Глубокие воды (СИ)

Глава 19. Ева

Адам резко вскинул голову, и маска ложного спокойствия слетела с его лица. Глаза потемнели, во взгляде промелькнула неприкрытая злость. Он молча поднялся с дивана и поставил бокал с вином на столик. Эта блондинка, словно испуганная мышь, вжалась в подушки, наблюдая за нами с нескрываемым страхом. Да плевать!

Я попыталась обойти его, но он перегородил мне путь.

— Ты куда это собралась в таком виде? — прорычал он, а голос его ударил меня по самолюбию. Да как он смеет?

— А тебе какое дело? — огрызнулась я, стараясь сохранить видимость спокойствия. Но внутри всё дрожало. Я чувствовала, как бушует его гнев, и это пугало… и заводило одновременно.

— Ева, не испытывай моё терпение, — процедил он сквозь зубы, и я поняла, что перешла черту.

Я презрительно усмехнулась:

— Иначе что? Накажешь меня, дядя?

В следующий миг он схватил меня за руку. Крепко, больно. Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.

— Отпусти! — взвизгнула я, чувствуя, как вскипает кровь. Ненависть в душе достигла предела.

Адам не обратил внимания на мои протесты. Он схватил меня за обе руки и резко заломил их за спину, лишая возможности сопротивляться. Боль пронзила плечи, я зашипела от боли. Одной рукой он держал мои руки, а другой грубо распахнул плащ.

Его взгляд изменился. Ярость в его глазах достигла апогея. Он смотрел на меня, как зверь на добычу. Цвет его глаз стал почти чёрным. Он медленно оглядел моё тело, обтянутое чёрным платьем, и его лицо исказилось от ярости.

— Что… это… на тебе надето? — прошипел он ледяным тоном, в котором слышалась угроза. — Ты… совсем… с катушек… слетела?

Его ярость была музыкой для моих ушей. Я видела, как вены вздуваются у него на шее, как он едва сдерживается, чтобы не сорваться на крик. Боже, как же мне это нравилось! Чувствовать его гнев, знать, что одним своим видом я могу довести его до белого каления. Это была моя маленькая победа в этой бесконечной войне.

— Ты задыхаешься от злости, да, дядя? — прошептала я, наслаждаясь моментом. — Так тебе и надо.

Казалось, мои слова только подлили масла в огонь. Он сжал мои руки ещё сильнее, так, что я почти закричала от боли.

— Послушай меня внимательно, Ева, — прорычал он, глядя мне прямо в глаза. — Ключи от машины ты больше не увидишь. И можешь забыть о своих походах в клубы и вечеринки.

Я попыталась вырваться, но его хватка была мёртвой.

— Ты не имеешь права! — взвизгнула я, чувствуя, как в груди поднимается волна возмущения. — Это моя машина! На какие шиши я теперь буду ездить?

Он усмехнулся, и эта усмешка была ледяной.

— Мне плевать, как ты будешь ездить. Я сам буду тебя возить. В университет и обратно. Каждый день. И я буду контролировать, как ты одеваешься.

— Что? — я потеряла дар речи. — Ты… ты совсем спятил? Я не собираюсь терпеть этот цирк!

— Облегающие джинсы, кожаные брюки… — его взгляд скользнул по моему телу, остановившись на изгибе бедер. Я заметила, как он голодно сглотнул, и меня пробрала дрожь. — …я ещё готов был простить. Но эти твои короткие недо-платья… это уже слишком, Ева. Перегибаешь палку.

— Да как ты смеешь? — я попыталась вырваться, но он только сильнее сжал мои руки. — Ты мне не отец, и не муж! Не тебе решать, что мне носить!

Я попыталась лягнуть его ногой, но он словно предвидел это движение и увернулся.

— Не имеешь права! — выплюнула я, чувствуя себя загнанной в угол.

Адам склонил голову набок, и в его глазах плескался холод, от которого мурашки побежали по коже.

— Позволь напомнить, Ева, что я твой опекун, — его голос звучал ледяным шёпотом, — И да, тебе исполнилось восемнадцать, вертихвостка, но я несу за тебя ответственность, пока ты, по крайней мере, не закончишь учёбу. И я не собираюсь возить тебя по врачам и оплачивать аборты, потому что у тебя, видите ли, что-то сильно чешется.

Я задохнулась от возмущения. Он, кажется, сам поморщился от своих слов, словно ему противно было произносить это. Презрение и ярость затмили мой разум.

— Раз я тебя так бешу, — процедила я сквозь стиснутые зубы, — Я уеду в квартиру родителей, в Царицыно. Не буду маячить перед тобой в таком непристойном виде. И не волнуйся, дядя, я предохраняюсь.

Я пристально посмотрела в его глаза, наслаждаясь моментом. И увидела, как его взгляд стал просто невыносимо ледяным. Не гнев, а какая-то бессильная ярость… Он медленно, словно выплёвывая каждое слово, проговорил:

— Поедешь ты в свою дыру только через мой труп.

