Измена. Любить нельзя забыть

Тормоз

НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ НАЗАД

— Игорь, как думаешь, а если сделать вот так?

Я, колдуя над очередным произведением кондитерского искусства, улыбнулась и посмотрела на мужа. Работа впервые за долго время кипела в моих руках. С наслаждением окуналась в ароматы нежных бисквитов, тонула в запах пряной пропитки и свежих фруктов и ягод. Слизнув остатки крема с пальца, игриво посмотрела на Игоря. Тот снова сидел в своем ноутбуке, изредка отвлекаясь на рабочий телефон.

Скоро открытие третьего ресторана. Дела шли очень хорошо, хотя кредит все равно пришлось взять. В этот раз Игорь хотел открыть все помпезно и с шиком, пригласить звезд и многих известных людей.

— Этот торт станет настоящей изюминкой. Попробуй!

— Кира, золотце, Корней лучше тебя разбирается в тортах. Он уже все продумал и давно разработал технологички. Я попробовал все.

— Да? — я несколько озадаченно посмотрела на свой торт. — Почему меня не позвал?

— Не думал, что тебе это будет интересно.

— Игорь, я девять лет была шеф-кондитером в “Метрополе”. Именно я вывела наши десерты на новый уровень. До сих пор ты в обоих ресторанах использовал мои наработки!

Возмущение во мне бурлило. Возмущение и разочарование. Как только врач на очередном обследовании сказала, что мой поезд может уйти, я отодвинула на задний план работу и рестораны. Мне было тридцать два, казалось, что вся жизнь впереди, и я успею еще родить. Диагноз прозвучал приговором: либо рожаю в ближайшее время, либо не рожу никогда. Игорь меня поддержал и сказал, что возьмет все на себя.

— Я не умаляю твоих заслуг. Просто ты немного отстала, заржавела. Корней недавно был во Франции, привез много новых техник и рецептов. Стажировка не прошла даром.

— Если я не была на стажировке во Франции, то я плохой кондитер? Так что ли?

Игорь не выдержал. Снял очки, закрыл ноутбук и отодвинул его от себя, затем встал и с улыбкой посмотрел на меня.

— Кира, тебе нужно о другом думать. О ребенке, помнишь? А рестораны уже моя проблема. “Метрополь” не умер после твоего ухода. Уверен, что с Корнеем у нас все будет на высоте. Никто не жаловался до этого…

— Что значит не жаловался?

Я замерла возле торта, уже как-то без энтузиазма поглядывая на свежие взбитые сливки и россыпь голубики и ломтики лимона. Все мое довольство и напор утихли. Теперь я смотрела на торт как на лишний элемент.

— Корней уже давно всем занимается. Он заменил почти все твои рецептуры, оставил только медовик с перцем, и то потому, что его очень часто спрашивают. Это своеобразная визитная карточка “Метрополя”.

— Ясно…

Если Игорь решил, то решил. Спорить с ним было бесполезно. Хоть мне и нельзя было много сладкого, но сейчас я чисто из упорства взяла тарелку и отрезала себе самый большой кусок. Шифоновые бисквиты, заварной крем и смородина. Я думала, это будет сочный кусочек лета в “Метрополе”. Заедала тортом неприятный осадок и молчала. Игоря всегда бесило, когда я так делала, начинала играть в молчанку. Но это была не игра, а самая настоящая обида.

— Дай догадаюсь, — от моего молчания в Игоре проснулось раздражение. — Ты затеяла все ради Лары?

— Нет, я правда тебе хотела помочь.

— Я тебе еще вчера сказал, что денег на операцию у нас нет…

Муж продолжал бухтеть, правда, теперь он вновь открыл ноутбук и погрузился в работу. Затем и вовсе вернулся к телефону, пытаясь там что-то найти.

— Деньги нужны не на операцию, а на препараты. Операцию им сделают по квоте, а вот таблетки нужно самим покупать. У Лары таких денег нет, как и у Никиты.

— Он же мужик, пусть зарабатывает, — Игорь мрачно парировал. — Прежде чем рожать детей, их нужно чем-то обеспечивать. И я тебе объяснял: не собираюсь рисковать тобой и нашим будущим ребенком ради какого-то чужого.

— Но я ведь еще не беременна?

— Вдруг уже? — Игорь нацепил очки на нос и недовольно посмотрел на меня. — Просто не знаешь об этом. Нам нужны будут деньги на гормоны или на что-то еще, а мы их отдали твоей сестре.

— Это не такие деньги, — я жевала кусок торта и понимала, что точно не влезу в свое любимое платье. В таком количестве сладкое точно отложится и на боках, и на животе. — Не миллионы. Игорь, они моя семья.

— Нет, Кира, твоя семья — это я. Твоя сестра никогда не пылала к тебе сильной любовью, поэтому не понимаю, с чего вдруг ты так рьяно пытаешься ей помочь.

— Она сделала самое главное, Игорь, не сдала меня в детдом. Ты должен это понимать.

— Кира, не начинай, прошу. Эти скандалы только нервы треплют, давай найдем другой повод для ругани…

Лара просила не так много по-нашим меркам — восемьсот тысяч, но Игорь упорно твердил, что все деньги в бизнесе, скоро открытие ресторана и лишней копейки у нас нет. Есть только то, что он выделил мне на лечение, на гормоны, без которых я уже плохо себе представляю свою жизнь.

— Ты просто не понимаешь, что такое потерять ребенка, — стиснув зубы с каким-то отвращением посмотрела на свой торт. Бисквиты получились на редкость нежные, все буквально таяло во рту. — И потерять не… зародыш, а уже родившегося ребенка, которому не один день.

— Я их прекрасно понимаю, Кира, но мы не благотворительный фонд.

— А то, что я заработала?

— Не смотри на меня волком! — Игорь снова психанул. — Все, что ты заработала, ушло на тебя же. Нет, если у тебя есть какие-то накопления… Можешь их отдать Ларе. На этом все, разговор окончен! Мне важна ты и твое здоровье, а не внук твоей сестры. Знаешь ведь, что у нас и так кредит, ссуда… Что все это сложно! Кира, прошу, не мотай мне нервы понапрасну. Это сделают без тебя в СЭС и налоговой, а еще есть потребнадзор. Да и много других ртов, которые тоже кормить нужно. И твои вкусные торты тут не в счет.

Игорь так разнервничался, что с треском захлопнул ноутбук, вскочил на ноги и буквально вылетел из столовой к себе в кабинет. Дверью грохнул так, что чуть потолок не обвалился мне на голову. Глотая слезы, я придвинула себе целый торт и начала его есть ложкой, чуть ли не давясь. Заодно думала, что можно продать или заложить, чтобы помочь Вере.

Только у меня ничего не было. Ничего своего.

Неприятно это осознавать после восемнадцати лет брака. Кажется, Игорь прав. Я могу только смириться.