Двойная жизнь мужа. Семья на стороне

Глава 18

Глава 18

Филипп Балахчин

Вот не зря я перед советом директоров чувствовал недоброе, а сейчас неприятная тяжесть скапливается в груди, когда я вижу, что устроил отец. А это он еще не знает про арест, хотя по моему виду несложно догадаться, что спал не у себя дома и даже нормально не мылся. По сути, не сильно отличаюсь от этого грязного бомжа, которого отец приволок на совет, мать его, директоров, явно для того, чтобы макнуть меня мордой в собственные испражнения, как какого-то нашкодившего котенка!

Отец всегда был строг, никогда не давал мне спуску, так что я зря надеялся, что он спустит ситуацию на тормозах и ничего не предпримет, чтобы меня наказать. И вот, что называется, приплыли! А я-то надеялся, что на совете вернусь в бизнес королем, у меня не было и свободной минуты, но я, черт побери, готовился к контракту с японцами! Не могу я просрать этот контракт! Да, я вел себя не лучшим образом, но я всё еще его наследник. Я должен заручиться поддержкой отца, вернуть контроль над бизнесом, свою семью, исправить всё, что сломал. С этими мыслями я поднимался на этаж отца в офисном здании.

И что я вижу?

Все члены совета директоров уже собрались в конференц-зале, сидят за полукруглым столом. Отец стоит у окна и что-то говорит Кате. Я пока не понимаю, зачем она здесь, но смотрю на нее с укором, ведь она даже не дернулась привезти мне чертов паспорт, и я теперь начинаю сомневаться, что у меня есть шанс ее вернуть. Слишком холодно и равнодушно она смотрит на меня.

Но Катя потом, семейные сцены сегодня не в приоритете, сейчас на повестке дня моя карьера.

Когда отец поворачивается ко мне, в его глазах читается нечто, что заставляет меня похолодеть. Это не просто разочарование – скорее, холодная ярость. Я видел его таким лишь однажды, когда еще подростком провалил важный экзамен, но сегодня всё гораздо серьезнее. Жопой чую. Отобранной тачкой и заблокированными карточками на этот раз не обойдется.

Кадык дергается, я нервно сглатываю, делая шаг к нему ближе, переминаясь с ноги на ногу.

– Филипп, – голос у отца ровный, но в нем не чувствуется ни намека на теплоту, – рад, что ты наконец соизволил явиться.

Ага, прямо слышится, как он рад!

Молча киваю, пытаясь сохранять спокойствие. Все смотрят на меня, я в центре внимания, и от напряжения в воздухе начинает спирать дыхание. Некоторые из членов совета уже явно знают о моих проблемах, это читается по лицам, я даже слышу осуждающие шепотки. Слухи в нашем кругу расползаются быстро. Но я надеюсь, что отец будет обсуждать личное наедине, а прилюдно мы будем соблюдать приличия.

Не опозорит же он меня перед всеми!

– Садись, – холодно произносит он, указывая на стул напротив, тоже во главе стола, но с другой стороны. Это дает мне надежду. Пока я еще на своем месте. Вроде как.

Я сажусь, чувствуя, как на лбу проступает пот. Отец медленно проходится вдоль стола и останавливается рядом со своим креслом, кладет руку на спинку. Он осматривает всех, но ни на ком не задерживает взгляд.

– У нас сегодня важная встреча, – начинает он, – и я бы хотел обсудить некоторые принципиальные вопросы управления нашей компанией. Но прежде, чем мы начнем, я хочу поговорить кое о чем важном, что касается основных держателей акций.

Меня бросает в холодный пот. Он решил-таки вынести сор из избы и опозорит меня перед всеми. Он собирается обсуждать наши семейные дела здесь, прямо сейчас. Меня накрывает паника, но я сижу, не могу сдвинуться с места.

– Мой сын, – говорит отец, повернувшись ко мне и глядя прямо в глаза, – вел двойную жизнь. Он обманывал свою семью, своих близких и, что немаловажно, своих партнеров. Он всех обманывал. За нашими спинами он завел вторую семью.

Земля уходит из-под ног. Он собирается рассказать им обо всем? Здесь? Зачем? Я пытаюсь что-то сказать, но голос не подчиняется.

– Он предал нашу семью, – продолжает отец. – И хуже всего то, что он продолжает верить, что может всё исправить. И он ошибается.

Тут отец переводит взгляд на всеми позабытого бомжа. Тот выглядит совершенно не к месту, и точно знает об этом. Мнется на своем кресле, растерянно глядит на моего отца. Шепот пробегает по рядам, кто-то возмущен, кто-то явно в замешательстве.

– Вы все знаете, что я ценю репутацию компании больше всего, – произносит отец. – Для меня честь и доверие – это основы бизнеса. И я готов передать контроль над нашей компанией любому человеку, который сможет сохранить эти ценности. Даже если это человек с улицы.

Он указывает на бездомного, и я чувствую, как что-то внутри меня ломается. Отец только что сравнил меня с ним, поставил на одну доску с человеком, который не имеет ничего, с бродягой, единственная цель которого – найти денег на выпивку. Я хочу немедленно встать и уйти, чтобы не участвовать в этом фарсе, но ноги будто приросли к полу.

– Этот человек, – продолжает отец, – вероятно, лучше моего сына понимает, что такое ответственность. И я с большим удовольствием отдам свои акции ему, чем тому, кто предал мое доверие и доверие нашей семьи.

Слова отца как ножи, вонзающиеся в меня раз за разом. Я сижу, потеряв дар речи, не в силах поверить в то, что он только что сказал. Он готов предпочесть случайного бездомного собственному сыну? Это просто какой-то цирк, кошмарный сон.

– Но, к счастью, – отец делает паузу, – у меня есть другой вариант. Я принял решение передать контрольный пакет акций Кате.

Эти слова бьют меня сильнее всего. Я чувствую, как холодный пот стекает по спине. Катя? Отец передаст ей акции?

– Катя будет управлять компанией вместе с Мирославом, – продолжает отец. – Она доказала свою верность семье и компании. Мирослав – талантливый молодой человек, способный вести бизнес, и с его поддержкой компания будет процветать.

Мирослав Васнецов? Мир? Вице-президент отца?

Я смотрю на лица собравшихся. Многие из них одобрительно кивают. Мирослав – новый фаворит. Вот оно как? Вот так вот, отец?! Решил объединить моего вечного конкурента и жену, а еще и унизить меня, попугав тем, что передашь акции какому-то бомжу? Всё, что я построил, всё, что должно было быть моим, теперь уходит к другим людям.

Ярость медленно поднимается внутри меня, но я слишком ошеломлен, чтобы действовать. Я в ступоре! Я в немом ужасе! Такой подставы я никак не ожидал!

– А что касается тебя, Филипп, – наконец говорит он, оборачиваясь ко мне. – Ты подвел меня, подвел всех нас. И тебе предстоит много работать, чтобы восстановить хоть какую-то репутацию. Но контроль над компанией тебе больше не принадлежит. И естественно, контракт с японцами также будут вести Екатерина и Мирослав.

Он садится в свое кресло с таким видом, словно всё уже решено и он сказал последнее слово.

Отец больше даже не смотрит на меня. Я будто бы больше для него не существую. Теперь он глядит на ошеломленную Катю и лощеную морду Мирослава, который откинулся на кресле и довольно посматривает на меня с видом победителя. Долбонавт хренов! Я тебе покажу мою компанию и Катю! Знаю, что давно к ней клинья подбивал! Ни хрена ты не получишь, урод!

Вот приду в себя и покажу им всем!