Измена. Любить нельзя забыть

Кроличья нора

Бисквит не поднимался.

Экспериментируя над тортом для конкурса, я заодно отвлекалась и проветривала свою голову, в которой было слишком много дурных мыслей. Проснувшись сегодня утром, я решила, что оставлю Игоря в покое, отдам ему все деньги. Но вот близилось время обеда, и я все чаще задумывалась о том, что бой, все же, нужно дать. Меня не столько трудности смущали, сколько одиночество. Одной пройти через все это… Сергей Александрович, конечно, альтруист высшей пробы, но вряд ли он сможет вести несколько дел одновременно. Так как тогда быть? Заканчивать это и браться за то? Платить ему бартером? Тортами? На ближайшие два или три года погрязнуть в судебных дрязгах? Вот чем славились все госструктуры, так это своей бюрократией.

Выдохнула и прогнала плохие мысли, затем склонилась к старенькой плите и начала злиться:

— Зараза! Почему ты не поднимаешься? Ведь всегда поднимался…

Я решила попробовать шифоновый бисквит сделать, заодно добавить к смородиновому крему немного мяты, совсем чуть-чуть, чтобы был приятный холодок, без горечи. Весь торт у меня сводился к тонкому балансу, который сложно было соблюсти. Как и в жизни: я балансировала, не зная, к какому краю идти.

— Да что с тобой не так?

Я приоткрыла дверцу и попробовала спичкой бисквит, сложилось впечатление, что я вилы в глину втыкаю. Заготовка выходила клеклой, похожей на кусок пластилина. Где-то напортачила с рецептом, только где?

Да, Руслан прав: я совершенно не волновалась перед конкурсом. Но ведь это не значит, что нужно все провалить?

Руслан написал, что подъедет к четырем. У меня оставалось еще часа три, чтобы доделать свой небольшой торт и убрать в холодильник, чтобы он настоялся. Заодно и немного отдохнуть, потому что лимит отгулов закончился. Завтра на работу выходить на весь день. Руслан предупредил, что придется прыгать с места в карьер и впахивать по полной. Так что скоро у меня не останется времени для глупых страхов и идиотских мыслей, потому что отстояв две смены у плиты, не будет сил даже помыться.

Решив не тратить время, вытащила неудавшийся бисквит и потянулась за второй формой. Новую порцию теста вымешивала яростно и раздраженно, четко соблюдая все пропорции. Сначала смешала сухие ингридиенты: мука, сахар, соль и разрыхлитель, сушеные цветки лаванды. Затем в отдельной посуде в ход пошли яичные желтки, теплое молоко и сливочное масло, взбила и добавила к сухой смеси. Белки взбивала до мягких пиков вместе с сахаром и ванилью. Все соединила, еще раз взбила и отправила в новой форме в духовку.

Отряхнув руки, стала грешить на то, что в первый раз плохо отделила белки от желтков.

Я как раз решила проверить крем, как в дверь постучали. Замерев с венчиков в руке, удивилась: кого это нелегкая принесла? Квартирная хозяйка не так давно писала, не должна она прийти. Соседи?

В дверь снова постучали, только грубо и настойчиво. Немного растерялась и к входной двери стала идти крадучись. Осторожно приподняла шторку на глазке и посмотрела на лестничную площадку.

Стучались двое откровенно пугающего вида. Этих мужчин я видела впервые. Никак не реагируя на их стук, я держала руку на дверной ручке. Вскоре и ее подергали.

— Ладно, звони в соседнюю.

Я прислушивалась к разговору, ничего не понимая. Неужели та женщина вовсе не хозяйка квартиры? Теперь ко мне пришли коллекторы, или кто еще похуже. Скоро стало понятно, что в точку понял второй вариант.

— Добрый день! Кто вы и что вам нужно?

Соседка дверь открыла, правда только на цепочку, потому что я услышала ее звяканье. Мужчины тут же перешли к делу:

— Не видели эту девушку?

— Из полиции… — соседка недовольно пробормотала. — Нет, не видела.

— А из этой квартиры?

— Тамаровна? Да как ее мать Богу душу отдала, так она тут и не появляется. Даже за коммуналку не платит, долг скопила. А нам теперь за воду рассчитываться. Разве это дело?

— Так вы точно эту девушку не видели?

Жадно прилипла к глазку, пытаясь разглядеть фотографию, которую они показывали. Смогла различить только огненно-рыжие волосы, совсем… совсем, как у меня.

— Может, вспомните?

— Может, вы еще раз свое удостоверение покажите? А то плохо разглядела, так быстро его убрали.

Больше неизвестные не стали задавать вопросов и стали спускаться вниз. Я стояла у глазка, пока эти двое не скрылись из виду. Соседка же продолжила бурчать:

— Тоже мне, полиция. Что я, нашего участкового Федю не знаю? Надо позвонить ему… Девушку они ищут. Да в нашем подъезде за этот год столько жильцов поменялось, разве упомнишь их?

Соседская дверь обнадеживающе лязгнула. Наслаждаясь тишиной, я все ждала, что эти двое вернутся. Простояла так минут двадцать, если не больше, вздрагивая от каждого шага и тени на лестничной площадке.

Каким-то образом Игорь узнал, где я живу. Дом? Улица?

Теряясь в догадках, выдыхала, что дом старый и камер наблюдения тут нет, как в новостройках. Но на всякий случай мне надо было бы как-то подстраховаться. Парик, что ли, купить.

Меня так трясло, что я никак не могла успокоиться. Если бы я не спросила, не посмотрела и просто, как обычно, открыла бы дверь? Что было бы тогда? Оле пришлось бы все психиатрические больницы нашего региона обзванивать? Или что?

Сердце колотилось, во рту пересохло. Бисквит хорошо поднялся и теперь спокойно выпекался, пока я решила провести ревизию холодильника. Оставался коньяк для пропитки. Никогда его не пила, но сейчас мне хотелось как-то расслабиться, резко. Налила себе треть кофейной кружки, тихонечко выпила, жмурясь и кашляя. Пряное тепло разлилось по телу. Прижав кулак ко рту, села на табуретку и потянулась к телефону, чтобы написать Руслану адрес.

Похоже, прогулка отменяется.

Кроме Оли никто не знал, где я живу. Но Оля вернется не скоро, а так… Хоть кто-то тело найдет, если что. Пока ждала ответ Руслана, налила еще чуть-чуть коньяка. От жуткого страха алкоголь почти не чувствовался, а мне понравилось, как отключалась голова…