Глубокие воды (СИ)

Глава 23. Адам

Запах дорогого виски и дешёвого парфюма ударил в нос. Этот бар, с его напускным шиком и толпой разодетых манекенов, вызывал у меня лишь презрение. Но я был здесь, стоял напротив Евы, и ярость душила меня, как удавка. Она смотрела вызывающе, но я видел этот предательский тремор в её руках. Хотелось схватить её, встряхнуть, выбить всю эту дурь, заставить понять, что она – моя. Моя ответственность.

Мысль о шлепках по заднице не была шуткой – нет, ни в коем случае. Это было не просто импульсивное желание. Это было какое-то первобытное требование моей души, чтобы она почувствовала мою власть, ощутила на каждой клетке кожи последствия неповиновения. Я хотел оставить отпечаток своей ярости, клеймо, которое бы напоминало ей о том, кто я, и кто она. Чертовски хотел, чтобы она неделю не могла сесть. И чтобы каждое покалывание напоминало о том, как сильно она меня бесит, как выворачивает наизнанку одним своим видом… одним своим существованием.

Я пытался быть хорошим опекуном, понимающим, заботливым. Но все мои усилия разбивались о стену её ненависти, её непримиримого бунта. Глубокий вдох, еще один… нужно успокоиться. Держать себя в руках. Но это становилось невыносимо.

Я нашел её. Выследил эту дерзкую девчонку. В её расширенных зрачках мелькнула искра удивления. Отлично. Значит, она не думала, что я приду. Не подозревала, что у меня достаточно средств, чтобы всегда знать, где она.

— Какого чёрта ты тут делаешь? — спросила она дрожащим голосом, но вызов в глазах не угас.

Я позволил холодной улыбке тронуть мои губы. Улыбкой хищника, скрывающего желание подчинить, сломить её сопротивление.

— Я пришёл напомнить тебе, Ева, что ты всё ещё моя подопечная. И ты должна заплатить за ослушание.

Я протянул руку, чтобы схватить её, увести отсюда. Домой. Где я смогу… разобраться с ней. Но она отскочила, как от огня, вырывая свою руку из моей хватки.

Волна обжигающей ярости захлестнула меня с головой. Я почувствовал, как закипаю изнутри. Желание наказать её за неповиновение, за этот дерзкий взгляд, за эту чёртову своенравность стало просто невыносимым.

Я видел её испуг, но она не сдавалась. Не хотела показывать свою слабость. И тут я заметил её подругу, эту черноволосую… хищницу. Она не сводила с меня глаз, пожирала взглядом. Отвратительно. Надоело это внимание, этот интерес. Но сейчас это было неважно. Важна только Ева.

К ним подошли какие-то типы. Одежда кричала о богатстве – брендовые джинсы, модные пиджаки, брошенные на диваны при входе. Один из них держал в руках два коктейля. Русоволосый юнец с самодовольной ухмылкой.

И вдруг взгляд Евы изменился. В нем появилось… что-то хищное? Она перехватила коктейль у этого мальчишки, поставила его на столик и… поцеловала его. Вот так просто. Не стесняясь, не обращая на меня никакого внимания.

Моя... Ева? Когда, чёрт возьми, она успела стать моей? Моя племянница, моя кровь… Нет, это безумие. Я сумасшедший. Ненормальный. Это же… неправильно. Чувства, которые я так долго в себе давил, пытался искоренить вырывались наружу. Я помню её ребенком, Ева – моя семья. Я не должен чувствовать ничего подобного, у меня нет на это никакого права. Но я чувствую.

Слепая ярость пронзила меня насквозь. Что она себе позволяет? Что, чёрт возьми, она делает?

Всё. Это последняя капля. Последняя, мать его, капля в чаше моего терпения. Я скинул с себя остатки самообладания и, как одержимый, подошёл к ним. Одним резким движением отодрал этого урода от Евы. Душа требовалакрови. Просто вопилао крови. Иначе я бы не сдержался и сделал больно Еве, а этого я не хотел. Мой кулак с силой обрушился ему в лицо, и он полетел на пол, разметав вокруг брызги крови. Нос разбился, кровь хлестала фонтаном. Чёрт, я точно ненормальный, и причина этому – Ева.

В голове пронёсся вихрь из безумных мыслей: запереть эту дерзкую девчонку в комнате, никуда не позволять выходить, перевести учёбу в университете на удалённый формат, чтобы не общалась с такими шлюхами, как её подруга. Чёрт… я устал смотреть, как Ева превращается в… не хочу даже произносить эти слова. Ева в прошлом, и нынешняя Ева – как две противоположности. Я до сих пор не привык, что она выросла, что нет больше той невинности, один только вызов и бунт. Этот пацан что-то мычал, держался за лицо. Мне было плевать.

