Год моего рабства

Глава 73

Не оставалось иного выхода, кроме как довериться Элару. Элару, от которого можно было ждать любого сюрприза, несмотря на кажущееся дружеское расположение. Они с Грейном не друзья. И никогда ими не будут. Но Элар оказывался единственным, кто что-то мог. Надежда была лишь на жадность, которая пересилит трусость. Но Грейн сомневался. С того самого мгновения, как полукровка принес согласие лигура. Хватит ли у него духу? И что в действительности он наплел? Что предложил?

Грейн сосредоточенно шел по серым коридорам Кольер в сопровождении полукровки и думал лишь о том, что увидит Мираю. Увидит, это было обязательным условием. Но какой? Он гнал эти мысли, но слишком отчетливо понимал, с кем имел дело. Это не импульсивная безмозглая Урсула, с которой все началось. Если все получится, Кондора будет ждать сюрприз. Но, к сожалению, лигур и сам был способен на сюрпризы. Больше всего Грейн боялся получить Мираю умирающей или искалеченной. И Элар ничем не мог прояснить ситуацию. Или не хотел. Утверждал, что видел ее лишь единожды, три дня назад. И она была цела. Больше он не добавил ничего. Но три дня в руках этой мрази — целая вечность.

Элар остановился перед узкой дверью, у которой стоял наемник, преграждая путь. Грейн посмотрел на полукровку:

— Что это значит?

Тот отвел взгляд, сглотнул:

— Человек Кондора. Он должен… обыскать тебя.

Элар предупреждал, что Грейн должен быть безоружным, и условие было выполнено. Но обыск… Для любого высокородного это было невиданным унижением. И Верк Мателлин никогда бы это не стерпел. Но стерпит Грейн Одэл…

Он расставил руки:

— Пусть обыщет, если так нужно.

Наемник достал из-за пояса индикатор и внимательно осмотрел всю фигуру Грейна. Вернул прибор за пояс и потянулся руками к плечам. Грейн сцепил зубы, но не шелохнулся. Человек Кондора искал холодное оружие из простого металла, которое не уловит индикатор. Он ощупал все тело, включая сапоги и, наконец, отошел, освобождая проход.

Створа с шипением поехала в сторону, и Грейн с Эларом вошли в небольшое помещение, разделенное вдоль мерцающей световой решеткой. Посередине — парящий договорной стол с нишей для формуляра, по обе стороны преграды — мягкие кресла, устланные подушками. Вот и вся обстановка.

Грейн посмотрел на своего провожатого, кивнул на решетку:

— Для кого? Для него или для меня?

Элар лишь повел бровями:

— Его условие.

Грейн промолчал. Неужели лигур так опасался его? Но делать выводы было слишком рано.

Элар жестом пригласил Грейна опуститься в кресло, достал из-под широкой мантии формуляр с договором и положил на стол:

— Я сделал все, что мог. Больше от меня ничего не зависит.

Грейн кивнул:

— Я благодарен тебе. Только не пропусти сигнал.

Элар многозначительно прикрыл глаза:

— Ни за что… Если он будет. — Он пошел к двери, но на пороге повернулся: — Удачи, ваша светлость…

— Спасибо.

Грейн остался один в звенящей тишине, лишь характерное гудение световой решетки. Судя по всему, лигур не торопился. И будет вполне ожидаемо, если он заставит себя ждать. Унизительно, но уже не важно. Мирая оказалась важнее условностей.

Грейн сам не заметил, как эта маленькая имперка стала так значима для него. Когда? В какой момент? Почему? Ответов не было, но они теперь оказались и не важны. Важным было лишь то, как теплело в груди при воспоминании о ней, как чаще билось сердце. Как в воздухе будто разливался запах цветов. Он чувствовал себя виноватым за подлый поступок Урсулы, но… Все не то. Не то! Желание просто видеть ее давно вытеснило чувство вины. Видеть, ощущать рядом. Знать, что она счастлива. С Мираей было легко и спокойно. Его воспоминания все чаще и чаще возвращались к их давним прогулкам в Хрустальных садах, к ее искреннему смеху, к сияющим глазам. И к его злости, к уязвленному самолюбию высокородного. Только теперь Грейн понимал, как все это время был несчастен, разрываясь пополам между мифическим долгом с высокородной спесью и искренними желаниями. Теперь же он принял решение. Важное решение. Теперь все встанет на места.

