Глубокие воды (СИ)

Глава 30. Ева

Я хотела вырваться, но Адам не позволял. Он лишь наклонился ближе,впечатывая своё тело в моё. Я чувствовала его возбуждение, настойчиво упиравшееся мне в живот. От досады, от отклика собственного тела на этого лицемерного урода хотелось завопить, укусить его, оставить след, кровавый, чтобы ему стало так же больно, как и мне сейчас.

Я прошипела:

— Отпусти меня немедленно… отпусти сейчас же…

Мой голос утонул в ревущей музыке. Его рука, запутавшаяся в моих волосах, прижала моё лицо ближе к нему, и он прошептал прямо мне в губы:

— Да… я трахался с другой…

Новая волна ненависти накрыла меня. Хотелось не просто укусить его, хотелось двинуть ему в пах, чтобы его скрутило от боли. Но он не дал мне времени обдумать агонию расплаты.

— Да… я спал с другой… но только потому, что ты меня достала! Ты не даёшь мне жить! Ты преследуешь меня… ты искушаешь меня, и тебе плевать на последствия!

Его глаза горели вызовом и какой-то внутренней борьбой.

— Мы не можем переступить черту… если это случится… мы утонем вместе, понимаешь? Ты – ребёнок. Я не имею права даже смотреть на тебя.

— Я не ребёнок, — прошипела я с досадой. — Я не ребёнок, и хватит уже меня так называть… Ты бежишь сам от себя, и ты сам понимаешь, что тоже этого хочешь…

Его губы сжались в тонкую линию, глаза сверкали.

— Плевать! Плевать, Ева! Всё потом... но сейчас ты должна вести себя как любимая девушка, ты поняла меня?

Я опешила. Как любимая девушка? После того, что он натворил? Он постоянно с кем-то трахается… а я… я просто наблюдаю за этим, знаю об этом и ничего не могу с этим поделать.

— И не собираюсь, — прошипела я, прожигая его взглядом. Мне казалось, я могу спалить его на месте, прожечь на нём дыру, но он был непоколебим.

— Ты будешь сейчас играть эту роль, ты поняла меня?

Я покачала головой, давая понять, что я не согласна.

Он прижал меня ещё крепче к себе и прошипел на ухо:

— За нами наблюдают… опасные люди, Ева! И если ты не хочешь, чтобы я кого-то убил ради тебя… я прошу тебя… сделай вид, хотя бы на минуту, что ты от меня без ума. Ты можешь это сделать? И не смотри в сторону, смотри только на меня, хорошо?

Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Опасные люди? Убить ради меня? Это звучало как бред сумасшедшего, но в его голосе не было ни капли лжи. Лишь сталь и отчаяние. Почему я должна ему верить? Да ещё и играть роль в его грязных играх? Но что-то внутри меня, какое-то неразумное, бешеное чувство, заставило меня кивнуть.

— Ладно, — прошептала я, чувствуя себя совершенно паршиво.

Сколько ещё я буду наблюдать за его похождениями? И вообще, какое мне дело до его похождений, я его ненавижу.

Но мой внутренний голос тут же отреагировал, язвительно шепнув:

«Конечно, Ева, это самая что ни на есть ненависть. А потом ты просто ревёшь в подушку, когда он приглашает домой очередную женщину. Конечно, от ненависти».

Волной накатила обида, жгучая и горькая, и досада – не только на него, но и на себя. Как вообще я могу к нему испытывать хоть что-то? К этому… чёрствому, похотливому кобелю.

Внутренние самокопания оборвались, когда его вторая рука скользнула с бёдер к моему лицу. Его губы опасно приблизились, и в порыве внутренней борьбы я не заметила, как между нашими лицами остались считанные миллиметры.

— Я тебя сейчас поцелую… — прошептал он хрипло, и, не успев я ничего сообразить, возразить, вообще предпринять хоть что-то, его губы накрыли мои.

Не нежно, не робко, а с жадностью, с несдерживаемым напором, требовательно размыкая мои губы.

Кислород словно выкачали из лёгких. Я задохнулась в волне возбуждения, мгновенно захлестнувшей меня с головой. Руки невольно вцепились в его густые волосы, а мой рот распахнулся шире, приглашая, жадно принимая этот поцелуй – или, скорее, вторжение. И мне это нравилось. Безумно нравилось.

