Глубокие воды (СИ)

Глава 25. Ева

За ним захлопнулась дверь, а я осталась стоять посреди холла, оглушенная вихрем чувств. После этого, после его касаний там, у него хватило сил заговорить о моем поведении? Наглость зашкаливает! Но… его прикосновения… это было как удар током. Чёртов ток самого высокого напряжения. Никогда не испытывала ничего подобного. Вкус его губ, обжигающий жар его кожи, ощущение его пальца, проникающего внутрь меня, ласкающего самую чувствительную точку… это было дико, первобытно, страстно. И будь он чуточку настойчивее, не остановись в самый последний момент, я бы раздвинула перед ним ноги прямо на этом чёртовом диване. Поддалась бы своей похоти.

Так кто из нас соблазнительница? Или это он меня соблазнил? Может, я просто жертва? Я ненавижу Адама… но его губы, его руки… одно его присутствие заставляет меня терять контроль. И это чертовски опасно. И страшно. Я должна была оставаться равнодушной, холодной, расчётливой. Какая же я наивная дура. Но стоило этому дьяволу коснуться меня, как я была готова отдать ему всё.

Я точно ненормальная. И подруга моя, по факту, тоже. Ввязалась в эту авантюру, как в игру, не понимая, насколько всё может выйти из-под контроля.

Медленно повернулась к зеркалу, висевшему на стене напротив дивана. Огромное, во всю стену оно безжалостно отражало мой нынешний вид. Опухшие от поцелуев губы, горящие щеки, небрежно задёрнутое платье, и поза… поза, словно кричащая:

«Возьми меня прямо здесь, Адам».

Чёрт! Какая же я жалкая! Как я могла позволить ему довести себя до такого состояния?

Я тяжело вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Нет, так дело не пойдёт. Я не позволю ему сломать меня. Не позволю ему увидеть мою слабость. Я ещё покажу ему, кто здесь ребёнок, а кто – взрослая, совершеннолетняя девушка. И моя месть будет сладкой… для него. Но прежде всего, я должна убедиться, что сама не утону в собственных чувствах. Я не позволю возникнуть любви или зависимости.

И тут в мой внутренний монолог нагло вклинился ехидный, противный голос. Мой собственный.

«Зависимости? — хихикнул он. — Да ты уже по уши в ней! Разве не этого ты добивалась? Разве все эти уловки, этот спор, это провокационное поведение не были лишь прикрытием? Ты просто хотела доказать самой себе… и ему… что ты не безразлична ему, что он тоже чувствует к тебе что-то большее, чем просто родственную любовь.»

Я яростно замотала головой, словно пытаясь физически вытряхнуть этот мерзкий голос.

«Не может быть! — взвизгнула я про себя. — Я не могу так думать! Это же мой дядя. Пусть и не полнокровный, но всё же… это неправильно. Мерзко. Я не могу испытывать к нему… такие чувства.»

Но мой внутренний адвокат дьявола не унимался.

«Дядя, говоришь? — насмехался он. — Тот самый дядя, который только что запустил тебе палец между ног и довёл до оргазма? Тот самый дядя, чьи поцелуи были настолько грубыми и жадными, что больше напоминали извращённый оральный секс? О какой вообще святости родственных уз может идти речь после всего этого?»

Горький смешок сорвался с моих губ, и я тут же прикусила их до боли. Кем мы стали? Что я натворила? Превратила нашу связь в какой-то грязный фарс. И самое страшное – мне это понравилось. Безумно, отчаянно понравилось.

«Именно поэтому ты здесь, — продолжал зудеть внутренний голос. — Именно поэтому ты выбрала именно его. Ты хотела проверить, насколько сильны его рамки, его принципы. Ты подсознательно знала, что он не сможет устоять, что его влечёт к тебе так же сильно, как и тебя к нему. И, признайся себе честно, ты выиграла… или проиграла?»

Я с силой сжала кулаки, ногти впились в ладони. Хватит! Я не позволю этому голосу взять надо мной верх. Я не позволю этим чувствам поглотить меня. Я должна взять себя в руки. Собраться с мыслями. Выработать план.

Я тяжело вздохнула, и попыталась встать с дивана, но ноги словно приросли к нему. Слабость во всем теле была просто невыносимой. Сделав усилие, я спрыгнула на пол, тут же почувствовав, как внутренние мышцы заныли от лёгкого дискомфорта. Словно Адам всё ещё был там, внутри меня. Влага никуда не исчезла, лишь усиливала чувство стыда и… возбуждения.

Господи, как же мне было стыдно признаться самой себе, но я хотела продолжения. Хотела, чтобы он довёл всё до конца. Может… Может, если я попробую один раз, эта потребность исчезнет? Точно! Именно так я и поступлю. Я попробую с ним всего один раз. Выиграю этот чёртов спор, и тогда эта навязчивая потребность в его теле наконец-то исчезнет. Я просто пойму, что к чему, и всё встанет на свои места. Глупое девичье любопытство.

С этой мыслью, как с новым планом, я твердо направилась к лестнице, ведущей в мою комнату. Каждый шаг отдавался странными ощущениями внизу живота, но я старалась не обращать на это внимание.

Дойдя до комнаты, я сбросила с себя это короткое, вызывающее чёрное платье и надела лёгкий шелковый халат, стараясь не думать о том, как он будет смотреться на моей обнажённой коже в глазах Адама.

В душе я стояла под горячими струями воды, позволяя им смыть напряжение сегодняшнего вечера. Каждая капля, казалось, уносила с собой частичку моего проигрыша, моего смущения, моей… надежды. Я пыталась убедить себя, что это всего лишь игра, что Адам – всего лишь цель, а не мужчина, к которому я испытываю… что-то большее. Но правда, как назло, упорно лезла в голову, напоминая о той бешеной искре, которая вспыхнула между нами.

