Измена. Любить нельзя забыть

Бракованная

Я оставила сообщение Марте, трубку она не брала. У меня всегда был мягкий и нерешительный характер. Чтобы сделать решительный выбор, нужен был стимул. Очень мощный стимул! Так страшно было рушить то, что выстраивалась так долго. И я понимала, что сама виновата в том, что у меня нет крепкого тыла. Но кто же мог подумать, что он мне понадобится?

Дома было все по-прежнему. Даже пахло корицей, я всегда любила натуральные специи и держала их в особых коробочках. В животе закрутило, но не от голода. Я могу стараться, печь что угодно, но все равно буду не нужной. До сих пор не могу понять, зачем Игорю такой бракованный инкубатор? Ладно, если бы я детей рожала год за годом, мне бы тогда, может быть, не было бы никакого дела до измен мужа. Но я не могу родить так легко. Так сильно любит?

Какая-то извращенная любовь.

— О! Вернулись!

У меня ноги подкосились от этого голоса. Я рухнула на пуфик, даже не пытаясь ухватиться за что-нибудь. Игорю повезло: у него не было тещи. Чего нельзя было сказать обо мне, свекровь досталась дай Боже. Сколько раз она пыталась нас развести, а Игорь не поддавался.

— Мама!

Игорь поставил мою сумку, разулся и не без удовольствия оказался в тесных и душных объятиях своей матери. Властная женщина, рано оставшаяся вдовой, она была Железным Феликсом в юбке. Получая деньги от горячо любимого сына, хорошо выглядела и стремилась быть настоящей дамой. Модная стрижка, волосы благородной платиновой седины, моложавое лицо. Фигура неплохая, потому что от скуки свекровь не вылезала из спа и фитнес-залов.

— Привез Кирочку домой? Как вы?

Низкий гортанный голос сочился елеем, обволакивал меня и стекал на пол. Мне хотелось отряхнуться, но я ощущала себя мухой, попавшей в сети.

— Все в порядке?

Меня пронзило колким взглядом голубых глаз — это у них семейное. Я затравленно смотрела на свекровь, которую у меня язык не поворачивался называть мамой. Нет, она мне не мать, а я ей не дочь. Я самый главный враг, она не упускала ни одной возможности, чтобы ткнуть меня носом и не показать, чего стою.

— Да, скрининг будет через две недели. Узнаем, кто у тебя будет: внук или внучка.

Свекровь от такой новости улыбнулась, но вымученно, будто набрала полный рот едких лимонов. Всплеснув руками, подошла ко мне. Настал черед объятий для меня. Терпкий сладкий запах, очень тяжелый, почти перченый вызвал приступ тошноты. Осторожно касаясь плеч женщины, ждала, когда она меня деланно поцелует, почти воздушно, и отпустит.

— Ай, ты опять поправилась!

Меня ущипнули за бок, да так по-хозяйски, словно кусочек от опары пытались отхватить. Я поморщилась, но виду не подала. Бесполезно было объяснять, что мне, худощавой от природы, пришлось платить свою цену за беременность. Гормональная терапия имеет свои последствия. Стоит мне перестать ее принимать, как вес вернется в норму. Галина Николаевна объясняла, что это даже и не жир скорее всего, а отеки, которые никак не проходят. Да и десять килограмм для моего роста — не так уж много, я не была уж такой маленькой, просто рядом с Игорем казалась такой.

— Опять тортиками стресс заедаешь?

Улыбнувшись, решила не вступать в полемику. Все равно я ничего никому не докажу. Я так и останусть подурневшей, пополневшей неудачницей, которая сидит на шее Игоря.

— Слушай, Кира. Тебе и правда стоит есть меньше хлеба. Вы не обсуждали с врачом диетическое питание?

— Мы обсуждали с врачом план лечения. Диета в этот план не входит.

— Не зря природа такие препоны ставит. Если не дано, значит не дано. Я вот Игорем забеременела быстро… — сделав очередной выпад в мою сторону, свекровь переключилась на своего сына. — Я там приготовила свежий суп. Пойдемте, накормлю вас.

Игорь ушел мыть руки, а свекровь торопливой пташкой метнулась на кухню. Я же, продолжая приходить в себя, сидела на пуфе и переваривала очередную порцию любви. Это уже стало своеобразной традицией, наши такие словесные перебранки. Игорь никогда в них не вмешивался, не защищал меня. Предпочитал переждать. Я всегда видела в этом уважение к матери и благодарность за то, что она вместе с мужем в свое время выделили Игорю изрядную сумму для открытия своего бизнеса.

Но я в их бизнес-план никогда не вписывалась, нужно честно это признать. Сначала я была без роду-племени, потом обвинения перешли в русло “ни кожи, ни рожи”. После я стала трудоголиком, плохо заботилась об Игоре, потом стала неумехой. Финалом была моя ущербность — я никак не могла забеременеть, лишний вес стал вишенкой на торте. Хотя я всего лишь перешла из сорок четвертого размера в сорок восьмой, но каждый раз меня тыкали во все это, навязывая очередные комплексы. Тыкали меня без опасения получить отпор. Лариса никогда не лезла в мою семейную жизнь, а Игорь соблюдал нейтралитет.

Последняя капля. Она переполнила чашу, выплеснула все обиды и позволила мне посмотреть на все другими глазами. Исчез ореол идеальности вокруг Игоря, я уже не казалась такой плохой на его фоне.

— Кира, где ваши красивые тарелки? Почему вы едите из непонятной ерунды? Когда ты уже поймешь, что стол — лицо квартиры?

Алла Эдуардовна еще много чего говорила, полностью оправдывая свое высокое звание свекрови. Я же слушала и трезвела. Не понимала только одного: зачем Игорь женился на мне?