Его язык, дерзко и уверенно, начал исследовать меня изнутри, прошёлся по нёбу, вызывая у меня тихий стон, который тут же утонул в его горячем поцелуе. Потом он дразняще коснулся моего языка своим, пробуя на вкус, словно изучая меня заново. Я снова застонала, уже громче, требовательнее, отчаянно желая, чтобы это не кончалось. Казалось, целой вечности не хватит.

Я чувствовала, как задыхаюсь, и, обезумев от желания, вцепилась в его волосы ещё сильнее, ещё теснее прижимая его голову к себе. Мой язык, больше не в силах сдерживаться, стал сам исследовать его рот, поглощая всё то, что он мог мне дать. Я тонула в этой безудержной волне ощущений, растворяясь в нём. И мне было мало! Мне отчаянно не хватало этого. Я хотела большего, намного большего. Хотела, чтобы он забрал меня здесь и сейчас, прямо среди этой орущей музыки и пьяных тел.

И мне было плевать на опасных людей. Плевать на весь мир. Мне хотелось только одного – утонуть в нём...

Я задыхалась, когда его губы оторвались от моих, оставляя за собой бешено колотящееся сердце. Казалось, этого мгновения недостаточно, чтобы насытиться этой близостью, этим моментом. Мои глаза жадно ловили каждый его жест, каждое движение. Кажется, мой взгляд выдавал меня с головой, потому что, словно не выдержав этой жажды, Адам снова впился в мои губы. Его язык с яростью проник в мой рот, глубоко и требовательно, и я застонала от восторга, давая ему полный доступ, принимая его, позволяя ему просто поглотить меня.

В этот момент я желала лишь одного – отдаться ему без остатка. Позволить сделать со мной всё, что он захочет. Мне было наплевать на последствия, на всё вокруг: на месть, на ненависть, на проклятый спор, на это глупое пари с Крис, касающееся его соблазнения. Я просто умирала от желания обладать им, ощутить его в себе. Отдаться тому невыносимому возбуждению, что захлёстывало меня каждый раз, когда Адам находился рядом. Мне это было необходимо. Иначе я сойду с ума.

Наконец, он отстранился, впившись руками в мои плечи. Он словно пытался удержать меня, удержать себя, чтобы снова не сорваться в эту пропасть.

— Пошли, — прохрипел он, притягивая меня ближе к себе и обхватывая за талию. Его прикосновение было настойчивым, властным, каким-то собственническим, так, как он ни разу не позволял себе делать.

— Куда? — смогла выдавить я из себя, чувствуя, как мой голос охрип от возбуждения.

— Ева… я разыгрывал спектакль, ты моя девушка, не забыла? — в его голосе снова появились стальные нотки, и от безумного возбуждения, которое он испытывал ещё несколько минут назад, словно не осталось и следа.

Меня снова накрыла волна досады на саму себя. Какая же я дура! Это всего лишь жалкий розыгрыш для его каких-то опасных дружков? Снова захотелось ударить его, причинить ему боль.

Но тут же в голове моей внутренний голос злорадно прошептал:

«Не волнуйся, Ева! Твой план – свести его с ума, и ты сделаешь это. Он ещё почувствует, что такое настоящая боль и унижение, когда будет ползать на коленях перед тобой».

Я попыталась ухватиться за эту спасительную мысль, и мне действительно стало чуточку легче.

И вот, как в замедленной съёмке, мы дошли до "VIP-зоны", где нас уже поджидали какие-то три типа. Сердце бешено заколотилось, отбивая чечётку где-то в горле. Возбуждение, только что плескавшееся во мне бурной волной, отступило, обнажив холодное чувство тревоги.

"VIP-зона" встретила нас густым дымом сигарет и тяжёлыми взглядами, словно ощупывающими меня.

Трое мужчин, как из трёх разных миров, застыли в ожидании. Один из них, высокий блондин с аккуратной стрижкой, казался самым обычным. На нём была рубашка поло и джинсы – ничего вызывающего. Но даже его простота не могла скрыть цепкий, насмешливый взгляд, который сейчас, однако, казался серьёзным и сосредоточенным.

Два других… это были какие-то мрачные тени из ночных кошмаров. Массивные фигуры, криминальные лица, испещрёнными шрамами и размытыми татуировками. Наколки зловеще блестели в полумраке, а их взгляды… эти взгляды раздевали меня, словно я была куском мяса на прилавке. Ухмылки кривили их губы, словно они уже знали что-то, чего не знала я.

Адам напрягся. Я почувствовала, как его рука сильнее сжала мою талию, словно он хотел оградить меня от этого места, от этих людей.

— Познакомьтесь, — его голос прозвучал сухо. — Это Ева.

