Глубокие воды (СИ)

Глава 26. Ева

Я вышла в холл и встретилась с ледяным взглядом Адама. Его взгляд скользнул по моему телу, задерживаясь на изгибах и открытых участках кожи. Я видела, как его глаза потемнели. Это была ярость? Желание? Надеюсь, второе, но судя по каменному выражению лица, его переполняла настоящая ярость. Чувство опасности разлилось в моем теле сладким ядом. Я перехожу черту, играю с огнём, провоцирую… я знаю. Но это чертовски заводит. Это – война, и я буду использовать все доступные средства.

Наконец, он собрался с силами и прошипел сквозь зубы:

— Что на тебе надето? Ева… ты совсем спятила?

Волна раздражения окатила меня с головой. Как он смеет?! Вчера его пальцы исследовали каждый миллиметр моего тела, его губы оставляли ожоги на моей коже, а теперь я вдруг «свихнулась»? Лицемер!

— Нет, Адам, я просто оделась так, как мне захотелось, — ответила я нарочито беззаботным тоном. — Если тебе не нравится, ты можешь просто… не смотреть.

Я одарила его самой соблазнительной своей улыбкой, той, что, как я знала, способна растопить самый толстый лёд.

— Я уверена, что есть вещи гораздо более интересные, чем моя скромная персона. Например, вон та ваза, — я неосторожно махнула рукой в сторону столика, на котором стояла хрупкая фарфоровая ваза. Разумеется, «случайно» задела её рукой. Ваза закачалась, потеряла равновесие и с громким стуком упала на пол, разлетевшись на осколки.

— Ой! — всплеснула я руками, изображая невинную досаду. — Какая я неуклюжая!

Я грациозно присела на корточки, собирая осколки. Разумеется, таким образом, чтобы Адам мог в полной мере оценить открывающийся вид на мои ягодицы в этих вызывающих шортах. Ткань натянулась, едва прикрывая самое сокровенное. Под его взглядом кожа ощутимо теплела, как от близкого источника жара. Возникало покалывающее, слегка болезненное ощущение.

— Дай я помогу, — прорычал он.

— Нет, не стоит, — я нарочито медленно поднялась, выпрямляясь во весь рост. — Это моя вина, я и уберу. Просто не хочется, чтобы ты поранился.

Я подошла к нему вплотную, так, что наши тела почти соприкасались. Запах его одеколона ударил мне в нос, опьяняя и одновременно дразня. Моё сердце забилось быстрее.

Я подняла на него глаза и прошептала:

— Ты злишься, Адам? Или просто… возбуждён?

Лёд в его глазах, казалось, начал таять. На мгновение я увидела в них то самое желание, которое искала. Победа? Пока рано. Но это – хороший знак.

— Я не буду играть в твои игры, Ева, — процедил он сквозь зубы, отступая на шаг. — То, что произошло вчера… было ошибкой.

— Ошибкой? — я приподняла бровь, делая вид, что удивлена. — Ты уверен в этом, дядюшка? Потому что мне почему-то кажется, что ты получил от этого не меньшее удовольствие, чем я.

Я повернулась спиной, как бы невзначай покачивая бёдрами, не успев заметить, как Адам отреагировал на мои слова. Нужно было как можно скорее избавиться от этих чёртовых осколков, но я кожей чувствовала, как его взгляд пожирает мои полуобнаженные ягодицы. Воздух вокруг меня наэлектризовался, и я ощущала, как его дыхание становится глубже, горячее. Чёрт… Это я его соблазняю, или он меня? Кажется, мы оба попали в опасную игру.

Выбросив осколки в урну, я вдруг почувствовала его присутствие совсем рядом, настолько близко, что мои ягодицы почти касались его тела. Моё сердце перевернулось.

Я медленно обернулась, и его взгляд скользнул вниз, останавливаясь на полушариях моей груди, едва прикрытых V-образным вырезом футболки. Мне стало жарко. Слишком жарко.

Он перехватил мою руку, и его голос звучал хрипло, словно он сдерживал бурю внутри себя:

— Ты поранилась…

Чёрт… Я этого даже не заметила. Мой разум был слишком занят им. Я вопросительно посмотрела на свою руку. Действительно, на коже проступили пару капель крови.

Я освободила свою руку из его хватки, всё ещё находясь в нескольких сантиметрах от него, ощущая жар его тела, и поднесла окровавленный палец ко рту. Не отрывая взгляда от его потемневших глаз, я медленно облизала палец. Он шумно выдохнул, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее.

