Год моего рабства

Глава 58

Я сама толком не понимала, зачем мне это. Зачем в чем-то удостоверяться? Но грудь жгли самые невообразимые опасения. Безумные, отдающие настоящей паранойей, которая ядом разносилась в бушующей крови. Не удивлюсь, если этот монстр попросту разыгрывал спектакль. Чтобы окончательно раздавить, растоптать, выпотрошить. Это доставляло ему удовольствие.

Кондор по-прежнему недвижимо лежал на ковре, раскинув руки, запрокинув голову. Черная клякса в цветных бликах лаанских светильников. Спокойный, беззащитный, безопасный… Я покачала головой в ответ собственным мыслям: какой угодно, только не безопасный. Тягучая дикарская музыка все еще врывалась в уши, будто гипнотизировала, забиралась под кожу, погружала в нездоровую нереальность. Выпитое вино отзывалось легкой эйфорией. Я была не в себе. Понимала это, чувствовала. Может, и к лучшему. Казалось, я стала чуть-чуть смелее, решительнее.

Я опустилась перед лигуром на колени, на мягкий шелковистый ворс ковра. Не отрывала взгляда от расслабленного темного лица и каждое мгновение ждала подвоха, опасности. Ничему не удивлюсь. Ни-че-му.

Его кисть лежала ладонью вверх, и по ней елозило розовое световое пятно. Мне понадобилось усилие, чтобы прикоснуться. Я едва не отшатнулась, но рука оказалась мягкой и безвольной, податливой. Я тронула его ладонь ребром стекла, готовая в любую секунду отскочить. Надавила, превозмогая дрожь, смотрела, как тут же проступила капля крови. Кондор даже не дрогнул, не шелохнулся, не вздохнул. Я надавила сильнее, проводя стеклом по диагонали. С каким-то странным чувством, с напряжением сжатой пружины. Скорее ощущала, чем видела, как на темной коже проступает кровь. Я отчего-то думала, что она будет черной, как и все в этом ужасном человеке. Но кровь была самой обычной, алой. И это отозвалось даже какой-то обидой.

Кондор ничего не чувствовал. Так и лежал, запрокинув голову. Лишь равномерно едва заметно вздымалась от дыхания грудь. Я смотрела на его открытую шею с выступающим кадыком, на свою руку с зажатым осколком… Казалось, это так просто. Чиркнуть по сонной артерии, которую он, будто нарочно, выставлял, и понимать, что чудовище больше никогда не доберется до меня… И ни до кого больше…

Я невольно отстранилась, чувствуя себя точно в лихорадке. Мозг, словно рой насекомых, атаковали молниеносные мысли. Страшные, острые, опасные, но одновременно такие соблазнительные. Просто порез — и Кондор истечет кровью, когда я уйду. Он умрет сам, тихо и незаметно. И всем станет только лучше!

Я смотрела на него, как завороженная, даже не моргала. И меня буквально раздирало на части от сомнений. За мои унижения. За мой страх. За муки Пальмиры. Разве поводов мало? Я ненавидела лигура даже больше той полоумной стервы, которая затащила меня в Кольеры. Сейчас именно он один олицетворял для меня все зло этого места. Мою реальность…

Я крепче сжала свое оружие, до ломоты в пальцах, вновь склонилась над лигуром. Подняла руку и приставила острие к тому месту, где находилась сонная артерия. Одно движение — и все будет кончено.

Даже дыхание замерло. Я превратилась в неподвижный камень, была не в силах шевельнуться. Лишь непрошенные слезы защипали глаза. Я убрала руку, отстранилась, выронила осколок.

Не смогу. Как бы ни убеждала себя. Не смогу.

Может, я слабовольная. Может, нерешительная. Может, трусливая. Это уже не имело никакого значения. Что бы ни оказалось причиной, важно было лишь одно: я не смогу хладнокровно зарезать бесчувственного человека. Даже такую мразь, как Кондор. Это не самозащита — это самое настоящее запланированное убийство. И я не убийца.

Не смогу.