«Да, Адам слишком живуч, чтобы дождаться его смерти», — промелькнула циничная мысль.

— А что насчет твоих… похождений… Мне это не нравится, — продолжил он, не сводя с меня взгляда. — Ты отвлекаешься от учёбы. Поэтому сегодня после университета ты должна быть дома. Если этого не будет, пеняй на себя.

Я взвыла от ярости:

— Сегодня пятница! Пятница, дядя! Я не собираюсь сидеть дома!

Он смотрел на меня сверху вниз, ледяной взгляд не дрогнул.

— Мне плевать, что у тебя сегодня, — отрезал он. — К пяти часам ты должна быть дома, одетая в нормальную, домашнюю одежду. — Каждое слово он будто подчёркивал, особенно последнее, отчего меня передёрнуло. — Готовая ко сну, всё!

С этими словами он усмехнулся и отпустил мои руки. Инстинктивно потёрла запястья, на которых уже проступали красные следы. Бесило, до чёртиков бесило, как этот дьявол влиял на моё тело. После его грубых прикосновений кожа горела, предательски отзываясь на его животную силу. Нужно собраться, не показывать ему, как он меня заводит одним своим присутствием.

Быстро запахнула плащ, скрывая это проклятое короткое платье. Почему я вообще надела его? Сама нарываюсь, как дура.

— Не дождёшься, — прошептала я, опустив голову, будто поправляя складки плаща.

Его слова, тихие, но оттого ещё более отчётливые, ворвались в мои мысли.

— Я всё слышал. И если ослушаешься, пеняй на себя.

Вскинула голову, пытаясь скрыть бушующее внутри бешенство. Схватила ключи от машины со столика и, не говоря ни слова, выбежала из дома. Пронеслась мимо его величественного сада, где каждый куст, казалось, был выверен до миллиметра, мимо этого пафосного фонтана, к воротам. Всё вокруг пахло осенью, увяданием, но мне было плевать. Сейчас меня заботило только одно – как можно дальше уехать от этого места.

Спрыгнула со ступенек и, наконец-то оказавшись возле своей малышки, со всей силы захлопнула дверь. Да, это была не самая дорогая тачка, но и не дешёвка какая-нибудь. Красная BMW Z4, с откидным верхом, подарок Адама на восемнадцатилетие. По иронии судьбы, мне всегда казалось, что он подарил мне её только ради того, чтобы я лишний раз не маячила перед ним, чтобы я могла уехать, исчезнуть из его идеального мира.

Гнев клокотал во мне, когда я неслась прочь от его дома. Задыхаюсь! Как же он меня бесит, этот Адам! И дело даже не в его правилах и запретах, а в том, как они на меня действуют. Его прикосновения… Я ненавижу, как вспыхивает кожа от его грубой силы, как предательски реагирует тело на его взгляд.

Не успела опомниться, как уже въехала в Москву. Сбросила газ, наслаждаясь контрастом между тихим элитным пригородом и вечным движением города. Здесь я чувствовала себя свободной. Здесь я могла быть собой.

Припарковала машину прямо перед зданием юридического факультета и выскочила наружу. Скинула плащ в багажник, чтобы никто не заподозрил этот постыдный "домашний арест". Чёрное платье обтягивало фигуру, как вторая кожа. Да, оно короткое. Да, вызывающее. Но это мой способ защиты. Мой способ бунтовать.

У входа меня уже ждала Крис. Моя лучшая подруга. Такая же оторва, как и я. Брюнетка с ярким макияжем и хищным взглядом. Идеальная сообщница для ночных приключений.

— Ева, ну ты где пропадала? — она подлетела ко мне и заключила в объятия. — Я думала, ты уже отказалась от сегодняшней тусовки.

— Да ни за что! — выпалила я, чувствуя, как злость понемногу отступает. — Я готова на все сто!

Крис засияла.

— Вот это по-нашему! Я знала, что ты не подведешь. Сегодня у меня грандиозные планы. Найти новый… член. Огромный член!

Она мечтательно облизнула губы и обвела взглядом толпу студентов. Её взгляд зацепился за высокого, темнокожего парня. Она прошептала, прикрывая рот рукой:

— Как думаешь, получится сегодня подцепить что-то шоколадненькое?

Я подавилась смехом.

— Крис, ты, как всегда, в своём репертуаре.

— А что? — она пожала плечами. — В жизни нужно пробовать всё. Особенно такое.

Я закатила глаза и махнула рукой.

— Ладно, пошли уже на лекцию, сексуальная маньячка! А вечером посмотрим, что ты там себе напридумывала.

В голове билась только одна мысль. Адам думает, что запрёт меня сегодня дома? Ну уж нет! Я покажу ему, кто здесь хозяин. И плевать, какие будут последствия.