Измена. Любить нельзя забыть

Новая реальность

Меня будил мерзкий запах: смесь антисептика и хлорки. Так, за небольшим исключением, пахла больница. И, судя по едкости, я попала не в частную, а во вполне обыкновенную.

С трудом разлепив глаза, плохо помнила, что произошло. Скосила взгляд и рассмотрела надпись на вставке из толстого стекла на двери. Читала задом наперед. Реанимация. Красные буквы впечатывались в мое сознание, пробуждая отголоски воспоминаний.

Алла Эдуардовна. Лестница. Полет.

Попыталась привстать, но тело тут же пронзило болью. Охнув, смогла дотянуться до кнопки звонка, покрашенной той же краской, что и стены. Нажалась с трудом, зато потом почти сразу я услышала шаги в коридоре. Дробные и быстрые.

Ко мне в палату забежала медсестра. Первым делом проверила показания приборов, а уже потом обратила на меня внимание. Убедившись, что данные в норме, заботливо склонилась ко мне.

— Что-то случилось?

— Я… не узнаю это место.

— Последствия наркоза, наверное. Вас привезли вчера. Ничего не помните? Тут вас ждут… Муж и из полиции.

Едва я услышала про Игоря, как непроизвольно дернулась и вдруг впилась пальцами в хрупкое запястье смуглой медсестры. Вглядываясь в ее карие глаза, зашептала:

— Не надо мужа!

— Хорошо, успокойтесь. А с полицейским поговорите?

Вместо ответа кивнула и вновь посмотрела на толстое стекло: мне показалось, что там маячил силуэт Игоря. Стиснув зубы, замолчала, позволяя медсестре что-то пометить у себя в карточке и выйти, чтобы позвать полицейского. Голос Игоря я и правда слышала, мой муж с кем-то громко спорил. Похоже, с той самой медсестрой. А в это время ко мне в палату юркнул молодой вихрастый парнишка, которому сложно было дать и двадцать лет. Если бы не форма и погоны, так бы и подумала. Поправив сначала сползшие с переносицы очки, он нервно натянул падающий с плеч халат и принялся с треском открывать папку для документов.

— Ларцева Кира Владимировна?

— Да, — хрипло ответила и добавила, — закройте дверь, пожалуйста.

— Конечно! — парнишка спохватился и успел захлопнуть створку двери прямо перед самым носом Игоря. — Так лучше?

— Гораздо, — я кивнула и натянула видавшую виды простыню повыше. Меня начало знобить.

— Вы поступили в городскую больницу номер семь вчера в семнадцать сорок девять с сильным кровотечением. Соседи видели, как вы спорили на лестнице со своей свекровью, Ларцевой Аллой Эдуардовной. Так что же вчера произошло? — достав какой-то бланк, парнишка, забыв представиться, уселся коршуном на свободный стул и вытаращился на меня, как сова на мышь. — Это она вас толкнула?

— Нет, — я еще плохо соображала. — Может и она… Я не помню. Голова очень сильно болит.

— Да, мне уже сказали, что у вас кроме выкидыша, растяжение связок на правой ноге и легкая черепно-мозговая… Полная медицинская справка.

Если бы я не лежала, то точно бы упала. Я услышала только «выкидыш». Полоснуло болью по всему телу. Хрипло вздохнув, сжала кулаки и сцепила зубы.

Хотелось выть.

— Что с вами? Позвать врача?

— Не надо, — еле слышно ответила и мотнула головой.

— Эти следы на лице — результат падения? — парнишка продолжал допрашивать меня.

— Простите, вы не сказали, как вас зовут.

— Конечно, Кольский Егор Андреевич. Лейтенант полиции, дознаватель.

— Егор Андреевич, давайте сделаем так… Не для протокола. Я вам расскажу, как было, а вы честно ответите мне на вопросы. А там решим, что писать.

Такое мое предложение сначала было принято в штыки, но только сначала. Я начала говорить лишь тогда, когда полицейский отложил ручку.

— Позавчера меня избил муж. Ударил по лицу несколько раз. Результат вы видите сами. Так вот, что может грозить ему, если я и правда сниму побои?

— Если не было сотрясения, то есть тяжкого вреда здоровью, то штраф. Тысяч сорок, — дознаватель пожал плечами.

— Прекрасно, — я нервно хихикнула. — Прекрасно!

— Арест до пятнадцати суток и общественные работы.

— А потом он вернется и либо сделает меня инвалидом, либо и вовсе убьет…

Парнишка смутился и замолчал, весь его энтузиазм улетучился. Это и правда звучало смешно. Игорь и сорок тысяч, да еще общественные работы. Он наймет лучшего адвоката, который докажет, что это я сама напоролась на кулак Игоря несколько раз.

— Случай с лестницей? Вы точно уверены, что ничего не помните? Это уже тяжкий вред здоровью. Если есть умысел, то тут точно уголовный срок.

Я смотрела на этого прыткого юношу. Мне правда хотелось верить, что он — глас закона. Но перспектива того, что меня саму же выставят виноватой, отрезвляла. И в то же время…

Меня засасывало в пустоту. Горевать о потере хотелось все меньше. С безысходностью и болью, я начинала чувствовать что-то другое. Апатия сменилась пониманием: теперь будет намного проще. Я не беременна, больше не беременна. Игорь отстанет. А если заявлю на них, так быстрее разведут. И не буду ничего просить, пусть подавятся, не нужны мне их деньги, лишь бы меня в покое оставили.

— Хорошо. Свекровь дала мне пощечину, потому что я хотела уйти от ее сына. Поэтому и упала, хотя она пыталась меня поймать. Муж же избил, когда я сказала, что не хочу жить, деля и его, и постель с другой женщиной, которая, к тому же, беременна от него.

— Вы уверены? Именно так все и было? — полицейский мягко уточнил, смотря на меня с легкой полуулыбкой. — Слово в слово?

— Теперь отговариваете меня? — отвела взгляд и сморгнула непрошенные слезы.

— Нет, просто убеждаюсь, что вы не только уверены, но и знаете, что делаете.

— Да, знаю, — решительно кивнула: назад дороги нет. — Мне рассказать подробнее?

Полицейский взялся за ручку, а мне пришлось все детально рассказать. С каждым словом становилось все легче. Я примирялась с новой реальностью, понимая, что теперь все будет иначе.

Криво расписавшись в протоколе, осторожно перевернулась набок и ухватилась за подушку. Едва дверь за настырным полицейским закрылась, я разревелась. Плакала молча, глотая едкие слезы. Лицо почти сразу покраснело и опухло.

Аккуратно дотронулась рукой живота и завыла, грызя угол подушки. Даже думать о случившемся было больно.

Я потеряла самое дорогое. И только эта потеря отрезвила и красной линией очертила другое, самое явное желание.

Я очень хочу жить.