Измена. Любить нельзя забыть

Горькая правда

Я открыла для себя мир электронных объявлений. Раньше приходилось все ногами или по знакомству, сейчас же можно было найти работу удаленно. По корочкам я давно получила пятый разряд, на шестой даже не замахивалась. Не было сил и времени.

Все казалось так легко, пока не натыкалась на некоторые примечания. Возраст, наличие детей. Я перешагнула порог в тридцать пять лет и была беременна, в теории у меня появится скоро ребенок, а это сразу урезало вакансии. Оставались не самые лучшие варианты с такой зарплатой, что ее едва бы хватило на съем квартиры.

Если я сама себя прокормить не смогу, то как же быть с ребенком? Игорь будто знал, когда наносить удар в спину. У меня развивалась паранойя, потому что с каждой минутой крепла уверенность, что все это — игра, ловкая и мерзкая.

С беременностью мало что изменилось, за исключением того, что спали мы все-таки раздельно: к наставлениям Галины Николаевны Игорь относился к священным скрижалям. Не скажу, что меня это расстраивало. От заверений мужа, что он и его любовница постоянно проверяются на инфекции, становилось еще гадостнее.

Марта так до сих пор и не ответила, поэтому единственным слабым шансом для меня оставалась сестра, но эта призрачная надежда таяла как апрельский снег под жарким солнцем.

— Все еще любишь смотреть на проспект?

Лара, окутав меня сладковатым шлейфом любимых ею жасминовых духов, села за столик и требовательно хлопнула ладонью по своей сумочке. Всегда так мобильник проверяла. Я очнулась от забытья и очистила историю браузера на смартфоне: еще чуть-чуть, и мне начнет казаться, что Игорь за мной следит.

— Да. Наблюдение за толпой меня успокаивает, — рассеянно ответила и заправила прядь волос за ухо. — Издалека люди напоминают муравьев. Как твои дела?

— Ничего, помаленьку. Лечимся, обследуемся. Ищем хорошего физиотерапевта.

— Давай я узнаю? — перевела взгляд на сестру и невольно поймала себя на мысли, что Лара — копия мамы. — Потом позвоню тебе.

— У Игоря будешь разрешения спрашивать? — сестра ловко меня подколола, едко ухмыльнувшись. — Вдруг запретит?

— Он ничего не узнает… Я о нем и хотела поговорить.

Лара будто и не слушала меня. Махнула рукой и подозвала официанта, повернувшись ко мне боком. Да, сестра с возрастом все больше и больше походила на мать. Густой волос, прямой и тяжелый, насыщенного каштанового цвета, легкая россыпь веснушек на белой коже и каре-зеленые глаза. Мне от мамы достались только волосы, да и то они были скорее медного цвета с рыжеватым отливом.

— Удивительно… — Лара, сделав заказ, будто бы вернулась к далекому прерванному разговору. — Что же ты такого хочешь рассказать про своего мужа?

— Он мне изменяет.

Эта новость не прозвучала громом среди ясного неба. Лара лишь вскинула брови, отодвинула в сторону меню и сложила руки на столе. Уткнувшись в меня взглядом, сестра покачала головой:

— Твой Игорь всегда был с приветом. Он только изменяет?

— Что значит только?

— Кира, милая, походы налево — лишь маленькая слабость, с которой легко можно смириться. Есть много других грешков, которые могут разрушить любой крепкий брак.

— Ты предлагаешь мне просто закрыть на это глаза? — опешив от услышанного, поперхнулась воздухом. — Просто смириться?

— А что тебя так удивляет? — Лара деланно повела плечами и подперла подбородок рукой, продолжая сверлить меня взглядом. — Ты ведь закрывала все это время глаза на своего муженька, а тут тебе бревно попало в лицо, и ты не знаешь, что делать?

Сестра на слова не скупилась. Каждой фразой она хлестко отрезвляла меня, будто наотмашь отсыпая пощечины. Словно Лариса ждала этого момента очень и очень давно, когда сможет оправданно и безнаказанно высказать всю правду.

Скажи она мне это на месяц раньше, я бы ее и слушать не стала. Теперь же приходилось сидеть и краснеть, чувствуя, как начинают болезненно пунцоветь щеки и кончики ушей.

— Он всегда был мразью. Для него люди — грязь на ботинках! Деньги, деньги, деньги… Ты даже не помнишь, что он в загс тебя потащил только после продажи квартиры. А его мать? — Лара будто карт-бланш получила. — Он любит только себя.

— Ты…

— Что я? Я не такая, как ты, Кира. Ты вся в мать. Размазня бесхребетная. Об тебя все ноги вытирали всегда, а тебе все божья роса! Когда Егор только руку на меня поднял, я его сразу сковородкой остудила. Мы с ним не то что соль, мы… — Лара распалилась, изливая мне все, что накипело. — Пережили это, только я не молчала. А ты терпишь, молчишь и сглатываешь любую обиду. Будто все так и должно быть. Никогда не уйдешь от Игоря. Будешь терпеть все. Да и куда? Ты за все это время стала изнеженной. Деньги, спокойная жизнь в болоте для тебя важнее. Будешь жить и терпеть.

— Я работу ищу! — возразила, набирая побольше воздуха. — И от Игоря уйду. Точка.

— Тогда уходи поскорее, чтобы хлебнуть сполна и к родам иметь полный мешок ощущений. Потом твой Игорь извинится, подарит миллион алых роз и пообещает вагон и маленькую тележку всякого. Ты растаешь, захочешь стабильности и сытости и вернешься к нему. И на этом все кончится.

— Зря ты так обо мне думаешь. Очень зря…

— Не зря, Кира, — Лара склонилась и поманила меня пальцем. — Мать начала пить вместе с отцом, вместо того, чтобы лечить его или уйти. А ты примешь Игоря со всеми его любовницами и детьми.

— Детьми? Нет, — яростно мотнула головой. — Никаких детей!

— Молодец, Кира, продолжай верить этому козлу. Пусть у тебя продолжают радостно ветвиться рога на голове. Будь уверена, что тебе и твоему ребенку не достанется ничего. Ты такая вялая нюня, да еще доверчивая. Дашь тебе пустышку, скажешь — конфета, ты и рада обманываться. Жизнь тебя ничему не учит, — взяв у официанта кофе, Лара сразу приложилась к чашке и яростно выдохнула. — У Игоря не одна любовница и уже точно есть дети. Или будут. Ты готова делить с кем-то не только кровать, но и кошелек и бизнес? Готова? Тогда позвони мне, когда окажешься на улице.

— Лара, ты правда считаешь, что я такая? — только и смогла, что сдавленно переспросить. — Такая?

— Ты плохая копия нашей мамы. Должен же был хоть кто-то тебе когда-то правду сказать. И не жди, что я тебя так ласково под крылышко приму. Мне хватило спасения мамы и того, что в итоге получилось. Больше я в Робин Гуда не играю. Сама выпутывайся из своего дерьма.