Грейн активировал формуляр и стал просматривать договоры, составленные Эларом. Стандартные договоры. Первый — на продажу Тандила. Второй — на покупку Мираи. Фактически, это был обмен, но сделка проводилась через куплю-продажу и оба договора удостоверялись единой подписью с каждой стороны. Нельзя было совершить лишь одну отдельную сделку. Что ж, оставалось только отдать должное Элару — он знал, что делал. Грейн дочитал второй договор, составленный безупречно, и заметил еще одну вкладку, но в это время раздался шорох двери на «второй половине». Наконец то!

Грейн напрягся, видя, как входит лигур. Но дверь за его спиной тут же закрылась. Он был один. Грейн подался вперед:

— Где девушка?

Кондор развалился в кресле:

— А ты живучий… Но ты прав: сдохнуть из-за рабыни — чертовски глупая смерть. Не терпится видеть девку?

Грейн стиснул зубы:

— Это было оговорено.

Лигур усмехнулся:

— Слова… Много слов, ваша светлость. Но слова — лишь пустой звук.

Сердце сбивалось, в ушах теплело. Неужели ублюдок передумал?

Кондор облизал тонкие губы:

— Договор.

Грейн не намеревался давать документ в руки лигура, поместил формуляр в нишу стола, прямо под световую решетку, и столешница засветилась матово-белым. Теперь его можно было извлечь лишь с подписями с обеих сторон. Либо сделка не состоялась. Отозвать подпись можно было тоже лишь обоюдно.

Кондор склонился над столом, просматривая составленный документ, внимательно прокрутил договор на Тандила, выискивая подвох. Но не нашел. Договор на Мираю его не интересовал, он его не досмотрел, а Грейна теперь мучил вопрос: что за третья вкладка? Создавалось ощущение, будто Элар знал о том, что она останется незамеченной. Но кем именно? Грейном или лигуром? Расположение документов в формуляре все же говорило о втором. И если Грейн станет смотреть ее сейчас — может совершить большую ошибку. Но заслуживает ли Элар такого доверия?

Грейн напряженно наблюдал, как кривится темное лицо.

Кондор, наконец, откинулся на спинку кресла. Смотрел на Грейна, как на идиота.

— А твое высокородие, оказывается, и не слишком высокородно… Грейн Одэл… Оказалось, щенку лишь позволили хлебнуть из хозяйской миски. Что ж… И ты готов обменять такого бойца на обычную шлюху? Лучшего бойца Кольер за последнее десятилетие на ничтожную тварь?

Грейн еле сдерживался, призывая все свое хладнокровие, и теперь понимал, зачем лигуру понадобилась решетка. Грейн старался не выдавать своего напряжения, но это едва ли получалось.

— Где Мирая? Сделка не состоится, пока я не увижу ее.

Кондор улыбнулся:

— Какая трогательная привязанность… Может, я что-то не рассмотрел?

— Я хочу видеть Мираю.

Лигур медленно поднялся:

— Что ж… Ну, давай вместе посмотрим, невысокородный Грейн Одэл… Что же там за сокровище? Стоит ли оно таких переживаний?

Кондор открыл дверь, и Грейн вскочил на ноги. Казалось, сердце остановилось.

Мирая была совершенно голой, босой, синеватой. Ее волосы… Остриженные волосы рваными прядями падали на отрешенное похудевшее лицо. Ее мелко трясло, а взгляд ненормально блуждал. Она не видела Грейна. А если видела — не узнавала.

Во рту разом пересохло. Грейн с трудом разжал губы:

— Что ты с ней сделал?

Кондор повел бровями:

— Не нравится?

Он подвел Мираю к самой решетке, встал за ее спиной, накрыл грудь темной пятерней, сжал:

— Ну, отменные сиськи никуда не делись, если ты переживаешь, — лигур потянул за сосок так, будто собирался оторвать.