— Тебя точно нужно наказать… — прорычал он сквозь зубы. — За дерзость… за твое непослушание… за то, что ты сводишь меня с ума…

— Я просто хочу тебя, — перебила я его, не выдержав. Слова сорвались с моих губ помимо моей воли. — Я хочу… чтобы ты продолжил то, что вчера начал.

Его глаза загорелись каким-то диким, странным огнём.

— Ты понимаешь, о чем ты просишь? — спросил он, понизив голос до шёпота. — Ты вообще отдаёшь себе отчёт? Ева, ты ребёнок, а я – взрослый мужчина. Тем более, ты – племянница, а я – твой дядя… Ты понимаешь, что это… грязно? Во всех смыслах?

Я вздёрнула подбородок, глядя ему прямо в глаза, с вызовом и надеждой.

— Мы можем попробовать… только один раз, — выдохнула я. — Это останется между нами… всего один раз…

И в этот момент он сломался. Всё его самообладание, вся его сдержанность рухнули, как карточный домик. Он схватил меня за талию, грубо притягивая к себе, прижимая к себе так близко, что я ощутила его возбуждение через ткань его брюк. Волна дрожи тут же распространилась по моей коже, смачивая и ткань трусиков, и не только их…

Трусики были настолько тонкие, что, казалось, моё возбуждение проступило даже на ткани шортиков. Мои щёки загорелись, и я почувствовала, как кровь прилила к лицу.

Чёрт, моя месть, мой соблазн превратились в одно единственное и всепоглощающее желание – я хотела трахаться с ним до потери пульса. Я теряю с ним голову.

А Адам склонился к моему уху, и его горячее дыхание опалило мою шею.

— Ты действительно уверена, что мне одного раза будет достаточно? — прошептал он, его голос звучал как обещание и как угроза одновременно. — Если я возьму тебя, Ева, то это будет множество раз, бесконечное множество раз. И ты так просто не отделаешься от меня… тебе станет больно от того, сколько раз только в день я буду трахать тебя. Ты уверена, что выдержишь?

Его слова, горячие и обжигающие отпечатались в моей голове.

«Множество раз, бесконечное множество раз… больно от того, сколько раз только в день я буду трахать тебя…»

Это не входило в мои планы. Совсем. Изначально всё было рассчитано на провокацию, месть, на то, чтобы увидеть его сломленным, уязвимым. Но сейчас… сейчас всё казалось иным. Более реальным, грубым и пугающе желанным.

Внутри меня зашевелился противный, но такой правдивый голос:

«Не лги себе, Ева. Ты обманываешь себя. Одного раза? Тебе точно будет достаточно одного раза? Не прикрывайся девичьим любопытством. Ты хочешь этого. Ты чертовски этого хочешь. Признай это себе и ему.»

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, охватившую всё тело. Нужно собраться. Нужно решить, что делать дальше. Это игра, да, но ставки внезапно возросли. И я уже не уверена, что контролирую ситуацию. Снова открыла глаза, глядя прямо в его потемневшие глаза.

— Я готова… — прошептала я. — Я хочу…

Он удивлённо приподнял бровь, и на его лице мелькнула тень сомнения. Но прежде, чем я успела понять, что происходит, он прикоснулся ко мне. Сначала мягко, невесомо погладил по щеке, большим пальцем очерчивая контур скулы. Потом его рука скользнула ниже, к шее, обжигая кожу своим прикосновением. На его губах заиграла соблазнительная, дьявольская улыбка.

Но тут его лицо изменилось. Улыбка исчезла, словно её и не было, сменившись яростью, бушующей в его глазах. В них сверкали молнии. Он отстранился от меня, словно обжёгся.

— Нет, — прорычал он сквозь зубы. — Я не готов.

Я не понимала, что происходит. Что изменилось? Почему он так резко передумал?

— Твой отец… мой брат… — Он замолчал, собираясь с мыслями. — Он перевернулся бы в гробу, узнав, что я творю с его дочерью. Так что нет. Этого не будет.

Он сделал шаг назад, отрезая меня от себя невидимым барьером.

— Ты наказана, — сухо констатировал он. — Никаких клубов, уроки, никаких парней.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна возмущения. Как он смеет? Мало того, что он заставил меня почувствовать себя так… уязвимо, раскрыто, так он ещё и отталкивает меня, словно я какая-то заразная болезнь?!

А он, будто читая мои мысли, лишь усмехнулся.