Он обвёл взглядом всех троих, задерживая взгляд на каждом по очереди.

— Ева, это Влад, мой, можно сказать, помощник.

Влад кивнул, не улыбаясь. Его взгляд скользнул по мне оценивающе, но без той отвратительной похоти, которую я видела в глазах остальных.

— А это… — Адам запнулся, и в его голосе проскользнуло еле заметное раздражение. — Марат и Игорь.

Игорь и Марат присвистнули одновременно, и этот звук зазвенел в голове.

— И как давно ты скрывал от нас такую красотку, Адам? — прохрипел Марат, и его взгляд скользнул по моему телу, задерживаясь на каждом изгибе.

Мне стало не по себе. Хотелось спрятаться за спиной Адама, исчезнуть.

— И давно вы вместе? — добавил Игорь, и в его голосе отчётливо прозвучала насмешка.

Я похолодела. Вся эта ситуация казалась какой-то опасной, непредсказуемой. Кто эти люди? И во что я ввязалась?

— Мы… — начала я, но Адам перебил меня.

— Несколько месяцев, — его голос был твёрдым, уверенным. — У нас всё серьёзно.

Я была ошеломлена. "Серьёзно"? После всего, что произошло? Но тут же вспомнила о "роли", которую должна играть.

— А чего же раз всё серьёзно, она сама тусуется в твоём клубе, и ты даже не знаешь об этом? — спросил Марат или Игорь, я толком и не запомнила кто именно, но его слова отрезвили меня, в голове промелькнула мысль, что Адам сказал, "играть роль любимой девушки".

Собрав всю свою смелость и актёрское мастерство в кулак, я обвила Адама рукой вокруг талии, прижимаясь к нему и, подняв вторую руку, повернула его лицо к себе, пытаясь вложить всю пылкость и страсть, на которую только была способна, в свои слова:

— Я просто хотела сделать тебе сюрприз, дорогой! Тебе понравилось? — прошептала я.

— Очень, — сухо ответил он, и его зелёные глаза неотрывно следили за мной.

На его лице невозможно было ничего прочитать, но его глаза… глаза говорили сами за себя. В них плескался опасный коктейль из раздражения и… чего-то ещё, чего я не могла понять.

Он смотрел на меня, как на букашку, пойманную в банку, которую хотел прихлопнуть на месте, но почему-то не решался. От этого взгляда по коже побежали мурашки. Я сглотнула, и постаралась натянуть соблазнительную улыбку, чтобы не выдать страх, который начал сковывать меня. Я и правда влипла. Знала ведь, что у Адама грязные делишки, но не представляла, насколько всё серьёзно.

Его низкий голос рассёк повисшую тишину, выведя меня из тягостного оцепенения.

— Ладно, ребята, — прозвучал этот бархатистый, но холодный тон, и Адам окончательно оторвал от меня свой изучающий взгляд, снова переключая внимание на этих жутких типов. — Нам с моей девушкой нужно побыть наедине. Сами понимаете, сюрприз предназначался только для меня…

Он слегка улыбнулся, и эта улыбка показалась мне фальшивой, слишком натянутой. Его руки крепче сжали мою талию, будто бы подтверждая сказанное, показывая, что я – его собственность, и никто не смеет даже смотреть в мою сторону.

— Нам нужно побыть наедине…

Похотливые улыбочки на лицах этих, с позволения сказать, мужчин стали ещё шире.

И один из них, кажется, тот самый Марат, с какой-то хищной ухмылкой произнёс:

— Трахни её хорошенько, Адам. А как надоест, мы можем приласкать твою крошку. Могу оставить свой…

Адам даже не дал ему закончить эту мерзкую фразу. Его лицо исказила гримаса ярости, превратившая его из загадочного красавца в настоящего зверя.

— Не нужно… — процедил он, и в его голосе заскрежетала сталь. — У нас всё серьёзно, я сказал – серьёзно. А это значит, что Ева будет только со мной. Увидимся позже!

С этими словами он развернул меня, почти не церемонясь, и, подталкивая в спину, направился куда-то вглубь зала. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове, а сердце бешено колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.

Кажется, мы шли целую вечность, пробираясь сквозь плотную толпу пьяных тел, пока не спустились по узкой лестнице в полумрак какого-то коридора.

Адам, не останавливаясь ни на секунду, отворил какую-то дверь, небрежно распахнув её передо мной.

— Заходи, — процедил он сквозь зубы, и я, не смея перечить, перешагнула порог.