Мирая глухо замычала и то ли ежилась, то ли извивалась. Если бы не решетка — Грейн бы не думая свернул ублюдку шею. Без сожаления. Предусмотрительная мразь!

От его прикосновений на ее бледном теле оставались красные следы. Кондор улыбнулся, его рука метнулась к темному треугольнику между ее ног:

— Вот здесь, — он бесцеремонно засунул в нее палец, — все еще вполне узко. Можешь не переживать.

Мирая открыла рот и затряслась, закатывая глаза. Что он с ней сделал? Мелькнувшая было мысль о седонине быстро исчезла. Он действует не так. Тогда что это?

Лигур продолжал, развернув Мираю лицом к себе:

— Есть еще прекрасная круглая задница. Заметь, упругая и достаточно пышная, как хорошая подушка.

Он впивался ногтями в ее ягодицу снова и снова, а Мирая просто висела в его руках и дрожала. Грейн стукнул кулаком по решетке и будто протрезвел от боли, которую причинил ожог:

— Подписывай! Забирай Тандила! — Он метнулся к формуляру и проложил палец, наблюдая, как оранжевый квадрат загорается зеленым.

Кондор улыбнулся этому поступку, но Мираю не отпустил:

— Я уже и не уверен… Шлюха-то высший класс. Что-то мне подсказывает, что мне будет жаль с ней расстаться. Как ты думаешь, Грейн?

— Удостоверяй!

Лигур разжал руки, и Мирая рухнула на пол. Он, наконец, подошел к столу:

— Но как не пойти навстречу, видя такое пламенное желание.

Он приложил палец к формуляру, и сердце оборвалось, когда квадрат под его пальцем тоже окрасился зеленым. Наконец-то! Грейн тронул наручный галавизор, посылая сигнал Элару.

— Убирай решетку!

Кондор лениво подошел к стене, тронул панель, и световая преграда, наконец, растворилась:

— Но имей в виду, мой дорогой, твоя красавица останется такой, какой ты ее видишь сейчас. Кусок дрожащего мяса. Это… хорошая сделка.

Грейн поставил Мираю на ноги, накрыл собственной мантией и прижал к себе, чувствуя, как ее трясет. Кивнул лигуру:

— Да, это хорошая сделка.

Через несколько мгновений на стене проступил экран, комната наполнилась ревом толпы. Элар обещал короткий бой на пару минут. Тандил стоял на вершине столба с длинным тонким жезлом, и к нему уже подбирались двое: грузный вальдорец и тощий синеватый сиурец.

Грейн впервые видел, как бледнеет чистокровный лигур. Он серел, как остывающие угли. Кондору хватило пары секунд, чтобы все понять, но он уже ничего не мог сделать. Мог лишь смотреть, как легендарный боец, только что ставший его полной собственностью, погибает на глазах. Он не успел ни поставить, ни насладиться покупкой. Он ничего не успел.

Грейн почувствовал, как Мирая завозилась у него на груди, прижалась щекой, Вдруг подняла голову, и ее взгляд на мгновение прояснился:

— Грейн.

Звук сорвался с губ едва слышно, но кровь забурлила, когда она узнала его.

— Грейн…

Мирая подняла ледяную руку и коснулась его щеки, легко, как дуновение холодного ветра. Казалось, она стала меньше дрожать.

— Отзываю! — хриплый окрик лигура перекрыл рев толпы. — Отзываю!

Он кинулся к столу и снова прижал палец к формуляру:

— Удостоверяй!

Грейн ничего не ответил и пошел к двери, удерживая висящую на нем Мираю, которая обвила шею руками. Нужно было уйти сразу, не медлить. Но серое лицо лигура стоило того.

Кондор ухватил его за ворот, рванул. Грейн лишь успел заметить, что Мирая оперлась о стену. Лигур швырнул его на стол перед формуляром:

— Удостоверяй, проклятый выродок! Удостоверяй! Сделка не действительна!

— Действительна!

