Глубокие воды (СИ)

Глава 64. Адам

Крепко сжав руку Евы, я поспешно повёл её к машине, на ходу отправляя матери сообщение с точным адресом. Каждый шаг давался с трудом, ноги словно налились свинцом. Вопросы роились в голове, как потревоженный улей, не давая сосредоточиться.

Как такое возможно? Если Ева не моя племянница, то кто я? И кто мой настоящий отец?

Вот и моя машина, чёрный внедорожник, припаркованный чуть поодаль. Медленно, стараясь не дёргать Еву, мы дошли до него.

Открыв пассажирскую дверь, я придержал её, приглашая:

— Полезай, малышка.

Она беспрекословно села в салон, закусив губу. Едва различимо дрожала. Я обошёл машину, сел за руль и, прежде чем завести двигатель, включил печку на полную. В салоне сразу стало теплее.

Тяжело вздохнул, откинувшись на спинку сиденья.

— Как тебе осознавать то, что ты вовсе не моя племянница? Можно сказать, ею никогда и не была?

Её взгляд скользнул по мне. Уголок губ дрогнул в слабой усмешке.

— Даже не знаю… Я всегда считала тебя своим дядей. Самым красивым дядей, обаятельным… — Она вдруг покраснела, закусила губу и отвела взгляд.

Я усмехнулся и, притянув её за подбородок к себе, зарылся лицом в её светлые волосы.

— Продолжай… — прошептал ей в макушку.

— И очень самодовольным, — пробурчала она, пытаясь вырваться из моих объятий, а её глаза озорно сверкнули. — Впрочем, как и всегда. Но то, что ты можешь быть не моим дядей, это кажется чем-то… невероятным, почти странным. Понимаешь, в таком случае вся наша связь… этот секс, моя беременность… не являются чем-то… неправильным. Это всё приемлемо, ну… относительно, если не считать большую разницу в возрасте и то, что ты мой опекун.

— И то, что ты росла практически у меня на глазах, — поддразнил я, продолжая удерживать её взгляд. — И знаешь, что я прямо сейчас хочу сделать?

Мой голос стал тихим, хриплым. Слегка коснулся её губ своими и увидел, как она шумно выдохнула, подавшись ближе.

— И что же?

— Поцеловать тебя, Ева. Ты себе не представляешь, как я хочу тебя поцеловать.

Не давая ей времени на раздумья, жадно впился в её губы. Она ответила с такой же жадностью, вцепившись пальцами в мои волосы. Поцелуй был ненасытным, голодным. Я пил её губы! Какого чёрта я реагирую на неё именно так? Почему всё, чего я хочу, – это притянуть её к себе на колени, сорвать с неё эти джинсы с чёртовыми трусиками и ворваться в её тело? Она сделала меня похотливым ублюдком.

— Всё… хватит, — оторвался от неё я, чувствуя, как бешено колотится сердце, а вся кровь отлила от головы, устремившись прямиком вниз, делая член просто каменным.

Что я буду делать с этим стояком, когда мне нужно думать трезво?

— А то я трахну тебя прямо на парковке, — я посмотрел на неё и криво усмехнулся. В её глазах не было и тени сомнения, словно она предвкушала подобный исход. — И не смотри на меня так. Нужно вернуться домой и расставить с моей матерью все точки над "i". Ты пробудила во мне зверя, и он хочет только одного.

Ева улыбнулась и отодвинулась от меня, предоставляя мне личное пространство. Её запах всё ещё витал в воздухе, дурманил. Этот сладкий, манящий аромат теперь ощущался лишь лёгким отголоском, но я знал – достаточно одной искры, одного касания, чтобы пламя разгорелось с новой силой.

Чёрт возьми, я и правда был с ней ненасытен. Стоило дотронуться, и все тормоза летели к чертям. Никогда бы не подумал, что со мной случится что-то подобное, тем более в отношении Евы. Но это произошло, я влюблён, как мальчишка, в свою племянницу… точнее, в девушку, которая фактически ей больше не является.

Глубоко вздохнув, я крепче сжал руль. Выруливая с парковки, я направил чёрный внедорожник на Московскую трассу. В голове мелькали обрывки мыслей. Я должен поговорить с матерью, узнать правду. Но как вообще можно подготовиться к такому разговору?

Ева молча смотрела в окно, пока мы мчались по шоссе, а дом уже был виден вдали. Клиника, где Ева наблюдалась, находилась всего в пяти минутах езды. ЖК "Триумф Палас" возвышался над городом – впечатляющее зрелище. Один из лучших жилых комплексов Москвы, в самом центре. Просторные апартаменты с видом на город, парк во дворе, охрана 24/7 – полный набор для спокойной жизни. Я кожей ощущал свою ответственность за неё, за ребёнка, что должен им обеспечить самое лучшее.

