Глубокие воды (СИ)

Глава 24. Адам

Всю дорогу Ева странно молчала, даже не пыталась вывести меня из себя. Странная смиренность настораживала. Обычно она не упускала ни единой возможности взорвать меня изнутри, а тут тишина. Напряженная, давящая, но тишина. Я чувствовал её взгляд, прожигающий меня сбоку, но старался не реагировать. Руки сжимали руль до побелевших костяшек, челюсти свело от напряжения. Мне нужно было успокоиться, взять себя в руки. Но как это сделать, когда эта чертовка сидит рядом и одним своим присутствием выводит меня из равновесия?

Наконец, мы выехали за пределы шумной Москвы, в тихий коттеджный посёлок. С каждым метром, приближающим нас к дому, атмосфера в машине становилась всё более густой, почти осязаемой. Наш дом… место, которое должно было быть убежищем, местом покоя и гармонии, превратилось в поле битвы. За неё. За Еву. За ту Еву, которую я знал когда-то, и которую, казалось, навсегда потерял.

Ворота распахнулись, впуская нас во двор. Моя крепость. Мой мир. И в этом мире – она как бомба замедленного действия.

Я молча заглушил мотор, ощущая, как в груди нарастает глухое раздражение. Обойдя машину, открыл дверь для Евы. Предложил руку, но она, как и следовало ожидать, выскочила из салона игнорируя мою помощь. Грация пантеры, в каждом движении вызов. Я последовал за ней, чувствуя, как снова закипаю.

Мы вошли в холл, и я не успел и слова сказать, как Ева накинулась на меня с обвинениями.

— Ты хоть понимаешь, что натворил?! — заорала она, сверкая глазами. — Теперь моя задница будет красоваться во всех пабликах! Меня засмеют все!

— Да, с твоим поведением… это ещё цветочки, — усмехнулся я, наблюдая, как её щеки начинают пылать. Это действовало на неё, как красная тряпка на быка.

— Тебе смешно?! — взвизгнула она, делая шаг ко мне. — Тебе смешно, что теперь меня точно не пустят ни в один нормальный клуб или бар? Я теперь как прокажённая!

Я просто скрестил руки на груди, пытаясь сдержать улыбку.

— А что, думала, после такого демарша тебе будут красную дорожку стелить? Ты у меня всего лишь неуправляемый, бешеный ребёнок, который возомнил себя взрослой.

Я добился своего. Она замерла, потом сделала ещё один шаг, и уже стояла передо мной. Её аж трясло от ярости, и я снова почувствовал её запах, такой манящий… и как бы это странно ни звучало, успокаивающий. Она бросила на меня испепеляющий взгляд. Ярость, боль и ещё что-то, неуловимое, плескалось в её глазах. И вдруг, тихо, почти неслышно, прошептала, глядя прямо в мои глаза:

— Я ребёнок, всего лишь ребёнок?

Я усмехнулся, стараясь скрыть предательское волнение в голосе. Это было трудно, чертовски трудно. Близость Евы кружила голову, заставляла кровь быстрее бежать по венам. Но я не мог позволить себе поддаться этому безумию. Не сейчас. Никогда.

— Да, Ева, ты всего лишь ребёнок. Ребёнок, которому нужно научиться контролировать свои эмоции.

Я увидел, как её кулаки сжимаются до белых костяшек. Она резко отвернулась, на мгновение спрятав лицо, и прошептала, словно про себя:

— Я покажу, какой я тебе ребёнок…

И в эту же секунду она преодолела разделявшее нас расстояние. Я даже не успел ничего понять, как наши тела соприкоснулись. Её рука обвила мою шею. И прежде чем я успел осознать, что происходит, её губы впились в мои в страстном и каком-то диком поцелуе.

Вкус её губ моментально ударил в голову, вызывая головокружение и обжигающие мурашки по всему телу. Шок, удивление, и… чёртово влечение – всё смешалось в один гремучий коктейль. Я знал, что должен остановить это безумие, оттолкнуть её, но тело не слушалось.

Невольно, словно против собственной воли, мои руки схватили её за талию. Я притянул её к себе, так сильно, что, казалось, вдавил в своё тело.

Предохранители сгорели. Внутренний тормоз сорвался с резьбы, улетая в чёртову пропасть. Я набросился на её губы в ответном, таком же грубом и жадном поцелуе, совершенно не контролируя себя. Все границы рухнули. Осталась только дикая, неутолимая потребность в ней, в её вкусе, в её тепле, в её запахе. Ева отвечала мне с той же страстью, с тем же безумием.

Внезапно, сам не понимая, как это произошло, я подхватил её под бёдра, поднимая над землёй. Ева вскрикнула, то ли от удивления, то ли от возбуждения, и обхватила ногами мою талию. И вот тут-то меня окончательно накрыло. Секунды, и я уже усадил её на спинку ближайшего дивана. Чёрт, её ноги обнимали меня так крепко, словно хотели прорасти сквозь мою одежду. Платье немилосердно задралось, открывая взору волнующую линию бёдер. И тогда я почувствовал… её возбуждение.

Тонкая ткань моих собственных брюк вдруг стала казаться ещё тоньше. Сквозь брюки я отчётливо чувствовал тепло её тела. Её мокрые от желания трусики, прижатые к моему паху, обжигали огнём. Мой член, и без того каменный, теперь пульсировал с такой силой, что это почти причиняло мне боль. Адреналин захлестывал меня. А Ева, эта маленькая чертовка, вместо того, чтобы отстраниться, прекратить это сумасшествие, застонала мне в губы и прижалась своей промежностью ещё ближе, прямо в мой пах, вызывая просто фейерверк самых диких, самых необузданных чувств.