Грейн вывернулся и отскочил в сторону. Они были одного роста, одного сложения, судя по всему, одной силы. Шансы были равны. Кондор метнулся, схватил его за шею и ударил по скуле кулаком. Удар отдался в голове, во рту появился железистый привкус крови — зубы распороли щеку. Перед глазами поплыли красные хлопья. Грейн с рычанием перехватил инициативу, прижал лигура к стене и уже сам молотил по темному лицу, не разбирая, куда именно бьет, схватил его за волосы и ударил головой о стену. За то, что этот мерзавец сделал с Мираей, и этого было мало. Мало! Кондор на какое-то время обмяк, перестав сопротивляться, Грейн ослабил хватку и тут же почувствовал под подбородком холодное острие — у ублюдка был нож.

Кондор оскалился, демонстрируя окровавленные зубы:

— Чтобы расторгнуть сделку, мне хватит одного еще теплого пальца. Удостоверяй.

Грейн демонстративно раскрыл ладони:

— Хорошо. Уговорил.

В глазах лигура мелькнуло удовлетворение. Он отвел острие от подбородка, приставил Грейну к ребрам и терпеливо ждал, когда он дойдет до стола, нарочито приволакивая ногу и согнувшись пополам. Грейн перевел дыхание, собрался с силами и попытался перехватить руку с ножом, но Кондор предвидел подобный жест. Оба упали на пол и покатились к двери. Грейн почти ничего не видел — глаза заливало кровью, в голове гудело от ударов. Он молотил без разбора, не чувствуя боли. Наконец, выбил нож из руки лигура. Оружие звякнуло о камень. Но Кондор уже навалился сверху, сжал руки на горле и давил с усилием тисков. Кислорода не хватало. Грейн хрипел, пытаясь скинуть с себя противника, но ничего не выходило. Силы оставляли. В глазах темнело, уши наполнялись звоном. Он проиграл.

Грейн бросил последний взгляд на Мираю и увидел, что она ползет к нему на четвереньках, зажимая нож. Он протянул руку, позволив Кондору усилить хватку, почувствовал, как в ладонь легла рукоять. Задержал дыхание и всадил нож Кондору под ребра.

Через мгновение все прекратилось. Хватка ослабла, безвольное тело потяжелело и накрыло Грейна. Он спихнул его, утер глаза. Нашарил взглядом сжавшуюся на полу Мираю:

— Все кончилось.

Она подползла, как маленький зверек, просто молча положила остриженную голову ему на грудь. И этот жест стоил всего.

Следом явился Элар, будто ждал, когда все кончится. Но его испуганный взгляд говорил об обратном. Он помог Грейну подняться, утер лицо рукавом собственной мантии:

— Я вызову медика в свою сепару.

Грейн не спорил — не было сил. Неизменная Пальмира подняла Мираю и заботливо запахнула на ней мантию. Но Грейн не мог не заметить, как имперка смотрела на распластанное тело Кондора. Ее взгляд буквально искрил ужасом, но… казалось, вызван он был не самой смертью.

Грейн кивнул на лигура:

— И как теперь?

Элар прикусил губу:

— Ты же знаешь, как никто — Кольеры хранят свои тайны. А я храню тайны Кольер. Я все устрою, Грейн, не думай об этом. Ты ни в чем не виноват. — Элар указал на стол: — Хотел разорвать?

Грейн кивнул.

— Что за третья вкладка в договоре?

Элар грустно улыбнулся:

— Ты не смотрел?

— Не успел.

Полукровка повернулся к Пальмире:

— Скажи, что я велел привести твоего сына, Пальмира. Он больше не раб, если, конечно… — он посмотрел на Грейна, — новый господин согласится его освободить.

Пальмира остолбенела, побелела, просто осела на пол и залилась слезами.

Элар лишь опустил голову:

— Лучше поздно… Лучше. — Он шмыгнул носом, посмотрел на Грейна: — Я приготовлю вам сепару. Вам обоим надо отдохнуть.

Грейн посмотрел на Мираю, не сводящую с него прояснившегося взгляда:

— Спасибо, Элар, но мы завязали с Кольерами. Оба. Мы уезжаем.