«Может, спросить её, хочет ли она здесь остаться? — подумалось мне. — Если захочет, я тут же дам своим людям распоряжение о поиске квартиры побольше.»

Подъезжая к парковке, я уже заранее чертыхнулся про себя. Единственным минусом этого места, как обычно, была хреновая ситуация с парковочными местами. Даже в полдень всё было забито под завязку.

— Ну и улей, — Ева поморщилась, оглядывая тесную парковку. — Как в консервной банке.

Медленно выезжая, чтобы не задеть стоящие машины, я украдкой посмотрел на неё и спросил:

— Тебе здесь совсем не нравится? Если что, говори прямо. Найдём другое место.

Она пожала плечами:

— Просто непривычно после загородного дома. Но вообще, я бы тут ещё пожила.

Вырулив в подходящее место, я заглушил двигатель и повернулся к ней.

— Знаешь, если тебе здесь нравится, мы можем купить квартиру.

Её взгляд стал ошарашенным.

— Купить? Ты готов отказаться от своего особняка?

Я усмехнулся:

— Если тебе здесь хорошо, я выберу просторную квартиру этажом повыше. Посуди сама: твой университет недалеко, поликлиника в шаговой доступности. Не надо тратить кучу времени на дорогу. Мой бизнес тоже в двадцати минутах езды.

Ева усмехнулась и, потянувшись ко мне, нежно погладила по щеке. От этого прикосновения мурашки пробежали по коже, и я едва не заурчал от удовольствия.

Стараясь сохранить самообладание, я выжидающе смотрел на неё.

— И как я буду ходить с огромным животом на лекции?

Я пожал плечами:

— Если хочешь, возьмёшь академ-отпуск. А если не хочешь, наймём нянек. Что пожелаешь, хоть сам буду сидеть с подгузниками.

Ева рассмеялась:

— Не представляю тебя с младенцем на руках, меняющим подгузники!

Я хитро прищурился.

— Если бы ты себе такого не представляла, то не давала бы мне возможности кончать в себя. И ни за что не позволила бы случиться тому, что уже случилось. — Я выдержал паузу. — Признайся, ты просто этого хотела… а теперь делаешь вид, что не представляешь меня с нашим младенцем на руках?

Она фыркнула в ответ, и я не смог удержаться от смеха, глядя на её недовольную гримасу. Эта маленькая чертовка, не дождавшись, пока я обойду внедорожник и открою ей дверь, выскочила из машины с ловкостью кошки.

Ключ от машины звякнул в воздухе, пока я выпрыгивал следом, чувствуя, как адреналин от нашего разговора всё ещё бурлит в венах. Она уже бежала к входу в "Триумф Палас", её короткая белая шубка развевалась на ветру, как флаг капитуляции, а эта соблазнительная попка – чёрт, до чего аппетитная – покачивалась в такт её быстрым шагам.

Я не мог отвести глаз: она была как магнит, притягивающий меня с неумолимой силой.

Обернулась на бегу, замерла на секунду, показала язык и крикнула:

— Нарцисс!

Её голос звенел озорно, с той самой дерзостью, которая всегда выводила меня из равновесия. Я расхохотался, прибавляя шагу, и одновременно наслаждался зрелищем – как она проплывала к двери, маленькая, хрупкая, но такая соблазнительная. Моя. Только моя.

Ветер трепал её светлые волосы, и я представил, как зарываюсь в них пальцами, прижимая её к себе.

«Ты меня доконаешь, Ева», — подумал я, ускоряясь, чтобы не отставать.

Она быстро распахнула дверь вестибюля, и я вошёл следом, чувствуя, как тепло здания обволакивает нас после морозного воздуха. На ресепшене сидели две молодые девушки – блондинка и брюнетка, обе с идеальными улыбками, которые, наверное, отрабатывали на каждом посетителе.

Они тут же оживились, громко приветствуя:

— Добрый день!

Ева даже не обернулась, её взгляд был прикован к лифту в конце холла, где она уже спешно жала кнопку вызова.

Я мельком кивнул девушкам, пробормотав:

— Добрый день.

И тут же мой взгляд приковался к Еве, замершей в ожидании лифта. Её соблазнительная задница, обтянутая узкими джинсами, не давала отвести глаз.

Девушки на ресепшене расплылись в ещё более лучезарных улыбках, провожая меня взглядом – я чувствовал это спиной, – но мне было плевать. Абсолютно. В моей голове крутилась только она, эта девчонка, которая перевернула мою жизнь с ног на голову.

Наконец, я догнал её как раз перед тем, как двери лифта разъехались. Ева повернулась ко мне с вызовом в глазах, её губы изогнулись в той самой улыбке, от которой у меня всегда перехватывало дыхание.