Может быть, я об этом пожалею. Но если решусь, что будет меня отличать от него самого? Я не смогу с этим жить. Даже понимая, что избавляюсь от чудовища. И я не хочу, чтобы Кольеры изменили меня, изуродовали. Я все еще оставалась такой, какой вошла сюда. Всю свою сознательную жизнь я созидала, жалея каждую ветку, каждый листок. Никогда ничего не разрушала. Тем более, чужую жизнь.

Я поспешно поднялась, оправила платье. Стало легче, будто ноша упала с плеч. Я утерла заплаканное лицо, подобрала с ковра свой навигатор. Теперь я отчетливо понимала, что теряю время. Скорее всего, Кондор рано или поздно очнется, и я понятия не имела, как быстро. Была дорога каждая секунда.

Впрочем, я до сих пор даже не представляла, что стану делать. Все произошедшее в этой проклятой сепаре буквально выбило почву из-под ног. Но медлить было невозможно. Я нашарила взглядом черную мантию Кондора, накинула на плечи поверх рабского платья, запахнула на груди. Прочесала пальцами волнистые от заплетенной косы волосы.

Я пыталась вспомнить все то, что когда-то говорила о Кольерах Пальмира, но пойманной мухой в голове билась лишь мысль о том, что подвижные коридоры были придуманы специально для того, чтобы посетители Кольер никогда не пересекались и не видели друг друга. Это было моим шансом. За все то время, что меня водят здесь по коридорам, я встречала кого-то лишь пару раз. Если повезет — сегодня я не встречу никого.

Я зажала в кулаке навигатор и направилась к двери, но полочка ключа нашлась не сразу, заставив меня почти отчаяться — она была спрятана в потайной нише сбоку. Наконец, замок привычно пискнул, и створка поехала в сторону, выпуская меня в белую пустую прихожую, из которой вела еще одна дверь. Эту открыть не составило труда.

Я понимала одно — спрятаться будет невозможно. Поэтому я должна идти так, будто имею на это полное право — с гордо поднятой головой и выставленным напоказ навигатором. Иначе у меня не будет даже шанса. Я глубоко вздохнула и шагнула в пустой серый коридор. Замерла на мгновение, слушая полную тишину. Сверилась с навигатором и едва не зарыдала от отчаяния: чтобы выйти в нужное место, мне предстояло пересечь все Кольеры и спуститься с высоты на самый низ.

Я активировала таймер, чтобы понимать, сколько времени прошло, и пошла по проложенному маршруту под марш собственного сердца. Нужно верить в удачу. Мне, впрямь, везло. Я четко следовала навигатору, преодолевала повороты, лестницы, узкие пандусы. Сигнал был постоянным и четким. Время на таймере стремительно прибавлялось, а вот расстояние сокращалось ужасающе медленно. Я прошла всего двенадцать минут, но это была лишь одна двадцатая проложенного пути. Был ли пусть короче — зависело только от самих Кольер. Но я понимала и то, что расстояние может и увеличиться, если проклятые коридоры поменяют расположение.

Главное, не паниковать. Говорят, дорогу осилит идущий — осилю и я. Я спустилась по узкой крутой лесенке и вывернула в одну из стационарных сводчатых галерей. Эти галереи служили связующими узлами и всегда оставались на своих местах. Я вышла из-за угла и замерла, едва не вскрикнув: прямо передо мной вполоборота стояли два вальдорца, заложив за спину огромные ручищи. Я едва смогла взять себя в руки, понимая, что промедление равнозначно провалу. Я сглотнула, демонстративно выставила навигатор, задрала голову и пошла, умирая от страха. Уже поравнялась с ними, но продолжала так же невозмутимо идти, с ужасом отмечая, что уже видела эти лица — они были прикреплены к моему тотусу и неоднократно сопровождали меня. Я научилась различать этих вальдорцев.

Все мысли были лишь о том, чтобы не выдать себя. Наконец, вальдорцы оказались позади, но я все еще оставалась в поле их зрения. Я уже видела угол, за который следовало теперь повернуть: главное — добраться до коридоров. Сердце колотилось, отдавалось в ушах. Казалось, вот-вот подкосятся ноги. Я даже не сразу поняла, что слышу голос за спиной.

— А ну, стой!