Двойная жизнь мужа. Семья на стороне

Глава 33

Глава 33

Развод с Филиппом и дальнейший раздел имущества продолжались несколько месяцев, вытянув из меня все силы. Это было долго, болезненно и сложно. Настоящий бюрократический ад. Я знала, что мы не сможем просто так расстаться, и так и вышло.

Филипп пытался вернуть меня, цеплялся то за дочь, то за общее имущество, то за общий бизнес. И дело было не в том, что ему нужны были деньги или он хотел оставить меня ни с чем.

Наоборот.

Изначально у нас был составлен брачный контракт, по которому никто из нас при разводе не был бы обижен. По условиям контракта, мне бы досталось жилье, в котором проживали бы мои будущие дети, и алименты. Филиппу же доставалось всё остальное: квартиры, акции, машины, доставшиеся ему от родителей.

Но Филипп не хотел развода и никак не желал принять, что нашей семьи больше не существует. Он настаивал, чтобы мы разделили всё на три равные части, чтобы мне и дочери досталось больше движимого и недвижимого имущества.

Так он хотел компенсировать свою вину в развале браке.

Таким образом нужно было бы высчитать полную стоимость имущества до самой последней мелочи и только потом делить его. Но я решительно не сдавала позиций и сказала, что хочу раздела имущества согласно контракта. Дома и акций компании мне было более чем достаточно.

Родион Аристархович не давал Филиппу сильно давить на меня, напоминая, что он сам виноват в нашем разводе и должен заниматься своей новой семьей, а не тяжбами насчет раздела имущества.

Я потихоньку привыкала к тому, что Филипп вскоре женится на Инне, они живут вместе и строят новую семью. С этим было непросто смириться. В глубине души я чувствовала, что Инна будто бы победила меня. И то, что она устроила в детском саду, в конечном итоге привело ее к цели.

Она забрала себе Филиппа.

Но потом я убеждала себя, что он, по сути, и не был моим в полной мере, раз жил на две семьи. И я бы всё равно не вернулась к нему, после того что узнала о его двуличии. Я бы ни за что не простила его и не приняла обратно. Мне он не нужен, любовь к предателю умерла в тот момент, когда я узнала о двойной жизни своего мужа. Окончательно и бесповоротно изменилась.

Филипп останется отцом Леры, и больше никем.

Впрочем, особенно размышлять и страдать мне было некогда.

Каждый день был заполнен делами, с которыми, казалось, обычному человеку справиться не под силу. Работа, развод, забота о дочери. Заботам и хлопотам не было конца и края. И я не верила уже, что у меня всё получится, порой опускались руки и хотелось опереться на твердое мужское плечо, как я привыкла это делать в браке с Филиппом.

Но реальность была такова, что мне пришлось быть одной, и мне пришлось стать сильной. Сверхчеловеком и чудо-женщиной. Я должна была разбираться во всем сама. И научиться всё успевать в одиночку. И при этом не показывать слабости, усталости, собственного несовершенства и некомпетентности. И я научилась быть сильной, решительной, улыбаться вопреки всем обстоятельствам.

Из этого развода я вышла сильной женщиной. Склеила разбитое сердце и гордо пошла вперед, оставляя позади Филиппа и наш разрушенный брак. Полностью выбросить его из жизни я не могла, не желая быть из той категории женщин, которые после развода запрещают ребенку общаться с отцом. Я не настраивала Леру против отца.

Как бы ни было сложно, я умудрилась подобрать верные слова, чтобы она смирилась с тем, что он станет приходящим отцом. Но Филиппу я поставила условие – чтобы Лера не пересекалась с Инной. Пусть встречается с ней у отца, тот как раз только и делал, что занимался внуками.

Родион Аристархович не простил жену за то, как она поступила за мной, но официально привлечь ее к ответственности не вышло. Хоть и того врача, которая помогала ей в темных делишках, в итоге лишили права заниматься медициной.

Анфису же свекор отправил за границу на лечение – ведь она так и продолжала играть роль сердечницы. Инна поехала вместе с ней. Видимо, вняла моему совету и пыталась таким образом втереться в доверие и стать своей. Но вместо лечения болезней сердца Анфиса Вениаминовна увлеклась заграничной пластической хирургией, Инна последовала ее примеру, и, как я поняла, обе попали в руки распиаренного хирурга-мясника, который их обеих изуродовал.

Не то чтобы я прямо интересовалась их жизнью, но в офисе невозможно было спрятаться от слухов. Коллеги только и делали, что перетирали сплетни о семье руководства. Волей-неволей я узнавала, что творится у Балахчиных. Сплетники уже даже перестали стесняться меня и не умолкли, когда я вышла в комнату отдыха с чашечкой кофе, так и продолжили перетирать кости Инне и Анфисе.

– А ты видела, видела, какие у нее шрамы? Шарфик она надела, очки нацепила черные, а толку? Очки – зимой! Клоунша! – это достается моей свекобрушке.