Ева смотрела на меня во все глаза, в них отражалась смесь страха и… любопытства?

— Довольна? — прорычал я, поворачиваясь к ней. — Это ты виновата. Не стоило меня провоцировать. И если ты сейчас не пойдёшь добровольно, я тебя понесу.

— Ты… Ты вообще ненормальный, — выдохнула она, отступая назад. — Посмотри, нас все снимают!

— Мне плевать, — отрезал я. — У меня хватит денег, чтобы откупиться и от такого.

Ева покачала головой, её глаза расширились от страха. Она смотрела на меня как на сумасшедшего.

— Я никуда не пойду, — прошептала она. — Я взрослая уже, мне восемнадцать!

Ярость захлестнула меня с новой силой. Я не слышал её, не хотел слушать. Одним большим шагом подошёл к ней, схватил за талию, чувствуя, как её тело дрожит от этого прикосновения. И рывком перекинул её через плечо.

Её запах окутал меня, сводя с ума, вызвав головокружение. Но я откинул это чувство. Ева визжала, брыкалась, пыталась вырваться.

— Пусти меня! Ты сейчас показал всем мою задницу!

Инстинктивно прикрыл её задницу рукой, практически касаясь кожи. Она учащенно задышала, я почувствовал её тепло даже через ткань её платья. Но мне было плевать. Я слишком горел от злости, я просто ослеп от ярости, чтобы заметить что-то ещё. Я вынес Еву на свежий воздух, игнорируя обернувшиеся взгляды и перешёптывания за спиной. Сейчас важна только она.

На улице было прохладно, воздух немного привёл меня в чувство. Я нёс её к своей машине, чувствуя каждое её движение, каждое сопротивление. Ева снова начала брыкаться, плеваться проклятиями, каждое из которых било по моим и без того расшатанным нервам.

— Отпусти меня, псих! Куда ты меня тащишь?! У меня там сумочка, и телефон…

— Дмитрий уже забрал твои вещи, — перебил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело. — И твою машину он тоже отвёз домой.

Она зашипела, как разъярённая кошка:

— Хоть что-то может ускользнуть от твоего грёбанного внимания? Тебе обязательно всё контролировать в своей жизни? И знаешь что, Адам? Я не нуждаюсь в твоём контроле. Оставь меня в покое, придурок! Оставь! Отпусти меня…

И тут я не выдержал. Ярость и какое-то глупое, первобытное желание взяли верх. Я резко шлёпнул её по заднице с такой силой, что она вздрогнула. Чёрт, это было то, что нужно… Я увидел, как красный след мгновенно проступил на её коже, а она… застонала? То ли от боли… то ли… Я отбросил эту мысль, как безумную фантазию. Бред какой-то… Но вид этого красного следа меня возбудил.

Добравшись до машины, я резко скинул её с плеча, но всё же достаточно мягко, чтобы поставить на землю. Она пошатнулась, и я без колебаний вцепился мёртвой хваткой в её плечи, не давая упасть. Она пыталась скинуть мои руки, но я не позволил ей этого.

— Всё, Ева, хватит. Сейчас мы поедем домой. И ты мне объяснишь, какого хрена ты вытворяешь, и что с тобой, в конце концов, происходит. И поверь, мы обязательно найдём тебе подходящее наказание.

Её глаза вспыхнули от негодования, округлились от ненависти и возмущения. Но я лишь невольно усмехнулся. Как говорится, нужно принимать последствия.

— Ты… Ты не смеешь меня наказывать! Я…

— Заткнись, Ева, — перебил я, уже на пределе. — И полезай в машину.

Она развернулась, чтобы открыть заднюю дверь, но я, нависнув сзади, с силой захлопнул её, прижимаясь к ней слишком близко. Я ощутил запах её кожи, изгибы её тела… Чёрт, её платье, которое едва прикрывало бёдра, было слишком откровенным, слишком… открытым. Невольно я скользнул взглядом по её телу, не пропуская ни единой детали.

И мой голос вдруг стал странно хриплым:

— Садись возле меня.

Ева повернулась ко мне, всё ещё тесно прижатая к двери машины. Её глаза горели, но в них помимо ярости был какой-то неуловимый блеск. Грудь вздымалась слишком часто, и эти расширенные зрачки… Чёрт… какого хрена это происходит между нами? Я отбросил эти мысли, как наваждение.

— Садись, — повторил я, уже более спокойно.

Она молча открыла дверь и села возле меня.