И вот тогда она выстрелила бомбой, не давая мне даже опомниться:

— К твоему сведению, я не выпила вторую таблетку противозачаточных. Именно поэтому я и забеременела. Она закатилась под твой кухонный шкаф.

Слова ударили как гром среди ясного неба. Я замер, пытаясь переварить это. Так вот почему всё пошло наперекосяк? Эта чертовка подстроила? Или… нет, она же сказала "уронила", но сейчас это звучит как признание.

Мои мысли закружились вихрем: злость, возбуждение, облегчение – всё смешалось. Она не ждала моей реакции, просто шагнула в лифт, быстро нажала кнопку двенадцатого этажа и опёрлась спиной о стену, глядя на меня дерзко, с искрой в глазах.

Двери начали закрываться, и я успел сунуть руку, придерживая их, чтобы войти следом. Сердце колотилось, как после спринта.

Как только двери сомкнулись, я прижался к ней всем телом, вдавливая её в стену лифта. Она ахнула, почувствовав мой стояк – твёрдый, как камень, от одного её вида и этих слов. Её тело было горячим, податливым, и она будоражила кровь, разжигая во мне пожар, который я едва сдерживал.

Я перехватил её руки, поднимая их над головой и прижимая запястья к холодной стене. Теперь мы были лицом к лицу, и я видел всё: вызов в её глазах, дерзость, и это… желание, которое зеркалило моё собственное.

Оно сводило с ума, заставляло хотеть сорвать с неё одежду и взять её прямо здесь, в этом проклятом лифте, не заботясь о камерах или соседях.

— И после этого ты говоришь, что не видела меня в качестве папочки? — зашипел я, прижимаясь пахом к её паху сильнее, чувствуя, как она подаётся навстречу.

Её тихий стон эхом отозвался во мне, усиливая возбуждение.

— Я хотела… сказать тебе… — прошептала она, задыхаясь, и её бёдра – эти чёртовы бёдра – начали двигаться круговыми движениями, трущимися о меня, доводя до безумия. — …я просто уронила таблетку. Это была случайность!

Маленькая лгунья. Её слова звучали как оправдание, но тело говорило правду – она хотела этого, хотела нас, хотела ребёнка. Я знал это инстинктом, чувствовал в каждом её вздохе.

Лифт мягко поднимался, но время для меня остановилось. Я наклонился ближе, мои губы почти касались её, дыхание смешивалось.

— Тогда я случайно трахну тебя сегодня один раз, — выдохнул я ей в губы, делая резкий толчок бёдрами вперёд, прижимая её к стене так, что она выгнулась. — Потом ещё раз, и ещё… просто случайно. Сколько захочу. Потому что ты моя, Ева. И этот ребёнок – наш. А дальше... никаких случайностей больше.

Она усмехнулась, не отвечая словами – вместо этого просто потянулась к моим губам, не прося, а требуя поцелуя. Её язык скользнул по моим губам, настойчивый, голодный, и я не устоял.

Поцелуй был яростным, всепоглощающим: я впился в неё, кусая нижнюю губу, а она отрыла рот шире, позволяя мне не просто целовать её, а трахать своим языком. Её тело извивалось подо мной, трущиеся бёдра сводили с ума, и я еле сдерживался, чтобы не разорвать её джинсы прямо здесь. Эта непосредственность – чёрт, она заводила меня как ничто другое. С ней я чувствовал себя моложе лет на десять, полным сил, живым. Никогда не думал, что такая девчонка сможет так меня перевернуть, но вот оно – случилось. Я влюблён по уши, и плевать на все "неправильности". Если она не племянница, то мы свободны. Почти.

Лифт звякнул, двери разъехались на нашем этаже, но я не сразу оторвался. Отпустил её руки, но только чтобы обхватить талию, прижимая к себе. Она отстранилась первой, тяжело дыша, с румянцем на щеках и блеском в глазах.

— Ты невыносим, — прошептала она, но в голосе сквозило удовольствие. — А если нас увидят?

Я усмехнулся, целуя её в шею, вдыхая её запах – сладкий, манящий, как наркотик.

— Пусть смотрят. Ты моя, и я не собираюсь прятаться. Идём, малышка. Дома продолжим "случайности". Но сначала – разговор с матерью. Нужно разобраться во всём этом дерьме.

Она кивнула, беря меня под руку, и мы вышли из лифта. Коридор был пустым, наши шаги эхом отдавались по паркету. Я сжал её ладонь крепче, чувствуя, как возбуждение всё ещё пульсирует в венах, но теперь к нему примешивалось что-то новое – решимость.

Сегодня мы узнаем правду. Обо мне, о ней, о нас. И чёрт возьми, я готов к чему угодно, лишь бы быть с ней. С нашей семьёй.