Я стараюсь делать вид, что занята своим телефоном, а девушки продолжают, только голос снижают до шепота, но я всё равно слышу:

– А у Инки грудь одна перевернулась, ну, имплант, а вторая куда-то вбок уехала. Я говорю, лучше натуральное, свое, чем эти дойки. А губищи – настоящие пельмени. Зачем так себя уродовать?

От этого мракобесия меня спасает Мирослав, который заходит в помещение с чашкой кофе в руках, и тут же, как по волшебству, все разговоры прекращаются. Видит меня и приветливо улыбается, подходя к диванчику, за которым я сижу. Девушки тут же стайкой выбегают наружу, прикрывая за собой дверь.

Мы остаемся вдвоем в окружении столиков, диванов и огромных, под потолок, растений в кадках. Я вроде и забыла, что это такое – быть женщиной, но при Мирославе, надо признать, сердце подскакивает к горлу. Внутри что-то трепещет и хочется сразу же поправить свое платье, убедиться, что оно прикрывает ноги. За эти месяцы Васнецов ни разу не переступал черту дружеских и деловых отношений, но сказать, что он просто коллега, тоже нельзя.

Мы часто обедаем вместе, он помогает мне с рабочими вопросами, мы даже ездили в рабочую командировку в Питер, гуляли по ночному городу. Однажды он выручил меня и подвез до детского сада, когда сломалась машина. Познакомился с Лерой. И они, на удивление, даже нашли общий язык. Он часто меня смешит, шлет забавные мемы, присылает новости, в общем, можно сказать, что Мирослав – не просто случайный знакомый.

Сейчас он садится напротив и смотрит так, словно читает каждую мою мысль. Словно знает, что мне неприятно слышать сплетни про Инну и Анфису. Неприятно работать в компании бывшего свекра, но я делаю это ради Кати. Неприятно, сложно и больно работать рядом с бывшим мужем, но так я становлюсь сильнее и увереннее в себе.

– Хорошо, что ты тут, – говорит без предисловий, присаживаясь на диванчик напротив, я акцентирую внимание на его серьезном лице.

Кажется, он хочет мне что-то сказать, и его глаза горят нетерпением.

– Что-то случилось? – напрягаюсь невольно, сжимая тонкую ручку чашки.

– Нет, ничего, – Мирослав мотает головой, но уголок губы дергается вверх, обозначая улыбку, и я понимаю, что у него какая-то новость. Хорошая, судя по всему.

– Кать, я долго готовился к этому моменту… Родион Аристархович многому научил меня, я ему благодарен, какое-то время я даже соревновался с Филиппом за первенство. Ну знаешь, в духе мужчины – это большие мальчики. И всё это было даже азартно, пока не появилась ты.

Он делает паузу и пристально смотрит на меня, отчего у меня сильнее бьется сердце.

– Я? А что я?

– Катя, ты же знаешь, что нравишься мне. Больше чем нравишься, – Мир понижает голос, он становится хриплым, проникновенным, и я невольно краснею, опуская взгляд, но чувствую, что сейчас речь только о любовном интересе. За последнее время у меня хорошо развилась интуиция. Вращение в деловом мире пошло в этом плане на пользу.

– Я…

– Подожди, дай мне сказать, – с неожиданным для этого сильного, уверенного в себе мужчины волнением выдыхает он, – в общем, Кать, я решил открыть свою фирму. И я приглашаю тебя стать моим партнером. Понимаю твою непростую ситуацию и то, что ты сейчас работаешь ради будущего дочери. Но в то же время ты сейчас работаешь на семью Балахчиных, вынуждена общаться со всеми ними. Долго ты еще выдержишь? Да и зачем это терпеть? Я предлагаю тебе выход.

– Что ты предлагаешь, я не понимаю? – облизываю пересохшие от волнения губы.

Мир хорошо меня узнал, и скрыть от него то, как мне тягостно работать здесь и находиться в мире Балахчиных, у меня не получилось. Но я даже не подозревала, что есть иной путь – уйти вместе с ним и помогать в открытии новой компании.

– Я предлагаю, чтобы ты стала моим партнером. Ты сделала огромный скачок за короткое время. Стала специалистом. Ты далеко пойдешь, Катя. И я не хочу, чтобы ты была вечно в тени Балахчиных.

– Но как же Родион Аристархович? Я не могу обмануть его доверие. Он впустил меня в компанию, несмотря на то, что мы с Филом больше не семья.

– Или вопреки?

– Что ты имеешь в виду? – хмурюсь.

– Он проучил Филиппа. Вспомни только то представление с бомжом. Это было эффектно, а поставить тебя на его место – еще круче. Но пройдет время, и всё вернется на круги своя. Филипп – его сын. А Анфиса – его жена, что бы там она ни сделала. Он заставит сына жениться на Инне и введет ее в общество, примет Сашу. Ты так или иначе останешься за бортом, и ты ощутишь это на себе в скором времени.

Мирослав говорит правильные вещи, озвучивая все мои страхи, которые я не хотела призвать. Я просто закрывала глаза на факты, которые он с суровой правдивостью выложил сейчас на стол. Всё так и будет. Когда-нибудь семья Балахчиных станет единым фронтом, а я буду за кадром. Так стоит ли этого ждать?