Год моего рабства

Глава 18

Вдох застрял в горле. Я старалась задержать его так долго, как могла, будто наивно пыталась превратиться в предмет, нечто неживое, что не заинтересует этих мужчин. Рука на моем плече потяжелела, сжала, комкая ткань.

— Да… Эту.

Я отчетливо различила, как тот второй снисходительно усмехнулся:

— Почему эту?

Чужая рука скользнула вдоль позвоночника, с нажимом коснулась ягодиц. Я напряглась всем телом, до боли стиснула зубы, сжала пальцы, стараясь сосредоточиться на подносе, на вазе, на цветке. Сейчас алый бутон стал центром мира. Зря я послушалась Финею, зря испугалась. Лучше бы меня высекли до полусмерти, заперли. Единственное, что пугало до сумасшествия — седонин. Я бы ни за что не хотела вновь пережить тот кошмар. Впрочем… я понятия не имела, что на уме у этих двоих. Я чувствовала себя загнанной в угол. Кто они такие, и который из них меня заказал? Кто он? Хотя бы просто знать. Я все еще пыталась хоть что-то понять. Внутри кольнуло шипом: эта мерзавка Пальмира была права — я все еще на что-то надеялась. Пытаться понять — значит все еще надеяться.

— Крепкая задница. Как камень. — Ублюдок сжал пальцы, но ухватиться помешала сетка аргедина на моих бедрах. — И эта выше остальных. Можно даже подумать, что имперка.

Второй снова хохотнул:

— Разве мы платили за имперку? На имперках мы разоримся, мой дорогой. Это слишком тонкое удовольствие. Что-то мне подсказывает, что там мясистая уродливая вальдорка с бугристой задницей. Вот увидишь! Поверь моему чутью — я удачливее в этой игре! Или так сильно хочешь вальдорку? Признаться, в них есть что-то варварское… — Он прищелкнул языком и рассмеялся: — На любителя… с дурным вкусом.

— Снова пытаешься запутать? Верк, я же знаю, ты все еще злишься из-за этого бойца, Тандила. Это мелко, друг мой. Разве я виноват, что поставил именно на него? А ты почему-то решил ставить против. Надеешься, что сольют? Но, по мне, слишком рано… И ты вновь проигравший! О!.. Его хозяин сорвал фантастический куш! Хотел бы я знать, кто этот засранец.

— Думаю, этот вопрос слишком многих интересует…

Кажется они отвлеклись. Тот, что щупал меня, Ледий, бесшумно отошел. Я чувствовала это хребтом, будто отдалялось какое-то магнитное поле. Но я боялась поверить в такую удачу — мне редко в чем-то везло. Тандил… Кажется, именно так Пальмира назвала того голого верийца с завязанными глазами. Еще один несчастный…

Сквозь тягучую музыку послышался плеск — вероятно, что-то разливали по бокалам. Я была бы счастлива, если бы эти ублюдки подсунули друг другу яд. Я бы сама сделала это с удовольствием. Я знала много растительных ядов: смертельных, паралитических, усыпляющих. Оранжереи хранили много тайн. Например, если успеть собрать листья эулении за пару дней до того, как она их сбросит, и добавить в еду или питье сухой порошок, то сознание замутится, и последует глубокий сон. А, может и беспамятство… Дело лишь в дозе. Конечно, я никогда не проверяла это на практике. К тому же, эуления цветет так редко… Я все еще приходила в ярость при воспоминании о том, как смотритель оранжерей собственноручно срезал бесценные цветы. Я могла стократно оправдывать себя, но следовало бы все же признать, что я тогда устроила настоящий скандал. И это было недопустимо. Я даже удивилась, что мне позволили вернуться к работе. Но почему я думаю об этом теперь?..

Верк и Ледий… Нет, эти имена не говорили мне ровным счетом ничего. В голосе Верка будто проскальзывало что-то знакомое, но, скорее всего, мне просто казалось… Я понятия не имела, кто эти люди. Точнее, нелюди. И, судя по их словам, они ничего не знали обо мне. Значит, этот проклятый Элар решил изменить планы? Но мое положение, кажется, от этого не улучшилось.

Я заметила краем глаза, как у девушки справа поднос затрясся в руках. Она была низенькой, как норбоннка, щуплой, судя по выглядывающим из прорезей в накидке кистям. Она уже физически не справлялась и, пожалуй, это было несправедливо — один вес при разных физических возможностях. Вальдорка смогла бы продержать эту розу несколько часов.

Я отчаянно хотела, чтобы моя подруга по несчастью уронила поднос. Это переключило бы внимание с меня. Наверное, на время, но… Я сама напряглась, выжидая, когда силы рабыни иссякнут, но та, кажется, взяла себя в руки. Поднос продолжал трястись, но уже значительно меньше, донышко вазы уже не стучало по металлу, и я испытала острое разочарование. Даже поймала себя на мысли о том, что было бы неплохо девушку как-то подтолкнуть. Но тут же стало стыдно. Так стыдно, что бросило в жар. Нет, я никогда не была подлой. И не буду! Просто не смогу.

Случай сжалился надо мной. Обессиленная невольница как-то нервно дернулась, и поднос рухнул в ноги. Ваза покатилась по ковру.

За спиной раздался смех. Я уже различала ублюдков — тот, второй, Верк:

— Ты долго раздумывал! Теперь твоя верийка подождет! Фора сгорела!

Я с облегчением сглотнула: верийка, надо полагать — это я…

Я вновь позвоночником ощущала, как близко подошел Ледий. К счастью, не ко мне. Он развернул девушку лицом к себе и вдруг рассмеялся. Да так, что я чуть сама не выронила поднос:

— Ну! Каково? Я выиграл! С первого раза! С первой ставки!

— Со второй, будь честным! — Кажется, Верк не слишком расстроился.

А я замерла в недоумении: как они сразу это поняли? Лишь потом вспомнила про странные метки у нас на лбу. Да, мы стояли к ублюдкам спиной. Но если все понятно по меткам, то что тогда у меня? Краем глаза я увидела, как красная накидка с рабыни упала на ковер.

— Рабыни, можете опустить подносы. Сегодня букета не вышло.

Девушки не сразу опомнились, да и я сама. Наконец, присела, поставила поднос в ногах, ощущая ломоту в мышцах. Снова выпрямилась. Руки бесконтрольно дрожали. Только больная фантазия могла измыслить такое развлечение. Но сейчас меня трясло вовсе не от напряжения: что будет, если меня развернут? В предостережении Пальмиры не было никакого смысла. Никакого! Затекшие пальцы превратились в лед, ног я не чувствовала, зубы стучали.

— Рабыни, повернитесь!

Я медлила долю секунды, но так только привлеку к себе больше внимания. Либо моя метка лжет, либо — я пропала… Я повернулась, уставилась перед собой, но едва не рухнула на ковер. Мне хватило одного-единственного взгляда, чтобы узнать того, кого я надеялась больше никогда не увидеть. Никакой не Верк — перед собой я видела Грейна. Того самого Грейна. Здесь, в Кольерах. Прошла пара лет — его черты немного огрубели. Но я ни с кем его не перепутаю.

Я увидела изумление на его красивом лице. Он смотрела прямо на меня, укрытую вуалью:

— Вот тебе и вальдорка… Кажется, нам сегодня презент от господ держателей.