Глубокие воды (СИ)

Глава 41. Ева

Его рука метнулась к моим рукам, и вот, мои руки были прикованы к зеркалу, словно наручниками, его сильной рукой.

— Что ты, твою мать, творишь? — прошептала я, продолжая наблюдать за ним через отражение зеркала. У самой мурашки бегали по коже от предвкушения и ужаса.

Уголки его губ дёрнулись в хитрой усмешке. В его взгляде плясали черти.

— Наказываю тебя, Ева! А ты что думала? За непослушание придётся заплатить!

Я попыталась вырвать руки из его хватки, дёрнулась всем телом, но его хватка была железной. Кажется, я только сделала хуже.

— Мне больно… — прошептала я, продолжая наблюдать за ним.

Он, в это время, второй рукой стал снимать с себя ремень. Кожаный ремень. Защёлка на ремне щёлкнула оглушительно, словно выстрел, и я похолодела. Он что, действительно собирается выпороть меня, как непослушную девчонку?

— Ненавижу тебя! — процедила я сквозь зубы, наблюдая за тем, как медленно скользит ремень по его бёдрам.

— Молодец, Ева, ненавидь! Но только, чёрт возьми, слушай меня! — Он сорвал ремень с брюк и зажал его зубами.

От этого грубого, дикого вида, невольно, влага на трусиках стала совсем ощутимой, липкой, почти непристойной. Боже… да я вся теку от него, словно водопад, несмотря на весь свой страх.

И тут я почувствовала, как его свободная рука ловко расстёгивает ширинку моих джинсов, и медленно, слишком дразняще, начинает стаскивать с меня одежду.

Ткань заскользила по бёдрам, щиколоткам, и вот я уже стояла перед ним в одних кружевных трусиках. Волна возмущения затопила меня, но и это чёртово возбуждение стало совсем невыносимым. Я должна была кричать, сопротивляться, но вместо этого… я жадно ловила каждый его взгляд, каждое его движение.

Дверь задрожала под напором чьих-то яростных попыток ворваться внутрь. Ручка трещала, словно вот-вот сломается.

— Пошли все на хер! — прорычал Адам, выхватывая ремень из зубов.

Его рык был настолько звериным, что я невольно вздрогнула. Страх сковал всё тело. Он действительно собирается меня выпороть? Сейчас? Здесь?

Он резко вскинул на меня взгляд, и тот просто горел неистовым, дьявольским огнём.

— Ну что… готова быть наказанной? Я предупреждал тебя, что тебе будет больно сидеть!

— Да пошёл ты! — смогла прошипеть я в ответ, чувствуя обжигающий стыд, смешанный с нездоровым возбуждением.

Его глаза опасно блеснули в отражении зеркала, и в следующее мгновение его рука взметнулась, обрушивая на меня первый удар. Ремнём, по моей голой заднице. Не сильно, но ощутимо.

Боль пронзила плоть, отрезвляя, но одновременно поджигая ещё больше похоти. Я уверена, красные отметины уже проступили на коже. Он метил меня, как свою собственность, и от этой мысли меня пробрала странная дрожь.

— Ты что… совсем больной? — простонала я, двигая бёдрами в стороны, пытаясь вырваться из его цепких рук. Но он не оставлял мне ни малейшего шанса. Его хватка была стальной, нерушимой.

Второй удар обрушился на бедро, заставляя всё моё тело дрожать от ярости и… чёрт возьми, возбуждения.

Ненавижу этого тирана, напыщенного… самодовольного…

— Делаю то, что не делали твои родители… слишком много свободы тебе дали, а теперь ты этим пользуешься! — прошептал Адам, прерывая поток моих внутренних проклятий. Его голос был низким, хриплым от сдерживаемой ярости, и от этого становилось ещё страшнее.

Снова удар. Снова стон. Я почувствовала, что уже не сопротивляюсь, принимая эти болезненные ласки. В груди клокотала смесь из унижения, стыда и извращённого наслаждения. Я знала, что заслужила это. Знала, что сама подтолкнула его к этой точке. Но быть наказанной таким мерзким способом… это было отвратительно и… одновременно невероятно волнующе.

Я закрыла глаза, позволяя боли захлестнуть меня с головой. Каждый удар ремня выбивал из меня остатки сопротивления, оставляя лишь податливую, готовую ко всему плоть. Я чувствовала себя сломленной, униженной, но в то же время… невероятно живой. Словно он пробуждал во мне какие-то тёмные, скрытые желания, о которых я даже не подозревала.