Чёрт, желание потрогать её, коснуться этой нежной кожи, ощутить её под своими пальцами, стало почти нестерпимым, каким-то болезненным, невыносимым. Казалось, ещё мгновение, и я взорвусь от этого напряжения. Мозг отчаянно кричал, требуя остановиться, но тело жило своей, отдельной жизнью, подвластной только ей, Еве.

И я не устоял. Мой рассудок окончательно помутился, и я пропал. Моя рука сжала её бедро, поднимаясь всё выше, пока не упёрлась в ткань тонких стрингов. Сердце колотилось в бешеном ритме, кровь пульсировала в висках, заглушая все мысли. Я отодвинул ткань в сторону, и о чёрт, она просто пылала от возбуждения. Я знал, что это безумие, что я перехожу черту.

Ева… она сводила меня с ума. Я всё-таки хотел остановиться, но она перехватила мою руку и направила прямо к своей промежности. И я коснулся её. Это было восхитительно. Она была горячей, обжигающей, такой мокрой, что у меня перехватило дыхание. Я не стал сдерживаться, отбрасывая все сомнения прочь. Я коснулся её руками, раздвигая набухшие от возбуждения складки, и продвинул свой палец ей внутрь.

Мой палец так сжался её внутренними стенками, что я чуть сам не кончил. Чёрт. Она была такой узкой, такой готовой для меня, жаждущей меня. Устоять было практически невозможно.

Я провёл пальцем по её набухшему клитору, и Ева снова простонала мне в губы, хрипло и протяжно. Чёрт возьми… Я перестал целовать её, наслаждаясь звуками её возбуждения, звуками, предназначенными только для меня.

Сердце колотилось в бешеном ритме, заглушая разум. Один лишь запах Евы, смешанный с возбуждением, лишал меня воли. Я ощущал себя безумцем, балансирующим на краю пропасти, где одно неверное движение – и я сорвусь в бездну желаний.

Пальцами я провёл несколько раз по её клитору, и о чёрт, её мышцы судорожно сжались вокруг моего пальца, который оставался внутри неё. Каждое сокращение отдавалось электрическим разрядом в моем теле.

Господи, её жар обжигал меня изнутри, заставляя терять контроль. Ева резко откинула голову назад и вскрикнула моё имя, хватаясь за мою шею с такой силой, что я почувствовал, как её ногти впиваются в кожу.

— Адам… — прошептала она, и этот звук сломал последний барьер в моей голове.

Твою мать. Она кончила. Всего пара движений, и она взорвалась. Это было просто за гранью. Её тело дрожало в моих руках, а я тяжело дышал, понимая, как далеко зашёл, нужно было срочно прекратить это безумие. Но мой палец всё ещё находился глубоко внутри неё, ощущая, как по её телу ещё прокатывается дрожь оргазма. Она обмякла и повисла на моей шее, уткнувшись лицом в мою ключицу.

Мне казалось, что я оглох. Единственное, что я различал – это бешеный стук собственного сердца и прерывистое дыхание Евы. Я чувствовал себя так, словно вынырнул из-под воды, жадно глотая воздух. Постепенно ко мне возвращалось осознание происходящего. Что я наделал? Я, чёрт возьми, только что довёл её до оргазма, даже не раздев! Как я мог так потерять голову?

Аккуратно отстранившись, я заглянул ей в лицо. Её глаза были полузакрыты, губы припухшие и влажные. На щеках играл яркий румянец. Она выглядела такой… беззащитной. И такой желанной. Чёрт, это была опасная комбинация. Я должен был остановиться. Прямо сейчас. Иначе я никогда себе этого не прощу.

Аккуратно, дрожащими руками, я поправил её задравшееся платье, стараясь не касаться её кожи. Убедившись, что она держится, что не рухнет в обморок от переизбытка чувств, я отступил. Отступил настолько далеко, чтобы не ощущать её манящий запах, чтобы не чувствовать вкус её губ на своих… иначе… иначе я не сдержусь. И тогда я окончательно поддамся безумию, потеряю контроль над собой.

Чёрт возьми, да что со мной происходит? Я чувствовал себя мерзким, порочным, неправильным. Как я могу так отчаянно, так безумно желать собственную племянницу? Пусть и не полнокровную, но всё же. Я безумен, просто псих, и должен держаться от неё подальше. Держаться как можно дальше.

Я с трудом заставил себя поднять взгляд. Ева всё ещё была затуманена страстью, желанием… Чёрт, лучше бы она сейчас ненавидела меня, пылала яростью, чем вот это всё.

Хриплым, сорванным от напряжения голосом, я выдавил из себя:

— Завтра поговорим о твоём сегодняшнем поведении в баре.

Слова давались с трудом, словно я продирался сквозь заросли колючей проволоки. Каждый звук резал меня по живому, напоминая о моей слабости, о моём грехе.

Не дожидаясь ответа, я развернулся и вылетел из холла, как одержимый. Мне нужен был воздух, нужен был ледяной душ, что угодно, лишь бы заглушить этот пожар, который я сам же и разжёг. Я бежал спасаясь от самого себя.

В голове пульсировала лишь одна мысль: я должен держаться от неё подальше. Иначе мы оба погибнем.