Выйдя из душа, я нанесла на тело любимый лосьон с ароматом ванили и лаванды, стараясь успокоить нервы. Затем, переодевшись, устроилась в кровати, закутавшись в мягкое одеяло. Завтрашний день обещает быть насыщенным. Я сделаю всё возможное, чтобы соблазнить Адама до конца, сломить его, сделать зависимым от меня, а потом… Растопчу его. Сломаю изнутри.

Эта мысль, эта сладкая месть, приятно согревала душу. Я закрыла глаза, представляя себе будущее, в котором Адам стоит на коленях у моих ног, умоляя о пощаде. С этими прекрасными, хоть и чёрными, помыслами я провалилась в сон, полный коварных планов и несбывшихся надежд.

Ощущение шелка на коже было единственным утешением в этом кошмарном утре. Я проснулась поздно, разбитая, с тяжёлой головой, словно вчера не спала, а разгружала вагоны. Едва я успела открыть глаза, как тихий стук в дверь заставил меня вздрогнуть.

— Ева, — этот ледяной тон я узнала бы из тысячи. Адам. — Спускайся вниз. Нам нужно поговорить о вчерашнем вечере.

Меня окатила волна ярости. Он серьёзно? Вот так он разговаривает со мной? С той, которую ещё прошлым вечером целовал так, словно от этого зависела его жизнь, чьё тело ласкал с такой жадностью, что я едва не потеряла рассудок? С той, кому он, чёрт побери, засовывал пальцы в вагину, доводя до оргазма?

«Не так должен разговаривать с тобой мужчина, Ева, после такого!» — пронеслось у меня в голове.

Конечно, вслух я ничего не сказала.

Он постучал настойчивее.

— Я знаю, что ты не спишь, — в его голосе прорезались стальные нотки.

Я не выдержала.

— Да, не сплю, и сейчас спущусь. — огрызнулась я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

После секундной паузы, его голос смягчился.

— Хорошо. Жду. Не задерживай меня. — и я услышала, как он уходит.

Как же! Не задерживай его, видите ли. Я передразнила его про себя, корча смешную рожу:

— Не задерживай меня! — да кто он вообще такой, чтобы ставить мне условия?

Полежав ещё минут пять, я с трудом поднялась с кровати. Вчерашнее платье валялось на полу, как отброшенная змеиная шкура. Я поймала себя на мысли, что рассматриваю его, словно у этого платья были ответы на все мои вопросы. Кто я? Что я делаю? Во что я ввязалась?

Ответа, разумеется, не было, только смятая чёрная ткань.

С каждым шагом к ванной комнате я чувствовала, как нарастает раздражение. Этот лицемер! Он ведёт себя так, будто ничего не произошло, будто вчерашний взрыв страсти был всего лишь досадным недоразумением.

В зеркале я увидела не соблазнительницу, а побитую собаку – красные глаза, растрёпанные волосы, бледное лицо. Чёрт, да я выгляжу так, словно меня оттаскали за волосы! И, в сущности, так оно и было, только метафорически, а может и нет.

«Так, Ева, соберись! — прошипела я себе, впиваясь пальцами в раковину. — Ты же соблазнительница! Ты не можешь выглядеть как жертва, как помятая тряпка. Ты должна сиять, искушать, сбивать с толку. Ты должна быть идеальной!»

Холодный душ помог мне немного прийти в себя, смыв остатки вчерашнего кошмара. Я чувствовала, как натянутые нервы понемногу успокаиваются, а мысли проясняются. Выйдя из душа, я тщательно протёрла тело полотенцем.

Затем я вернулась в свою комнату и подошла к косметическому столику. Никаких следов усталости! Тональный крем, лёгкие румяна, тушь для ресниц, чтобы распахнуть взгляд, и блеск для губ, который придаст им пухлость и соблазнительность. Добавить немного хайлайтера на скулы, чтобы лицо сияло. Вот так гораздо лучше. Свежая, отдохнувшая, игривая.

И теперь, когда с макияжем было покончено, настал черёд выбора белья. Я открыла ящик комода и начала перебор вариантов. Я хотела выбрать что-то дерзкое и вызывающее, что-то, что заставит Адама забыть обо всём на свете. Я ухватила лифчик, который поднимал грудь и подчеркивал её округлость, словно маняще приглашая. К нему подобрала тонкие стринги, которые просвечивали сквозь кожу, создавая ощущение, будто на мне нет ничего. Это было именно то, что нужно!

Теперь, когда основа была заложена, пришло время определиться с одеждой. Я взглянула в шкаф и сразу же увидела несколько коротких шорт, которые идеально открывали ягодицы. Они сидели на мне, как вторая кожа, и я знала, что с ними Адам не сможет устоять.

Подтянув шортики, я посмотрела на своё отражение – передо мной стояла девушка, готовая к соблазнению, к игре на грани.

Теперь оставалась футболка. Я выбрала ту, что с глубоким вырезом, открывающим ключицы и добавляющим игривой нотки в образ. Она обтягивала фигуру, акцентируя внимание на моих изгибах, и я, как истинная соблазнительница, ощущала, как во мне разгорается пламя уверенности.

Я быстро взглянула в зеркало и удовлетворённо кивнула. Готовясь выйти, проверила свой образ – уверенная, сексуальная, решительная. Теперь, когда вся моя энергия сосредоточена на том, чтобы соблазнить Адама, у меня не осталось и тени сомнения. Он не сможет избежать моего магнетизма.

Спускаясь вниз по лестнице, у меня в голове крутилась только одна мысль:

«Я заставлю Адама потерять голову, и единственным... единственным его грёбанным желанием будет желание обладать мной.»