Резко остановившись, Адам тяжело дышал, его тело дрожало от сдерживаемого напряжения. Моё же было на пределе, каждая клеточка горела, требуя большего. Я чувствовала себя до безумия возбуждённой. На светлых кружевных трусиках, должно быть, отчётливо виднелись следы моего позора и моего желания.

Наши взгляды встретились в зеркале, и в них не было нужды в словах. Его глаза, тёмные и хищные, горели похотью, обжигая меня дотла.

Я прикусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон.

— К чёрту! — сорвалось с его губ хриплым шёпотом.

И вот, я почувствовала, как его руки грубо хватают ремень, затягивая узлы вокруг моих запястий. Я не сопротивлялась, отдаваясь в его власть, позволяя ему делать со мной всё, словно я мазохистка, упивающаяся собственным унижением.

В голове пульсировала лишь одна мысль:

«Он мой. И я принадлежу ему».

Резким толчком он прижал меня к холодной поверхности мраморного умывальника, выбивая из лёгких остатки воздуха. Моя грудь болезненно упёрлась в край раковины, а лицо отразилось в зеркале, напротив его пылающего страстью взгляда.

— Что ты... собираешься делать? — прошептала я, голос дрожал от нарастающего напряжения, от предвкушения безумства.

— Я собираюсь трахнуть тебя. Прямо здесь. Прямо сейчас! — прорычал он мне в самое ухо, и от его слов по телу пробежала волна мурашек.

Не давая мне опомниться, он опустился на одно колено, его руки скользнули по моим бёдрам, стягивая с меня трусики до лодыжек и снимая с меня полностью одну штанину джинсов.

Он резко выпрямился и снова его руки обхватили мои привязанные запястья, фиксируя меня на месте, а его колено грубо раздвинуло мои ноги в стороны, открывая меня для него. Инстинктивно я подалась бёдрами назад, распахиваясь перед ним, предлагая ему полный доступ в своё тело.

Не отрываясь взглядом от меня в отражении зеркала его рука опустилась вниз и я почувствовала, как его палец проник внутрь меня, а остальные, обжигающе, медленно стали размазывать мою влагу по клитору.

От этого касания я невольно выгнулась, подаваясь навстречу его руке, требуя большего, жадно принимая каждое его прикосновение.

— Ты готова… — прошептал он, не отрывая взгляда от моего лица. Его глаза казались зелёными омутами, затягивающими меня в пучину греха.

Боже… это было восхитительно. Унизительно. Неправильно. И невероятно возбуждающе. Я застонала громче, заглушая шум музыки за стенами туалета, а он лишь сильнее сдавил мои связанные руки, заставляя оставаться на месте, под полным его контролем.

Этот акт был отвратителен и прекрасен одновременно. Я возненавидела его в этот миг, прощая себя за слабость, за желание.

И это окончательно сломало меня.

Дверь затряслась под напором новых, остервенелых ударов. Чей-то яростный крик прорвался сквозь толщу дерева, добавляя напряжения в эту и без того безумную сцену.

Но он не обратил внимания. Ему было плевать на весь мир, кроме меня. И мне, если честно, тоже.

Его рука легла на его брюки, и вот, я услышала, как расстёгивается молния. От предвкушения ноги подкосились, а бёдра снова подались вперёд, моля о его прикосновении, о том, чтобы он заполнил меня собой.

— Твоя узенькая дырочка уже приспособилась к моему размеру? — прошептал он, и я почувствовала, как его член упирается в мой вход, размазывая смазку по чувствительной коже.

Новое покалывающее возбуждение пронзило тело. Я застонала в ответ громче, чувствуя, как его пальцы до боли сжимают мои запястья, словно я в силах убежать от него сейчас.

Но как я могла убежать от того, чего так отчаянно желала?

— Проверь, — прохрипела я, подаваясь бёдрами ему навстречу, отчаянно пытаясь принять его твёрдый член в себя.

Его тело подалось вперёд, и вот, он вошёл в меня лишь на несколько сантиметров, но и этого хватило, чтобы новая волна жара накрыла меня с головой.

Влага на бёдрах выступила ещё сильнее, выдавая моё нетерпение.

— Да ты собираешься утопить меня, да? — прошептал Адам, его горячее дыхание опалило моё ухо.

