в лице, она идет пятнами, нижняя губа трясется. Кажется, поняла, что сделала оплошность.

– Да-а-а… Нет… – мямлит и шелестит бумагами, руки трясутся. – У меня много задач.

– Так и занимайтесь ими. Вы сотрудница международной компании, а не продавщица с рынка, так будьте добры соответствовать, иначе я поставлю вопрос о вашей профнепригодности. В нашей компании сплетники не задерживаются.

Отсутствие главного босса в офисе я воспринимаю как передышку и возможность серьезно продумать свою речь, с которой я заявлюсь к нему в кабинет. Приходит запоздалая мысль, что я зря озвучила Филу свои планы, ведь он мог поделиться ими с матерью, а та в свою очередь начнет подтирать следы. Спохватившись, я звоню одной из своих подруг, члену клуба домохозяек нашего поселка, которая как раз работает в больнице. Прошу ее помочь мне в одном деле, прекрасно понимая, что запускаю маховик, который уже не остановить.

Не знаю, получится ли посадить свекровь в тюрьму за прошлые преступления, как и ее подругу, но проучить их и не дать выйти сухими из воды – то, что принесет мне удовлетворение и чувство совершенного возмездия.

В конце концов, она ребенка моего убила! Такое не прощается!

Я стараюсь не поддаваться эмоциям, чтобы не выйти из себя, и сохраняю хладнокровие, которое не раз выручало меня в жизни. Вот и в этот раз не утопаю в пучине гнева и обиды, а держу себя в руках и действую, ведь слезы в этой ситуации не помогут. Нужно действовать разумно, а не пороть горячку.

Чтобы не пересечься на обеде с Миром, я зову Вику и Ульяну в местное кафе неподалеку от здания компании, чтобы вместе пообедать. Мне жизненно необходимо посоветоваться с ними, и теперь я готова рассказать им из первых уст, что сейчас происходит в моей жизни.

Девчонки неожиданно сразу соглашаются и выкраивают для меня время. И если у Ульяна какие-то дела неподалеку от нашего офиса, то вот Вика выбралась на шопинг и наверняка оставила дочку с няней.

– Для женщины на грани развода ты выглядишь довольно неплохо. Я бы даже сказала, сногсшибательно, – сразу же встречает меня комплиментом Ульяна.

– Приходится соответствовать должности. Пока что, правда, ставить зарвавшихся секретарш на место – мое единственное достижение, – улыбаюсь, стряхивая невидимую пылинку со своего модного приталенного пиджака песочного цвета, который идет в комплекте с узкой юбкой.

– Ты чего. Для некоторых дамочек из нашего круга – это пик их карьеры – отваживать наглых секретарш от мужей. Так что считай, ты их уже всех уделала, – усмехается Ульяна.

– Выглядишь ты и правда здорово, Кать, но ты лучше скажи нам, как ты. Уже несколько дней тебя не видели, мы переживаем за тебя, – говорит Вика и с тревогой высматривает что-то на моем лице.

Возможно, если бы я не была занята делом, то сейчас бы упивалась собственной обидой, винила бы Инну и Фила в своих страданиях, но моя жизнь в последние дни так закрутилась, что мне совсем не до рефлексий о своем загубленном браке.

Вот только оказавшись в кругу близких людей, я наконец отпускаю вожжи и выдыхаю. Чувствую, что на моих плечах неподъемный груз из невыраженных негативных эмоций, которым я не смогла найти выхода, но при этом и публично страдать я себе позволить не могу. И только перед подругами могу раскрыть душу.

Я ввожу их в курс дела, ничего не утаивая, и высказываю свои опасения по поводу Фила и его ненормальной мамаши.

– Слушай, может, вы с Лерой у нас пока поживете? – предлагает Вика.

– Не думаю, что Лера захочет.

В последнее время она похудела, отчего у нее осунулось лицо и впали щеки, но новый образ хоть и идет ей, но нашему глазу непривычен. Мы ведь познакомились, когда она уже родила дочку, а после родов Вика прибавила слегка в весе, так как просто жить не могла без сладкого. Так что лишние килограммы, которые она яростно пыталась согнать все эти годы, уходить не желали.

А в последние несколько месяцев ее как будто подменили, и я ни разу не видела даже, чтобы она надкусила хоть одну конфету.

Единственное, что остается неизменным – ее нежелание носить что-то сексапильное взамен балахонам, которые раньше прятали ее тело от чужих глаз.

Пока я изучаю ее заострившиеся скулы, Вика продолжает убеждать меня принять ее приглашение.

– Если эта Инна такая наглая, что и в садик заявилась, не постеснялась, а свекровь на ее стороне теперь после вашего скандала, то от них много чего можно ожидать. Вы помните, как любовница Севастьянова его жене дом подожгла? Чудо, что они сумели выбраться, но из окна второго этажа прыгать опасно. У детей переломы, а у нее ожоги.

Ульяна хмурится, но это ее обычное поведение. Если до развода она была веселой и легкой на подъем, то вот после стала более тихая и скрытная, ушла в себя. Я опускаю взгляд на ее пальцы и замечаю ранки на ее пальцах.

Как только она замечает, сразу же прячет руки под столом и поддерживает Вику. Я отвожу взгляд, чтобы не доставлять ей неудобств, но всё равно обеспокоенно думаю о ее проблемах.

– Вика дело говорит. Раз твоя свекобра пошла на преступление и подговорила врача сделать тебе чистку, убив ребенка, кто знает, на что еще эта змея способна. Как бывшая жена изменщика и любителя потрахушек на стороне, я тебе точно говорю, лучше перебдеть, но никак не недобдеть. А еще лучше переехать на время к кому-то из нас вам с Лерой, а у дома установить камеру видеонаблюдения. Поверь на слово опытному человеку, видеодоказательства на любом суде примут. Вика подтвердит, у нее муж вообще адвокат.

Ульяна близко к сердцу принимает мою ситуацию и сразу же дает дельные советы, а я вдруг вспоминаю, какой решительной она была, когда разводилась со своим мужем. От ее слов я буквально воспряла духом, ведь если даже она сумела развестись без потерь для себя с мужем, то и у меня получится.

– Может, вы и правы, – бормочу я, не представляя, что сказать дочери.

Лишний стресс ей точно не нужен.

– И не тяни с разводом, солнце, – снова добавляет Ульяна, но глаза у нее какие-то грустные. – А еще лучше, ответь на флирт этого Мирослава и развейся. Клин клином вышибают.