— А теперь… — Он подошёл к ключнице, висевшей в холле, и забрал оттуда ключи... ключи от моей машины? Ещё и нагло, демонстративно помахав ими в воздухе. — На машине ты ездить больше не будешь. Теперь я лично буду отвозить тебя в университет, либо личный шофёр, и забирать… Ты под домашним арестом.

Он бросил на меня короткий, презрительный взгляд.

— А сейчас… я покидаю тебя. Мне нужно решить все рабочие вопросы со своими казино и клубами.

Он развернулся и направился к выходу, оставив меня стоять посреди холла, в полном смятении. Меня охватила ярость, обжигающая, всепоглощающая. Да как он смеет так поступать со мной?! Как он смеет сначала распалять во мне желание, а потом так демонстративно отвергать?! Как он смеет решать за меня, как мне жить?!

— Я ненавижу тебя! — прошипела я ему в спину, едва сдерживая слёзы. — Просто ненавижу!

Он остановился у самой двери, но не обернулся. Я видела, как напряглись его плечи. Потом он глубоко вздохнул, словно с облегчением.

— Ну наконец-то, — произнёс он тихо, но так, что я всё равно услышала. — Это то, что я хотел услышать, умница.

Дверь хлопнула, и я вздрогнула. Ненавижу этого напыщенного мужлана. Он точно знал, что красив, что привлекателен, и пользовался этим без зазрения совести… ненавижу этого самоуверенного подонка.

Я кинулась к окну чтобы в последний раз взглянуть на него, на его уезжающую машину. Мои глаза невольно прищурились, когда он, будто почувствовав мой пристальный взгляд, обернулся и одарил меня самодовольной, фирменной улыбкой, от которой женщины штабелями падали у его ног.

«Не дождёшься,» — пронеслось у меня в голове.

Я выставила ему в окно средний палец. Получай, засранец!

А он… расхохотался, громко, раскатисто, как будто я была какой-то комедийной актрисой на потеху публике. Я его смешу? Какого чёрта?

Продолжая улыбаться, он запрыгнул в свой новенький автомобиль и… уехал. Вот так просто, оставив меня наедине со своей яростью и… смятением.

Паника вихрем закружилась в моей голове. Так… что мне делать? Точно! Крис! Она – моя спасительница.

Я со всей скоростью понеслась на второй этаж прямиком в свою комнату и, найдя там телефон, лихорадочно набрала номер Крис. Гудки тянулись мучительно долго, словно испытывая моё терпение.

Наконец, после нескольких томительных гудков, она ответила, сонным голосом:

— Ева… господи… ты в такую рань звонишь, совсем что ли?! Хоть бы предупредила, что у тебя по расписанию утренний психоз!

— Крис, мне срочно нужна твоя помощь, — выпалила я, практически не переводя дыхание. — Приезжай ко мне, пожалуйста. Немедленно.

— Помощь? Во сколько я сегодня уснула? Часов в пять? А ты уже требуешь, чтобы я к тебе примчалась по первому зову? Чего стряслось-то? — в голосе Крис прорезались нотки любопытства. — Ну как, объездила уже своего дядюшку? Какого размера у него член?

Я простонала в трубку, закатив глаза:

— Крис, ты просто невыносима! — сквозь зубы процедила я. — А как у тебя с тем парнем, Артёмом, кажется? Чем закончился ваш вечер?

— А, с Артёмом… — она мечтательно протянула. — Ну, после того, как твой дядечка всех напугал и врезал Денису, мы поехали ко мне домой, и… — она на секунду замолчала, чтобы придать своим словам больше драматизма. — …у нас был тройничок.

— Тройничок?!

— Да, — засмеялась она. — Артём, Денис… и я. Трахались почти всю ночь, так что мне даже больно сидеть. А так, всё как обычно.

Я снова закатила глаза. Ну, что возьмёшь с этой нимфоманки?

— Ладно, ладно, — сказала я. — Пей больше кофе, что угодно, но ты должна быть у меня дома через час.

— Что за срочность? Что-то случилось с твоим "дорогим дядечкой"? Или он оказался крепким орешком, и ты сломала свой маникюр на нем?

Я еле сдержала улыбку.

— Мы поедем за моим дядей, к нему на работу, — прошептала я в трубку и предвкушающе улыбнулась.

— А-а… — протянула Крис, и её голос сочился неприкрытым сарказмом и… предвкушением. — Нас ждёт весёлый вечерок, не сомневаюсь!

Я хмыкнула, усмехнувшись её беспардонности:

— Не сомневайся!