Он надавил вперёд, и мощное движение бёдер протолкнуло его член до самого дна. Мои мышцы сжались вокруг него, приветствуя, словно он стал там единственным полноправным хозяином.

— Чертовски узкая, — простонал он мне на ухо.

Его руки скользнули на мои ягодицы, крепко обхватывая и раздвигая их, толкаясь глубже, стремясь достичь самой сокровенной точки. Я выгнулась в спине, отдаваясь каждому его движению, каждым миллиметром ощущая его в себе.

Он начал двигаться. Дико. Необузданно. Ритм его толчков был настолько яростным, что я не могла контролировать стоны, вырывающиеся из моей груди. Боль и наслаждение сплелись в единый клубок, опьяняя, лишая воли.

Каждый удар его бёдер по моим пылающим от ударов ягодицам заставлял меня терять связь с реальностью. В этом замкнутом помещении наши стоны, вздохи, и яростные шлепки плоти об плоть превратились в один первобытный, оглушительный аккорд.

Дверь задрожала ещё сильнее, удары стали более отчаянными. Крики снаружи слились в неразборчивый шум, но ничто не могло пробиться сквозь пелену страсти, окутавшую меня и Адама. Мы были в коконе из похоти и безумия, в котором существовали только мы двое.

Он ускорился, его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Я чувствовала, как напрягается каждая клеточка его тела, как он приближается к пику. И вместе с ним я тоже была на грани.

— Ева… — прорычал он сквозь зубы, толкаясь в меня с неистовой силой.

И вот, взрыв. Мощный, всепоглощающий. Тело пронзила волна дрожи, мышцы свело судорогой. Я кричала, не в силах сдержать себя, пока Адам продолжал проникать в меня, сжимая мои бёдра всё сильнее, настолько сильно, что я уверена, на них появятся следы от его пальцев.

Адам продолжал двигаться, а мои мышцы всё ещё пульсировали вокруг его члена, отчего он только сильнее стал вбиваться в мою плоть, словно хотел впечатать себя в меня, зацементировать наше единение. А я лишь раздвинула ноги шире, принимая его в себя, позволяя ему делать со мной всё, чего он захочет. В этот момент я была готова на любое безумие, любое его желание казалось мне единственно верным.

Волны оргазма продолжали вибрировать по всему телу, и ощущение его члена во мне было сладкой пыткой. Одновременно болезненной, из-за его неистовости, из-за его напора, из-за того, что он, казалось, хотел сломать меня пополам, и в то же время, приносящей неземное наслаждение. Это было так неправильно, так унизительно, но в этом унижении я чувствовала себя всесильной, принадлежащей только ему.

Он поменял угол вхождения, ударяя в самую чувствительную точку, и я снова застонала, чувствуя, как новая волна оргазма обрушивается на меня, заставляя мышцы влагалища непроизвольно сжиматься вокруг него.

В тоже время я ощутила, как его член становится ещё твёрже, ещё каменней. Я думала, что уже достигла предела, что больше не смогу вынести этого блаженного ада, но он проталкивал меня дальше, к новым граням наслаждения.

Ещё несколько уверенных, оглушительных толчков, и я ощутила, как Адам замер, тяжело дыша. Каждая мышца в его теле была напряжена до предела, и я почувствовала его дрожь.

— Ева… — простонал он, замирая во мне, и его руки с силой сжали мои бёдра, не давая отстраниться от него даже на миллиметр.

Он словно боялся, что я ускользну, исчезну, оставив его одного в этой буре страстей. Мои мышцы всё ещё сжимались вокруг него, но в тоже время я ощутила, как его член пульсирует внутри меня. И... это странное жжение обожгло меня изнутри, распространяясь по всему телу.

«Он… кончил… в меня… прямо в меня!» — осознала я наконец, и эта мысль пронзила меня новой волной эмоций.

Интимность этого момента, его полная отдача мне, заставили меня почувствовать себя… особенной. Вместо того, чтобы отстраниться, я прижалась к его бёдрам ещё теснее, впитывая в себя каждую каплю его семени. В этот момент я была готова на всё, на любые жертвы, лишь бы сохранить эту связь, эту безумную, грешную, но такую желанную близость.

Дверь продолжала дрожать, удары становились всё более яростными, но я уже не слышала ничего, кроме его тяжёлого дыхания и биения своего сердца.