Измена. Любить нельзя забыть

Холодное блюдо

Теплая ладонь Руслана поглаживала мое бедро. Я же, пытаясь отдышаться, таращилась на потолок и пыталась казаться валенком: мне нужна передышка. Руслан потянулся к телефону, смерив меня довольным взглядом.

— У нас есть еще пара часов, прежде чем мне нужно будет ехать.

— А ты не едь, — прикрылась простыней и перевернулась на бок. — Не едь, останься. На эту ночь и на следующую, и потом… Навсегда. Слышишь?

— Я бы не уехал, но не могу оставить своих ежиков без присмотра. Тебя нет, меня нет… Марта крахмал от муки не отличит. Я ненадолго, просто проверю и вернусь… — Руслан тоже перевернулся на бок и притянул меня к себе, что нежно поцеловать в шею. — Таким щедрым предложением, я, конечно же, воспользуюсь. Глупо упускать… возможность…

Сама не поняла, как оказалась под Русланом. Сопротивляться было бесполезно: не хотела и не могла. Просто наслаждалась моментом. Невесомые, очень ласковые и нежные поцелуи. От них сразу же покрывалась мурашками. Чуть дрожа, выгнулась всем телом и запрокинула голову. Руслан едва ли не с рыком впился губами в самую нежную часть шеи, у ключицы. Зарываясь пальцами в мои волосы, умудрялся шептать разные милые глупости. Я же улыбалась и не думала ни о чем.

Горячее дыхание обожгло плечо, а затем и грудь. Руслан, стиснув меня обеими руками, опускался все ниже. Кожа под его губами просто горела. Прикусывая губы, металась по подушке, боясь того, что будет дальше.

В постели ни я, ни Игорь никогда не были такими уж пуританами, но у нас чаще всего ограничивалось чем-то обычным, скучным. Уж тем более как-то не задумывались об общем удовольствии, понятно почему.

Было немного страшно от того, что будет дальше. Теплые ладони Руслана скользнули по моей груди, уделив внимание и ей. Поигравшсь с сосками напоследок, прошлись по животу. Я даже вздрогнула, когда ощутила мужское дыхание чуть ниже пупка.

— Только не говори…

— Нет, — я хрипло перебила Руслана и качнула головой. — Не так все плохо.

— Тогда почему ты дрожишь?

— Не знаю, — вспыхнула и прикрыла лицо руками, заодно и плечами пожала. — Не знаю…

— Это слишком мило! Прости, но теперь ты меня точно не остановишь.

Я даже охнуть не успела. Заливаясь краской теперь уже не только от стыда, но и от удовольствия, не знала, куда деть руки. Если бы Руслан не держал меня мертвой хваткой, я бы уже куда-нибудь укатилась. Вытащила подушку из-под головы и прижала ее к лицу.

Кричать в нее было намного проще и приятнее. Руслан творил что-то невообразимое. От этой влажной и настойчивой ласки все тело горело и почему-то хотелось свести ноги. Никак не думала, что я там такая чувствительная.

Когда же Руслан к языку добавил пальцы, я просто взвыла. Грызла подушку и прижимала ее к лицу еще сильнее. Держаться больше не могла. Жар и немота в теле стали тягучими, почти парализующими. Едва дыша, сама двигалась навстречу пальцам Руслана, которые дарили незабываемое удовольствие.

Протяжно застонав, обмякла и перестала сопротивляться. Меня уносило куда-то на мягких и плавных волнах. Руслан стянул с моего лица подушку и утер его, смотря на меня с очень ехидной насмешкой.

— Впервые вижу такой странный способ самоубийства!

— Перестань… — фыркнула и устало улыбнулась. — Я не пыталась позорно бежать, ты меня на лопатки уложил.

Поднявшись выше, Руслан вдруг прижался щекой к моей груди, да так и остался. Мне с непривычки было немного тяжело. Запустив пальцы в жесткие светлые волосы, я гладила Руслана по голове и почти мечтательно мурчала. Очень спать хотелось. С непривычки такой частый и бурный секс делал из меня тряпку.

— А ты не думал, чтобы все бросить? Уехать куда-нибудь?

— В деревню к козам? — от низкого голоса Руслана у меня внутри все вибрировало. — Или хочешь на песок к морю.

— Не знаю… Просто задумалась: что будет, если уехать. Оля вон по всей стране успела прокатиться, а я дальше области нигде и не была…

— Ты хочешь уехать или просто отдохнуть?

— Интересный вопрос, — потрепала волосы Руслана. — Дай подумать… Я… Я хочу желе со сливками и вишневое пиво. Вот это точно хочу!

— Где же я тебе это возьму среди ночи? Да и сворачиваться надо, который день мы с тобой лауреатство отмечаем? Так нас все потеряют…

— Не потеряют. И мы вчера выходили за молоком и хлебом.

— Кстати… У нас есть молоко и хлеб. Могу порадовать тебя в пять утра только сладкими гренками? Это сойдет?

— Давай все, на голодный желудок плохо засыпается.

Пока Руслан сползал с меня, а потом с кровати, я тоже потянулась к телефону. Звук давно выключила, так что сообщения от Оли прошли мимо. Она писала мне в одиннадцать вечера, пока мы с Русланом испытывали кровать, а затем и диван на прочность.

Я зевнула и смахнула пальцем по экрану. Оля долбилась в мессенджере, слала тонну сообщений. Нахмурившись, попыталась вчитаться, но ничего не поняла, пока не пролистнула все в самое начало и не наткнулась на видео. Поставила громкость на минимум и принялась слушать. С каждой секундой мое лицо вытягивалось все сильнее и сильнее. К горлу подступил ком, а глаза были на мокром месте. Не сдержавшись, всхлипнула и разревелась.

— Слушай, тут у тебя еще остатки корицы… Или ты не любишь?

Руслан стоял в проеме в одном фартуке и таращился на ревущую меня. Он ничего не понимал:

— Кира, что стряслось?

Я прибавила звук, чтобы было слышно интервью на местном телеканале. В студии сидел Игорь, отвечал он на личные вопросы. Обо мне тоже. Он уделил мне три минуты, смешав с грязью. Разве что сумасшедшей и бешеной сукой не назвал.

Из слабого динамика доносилось: “У нее проблемы с головой, с психикой. Она неуравновешенная. Много раз бросалась на меня с предметами, поэтому нам пришлось развестись. Но Кира простить этого не может, поэтому донимает звонками и шантажирует меня. Угрожает лишить бизнеса и денег. Я боюсь за свою жизнь…”