Год моего рабства

Глава 19

Оба уставились на меня. Ледий оказался черноволосым, голубоглазым. Молодым, как и Грейн. Или Верк… Это не имело никакого значения, но я чувствовала какую-то острую глупую необходимость понимать, как его зовут. Верк… Пусть будет Верк. Потому что Грейн, каким бы ни был, оставался моим. Кусочком глупого прошлого. И сейчас, при взгляде на него, я чувствовала что-то странное. Я бы предпочла увидеть незнакомое лицо. Чужое. И я будто прозрела: как я могла не замечать, что он высокородный? Тот Грейн, который мне так нравился, был всего лишь сыном управляющего… Разве я могла хотя бы в мечтах допустить, что кто-то из высокородных подойдет ко мне на плавающем мосту?

Черные брови Ледия изогнулись дугой:

— Друг мой, а ведь их одиннадцать. Кажется, математика — не наша сильная сторона. Еще одна девственница в подарок! По штуке на брата!

Верк усмехнулся:

— Можешь оставить этот бонус себе. В качестве компенсации. Вальдорки никогда меня не привлекали — это что-то за гранью. Но взглянуть на ее лицо любопытно.

Ледий улыбнулся, даже отошел от норбоннки, уронившей поднос:

— Хотел бы я знать, кто тебя по-настоящему привлекает… Порой мне кажется, что ты таскаешься сюда только из-за меня. Откуда столько пренебрежения? Что за дрянная тоска? Так недолго и вечер испортить. Или мой выигрыш окончательно изгадил тебе настроение?

— Не преувеличивай. Всего лишь девки.

Верк вновь усмехнулся, а я опустила глаза, чтобы не видеть знакомую гримасу. Сейчас стало страшно от того, как надежно я хранила все это в памяти. Я так и не смогла его возненавидеть, во всем винила лишь себя.

Ледий вновь повел бровями:

— Итак… Утверждаешь, что и эта моя?

Верк кивнул:

— Забирай.

Ледий хмыкнул:

— Какая щедрость. — Он подошел совсем близко, ухватился двумя пальцами за край вуали, надежно укрывающей лицо: — Все еще считаешь, что это вальдорка?

Верк вновь кивнул.

— А я поставлю на асенку. Только слепой не увидит, что она хорошо сложена. Смотри, как торчат соски. Асенка! Точно! У них отменные сиськи!

Я забыла, как дышать. Сейчас Ледий поднимет вуаль… и что будет? Что скажет Грейн? Точнее, Верк. И почему меня так волнует то, что он может сказать? Я уже в полном дерьме. От напряжения зазвенело в ушах. Тягучая музыка сводила с ума. Если честно — хотелось просто умереть на месте. Это Верк играл в эту чудовищную имперскую игру с живыми людьми, а от стыда мучительно горела я.

В лицо ударило прохладной волной, когда отбросили ткань. Ледий удивленно присвистнул, а Верк… я отчетливо увидела, как его лицо побелело, вытянулось. Как напряглась линия подбородка, как залегли глубокие четкие тени. Он узнал меня.

Пальцы Ледия коснулись моей щеки.

— Полукровка? И какие волосы…

Оказалось, он спрашивал меня, но я молчала. Он посмотрел на Верка:

— А эта мне нравится гораздо больше… Та, вторая, подождет.

Вновь молчание. Страх пожирал меня настолько, что вголове не было ни единой мысли. Я, не отрываясь, смотрела в знакомые черные глаза, будто умоляла. Сама не понимала, о чем. Меня будто крутили в центрифуге, и мягкий аассинский ковер уходил из-под ног.

Рука Ледия спустилась на шею, скользнула по гладкой ткани на грудь. Он примерился к одному налитому полукружию ладонью, помял, заставляя меня стиснуть зубы, пощекотал сосок. Я не выдержала и попятилась на шаг, избавляясь от отвратительного касания. Сжала кулаки.

Лицо Ледия удивленно вытянулось:

— Это еще что такое? Подойди сюда, рабыня.

Я не шелохнулась.

— Подойди!

Я снова не двинулась с места. Пусть делают, что хотят, но я не стану покорно стоять и терпеть чужие руки. И будь что будет. Кажется, я разозлила его. В один широкий шаг высокородный приблизился вплотную и рванул накидку. Я прикрылась руками и продолжала пятиться по ковру, пока не уперлась спиной в какую-то высокую мягкую тумбу.

Кажется, все это доставляло Ледию удовольствие. Он с видимым наслаждением намотал мои волосы на кулак и снова вцепился в грудь другой рукой.

— Ледий, это моя девка.

Донесшиеся слова поостудили напор. Ледий отстранился, отпустил мои волосы, повернулся:

— Ну, уж, нет! Мы уже договорились.

Верк подошел совсем близко:

— Я передумал.

— Так не пойдет.

Верк усмехнулся:

— Ведь мы все еще играем, не так ли? Ты свой ход сделал — весь выигрыш твой. Значит, эта рабыня — моя. Тебя ждет другая.

— Ты отказался.

Верк выпрямился, черные глаза остро загорелись, и мне стало не по себе от этого незнакомого взгляда:

— Я передумал.

Прозвучало ровно и чеканно. Казалось, даже Ледий поддался этому тону. Он, наконец, отошел от меня:

— Ладно, ладно! Если эта девка так тебя раззадорила, забирай. Но в таком случае я очень хочу увидеть ее среди покрывал в следующий раз. Очень хочу.

Верк скупо кивнул:

— Непременно.

Ледий вернулся в своей норбоннке, и мне было плевать, что он станет с ней делать.

Мы оба стояли, замерев. Я и Верк. Я смотрела в его лицо и понимала, что это не прежний Грейн — это кто-то другой, совсем незнакомый, с другим именем. Тот был милым смазливым мальчишкой. Этот — мужчиной, высокородным имперцем, которого я совсем не знала.

Верк положил руку мне на плечо, и я вздрогнула от напряжения, сжалась. Он заглянул мне в лицо с высоты своего роста:

— Что ты здесь делаешь, Мирая?

Я молчала. Что я могла ответить? Судя по удивлению, он сам не имел к этому отношения.

— Отвечай мне! Ведь ты не рабыня. И не девственница. Я был твоим первым мужчиной.

Я подняла голову, заглядывая в его лицо, но тут же отвела глаза:

— Так получилось.

Верк какое-то время молчал, тяжело дышал мне в лицо.

— Ты стала еще красивее. Настоящей женщиной.

Он провел пальцем по моим губам, и я тут же отвернулась.

— Когда-то тебе это нравилось… Сколько их было? Других мужчин. После меня.

Я снова молчала.

— Ну же! — он поддел пальцами мой подбородок. — Сколько, Мирая?

Мне казалось, я схожу с ума. Либо все эти мужчины сошли с ума. Либо так влияет ядовитая атмосфера этого места. Верк пристально вглядывался в мои глаза. Его лицо дрогнуло, изменилось:

— Неужели никого?

Кажется, я краснела, но едва ли это было различимо в интимном полумраке и отблесках цветного света.

— Никого даже здесь?

Я снова молчала.

— Тебя выдают за девственницу — это они умеют. Но в который раз выдают?

Я лишь чувствовала, как защипало глаза.

— В первый.

Слезы. Снова слезы, но мне уже было все равно, что их увидят. Что он увидит. Для этого человека я такая же игрушка, такая же рабыня, как и для других. И нет никакой разницы.

Верк вздохнул:

— Я не трону тебя сегодня. Слышишь? И Ледий не тронет. Можешь не бояться.

Я с трудом понимала смысл этих слов. Я не верила им. Я больше не верила Грейну. И совсем не верила Верку. Я уже никому не верила.

Вдруг Верк обернулся. Я увидела за его спиной того самого имперца, который расставлял на подносах розы, и двух охранников-вальдорцев. Имперец низко поклонился, подметая ковер волосами:

— Ваше высокородие, господа держатели приносят вам глубочайшие извинения, но эта рабыня серьезно провинилась и недостойна развлекать высокородных гостей. Она немедленно будет наказана. Чтобы не омрачать досуг высоких гостей, вам прислано еще две рабыни и гастрономические презенты.

Я похолодела: наказана? За что? В чем я уже успела провиниться?

Верк какое-то время молчал, глядя на склоненного имперца. Покачал головой:

— Мне нравится эта рабыня, и я не намерен ее отпускать. В чем она провинилась?

Щуплый имперец выпрямился:

— Не могу знать, ваше высокородие. У меня строжайшее предписание. Рабыню следует увести немедленно.

Верк вновь помолчал:

— Я могу с кем-то договориться?

Имперец сокрушенно покачал головой:

— Мои сожаления, ваше высокородие. Я лишь исполняю приказы.

Он тут же кивнул, и вальдорцы уже подхватили меня под локти, уводя в сторону подсвеченного дверного проема.