Измена. Любить нельзя забыть

Игры разума

Я лениво помешивала крем и старалась не пропустить нужный момент. Венчик позвякивал, когда касался стенок сотейника. Поглядывая то на часы, то на индикатор температуры, то на сам крем, почти не слышала того, что творилось вокруг.

Закрылась в себе. Руслана сегодня не было, он куда-то отлучился. Дела или что, уж не знаю. Ваня держал все в своих руках, как мне казалось. С тестом я уже давно закончила, поэтому помогала с кремом. Вернее, делала грубую заготовку, потом все до ума Ваня доводить будет.

Руки болели адски, иногда мне казалось, что та часть ладони у запястий просто взорвется, либо я протру кожу до кости. Монотонная грубая механическая работа изо дня в день постепенно делала меня сильнее, но жить приходилось через боль.

— Чего ты копаешься?

Ваня, напоминающий черта, грубо оттолкнул меня от плиты и принялся проверять крем. Я делала его на совесть, это читалось по лицу мужчины, он никак не мог найти что-либо, к чему бы придраться. Рыкнув что-то невразумительное, подошел к холодильнику. Зря он искал что-то, что могло бы кинуть на меня тень.

Руслан не был паинькой, чихвостил он меня хорошо, методично приучая к порядку и к тому уровню требований, что установлены у него на кухне. Чистота, точность, аккуратность. Все было расставлено по полкам, промаркировано, проверено, накрыто пергаментом или пленкой. А сегодня утром, открывая кухню, потому что Ваня опоздал, я еще и продукты проверяла.

— Где сливки?

— Какие сливки? — вернулась к крему и плохо улавливала связь заварного крема со сливками. — Ты про что?

— Тут в банке были сливки… Больше литра!

— Они скисли.

Ваня говорил про те самые сливки, которые я вытащила из холодильника. Несмотря на то, что с Мартой мы хорошо общались, на кухне я не заводила друзей. Работала спокойно, но отчужденно. Не скажу, что и повинность отбывала, но после поступка Игоря мне сложно было быть прежней, быть душой кухни, тем более, что душой, сердцем и мозгами тут был Руслан, а вовсе не я.

Его, к тому же, уже который день не было. Не знаю, что у него случилось, но он появлялся только утром, мельком все проверял, просил Марту о чем-то, пробегался по залу и уезжал. Ваня был за главного, а у него какой-то кризис назревал, поэтому он стал слишком халатно относится к своим обязанностям.

— Они не могли скиснуть!

— Могли, если вечером стояли на столе.

Я лично видела, как сливки стояли недалеко от плиты. Ваня их сам достал, а когда уходила — их в холодильник никто прятать и не собирался.

— Ты что, вылила их? — Ваня взвился. — Да?

— Нет, я просто поставила их на списание. Как и кое-что другое из молочки и старые заготовки, которые никто не заметил.

— Руслан нам голову снимет за это! — Ваня распсиховался так, что начал на меня кричать. — Ты просто ничего не понимаешь. Где все? Там? Сам все проверю…

То, что Ваня обозвал меня дурой я тоже услышала, но и ухом не повела.

Работа сейчас была смыслом моей жизни, мне очень хотелось поймать тот задор, зажечь огонь. Но изменить отношение, отделаться от ощущения рутины не получалось.

— Нормальные сливки! — Ваня громыхнул подносом. — Зачем ты выставила их на списание? И почему посуда стоит тут?

— А где она должна стоять? — я спокойно возразила. — Там, где ты ее вчера оставил? Я ее с утра перемывала.

Никогда нельзя ставить посуду на уровне пола. Это логично и понятно, но Ваня, наверное, слишком погрузился в свои проблемы. Я убрала формы, подносы и поддоны с нижней полки стеллажа, перемыла все и переставила туда, где нашла место. Вообще собиралась на верхней полке навести порядок и пристроить все туда.

— Ты здесь без году неделя и решила, что можешь свои порядки наводить?

— Какие порядки?

— Такие!

Мое спокойствие и невозмутимость раздражали Ваню, а я все о другом думала. Для меня Игорь был гораздо страшнее прокисших сливок и грязных поддонов, да и трагизма Вани я не понимала.

— Я ставлю сливки обратно.

— Я готовить из них не буду! — не повышая голоса, сердито отчеканила. — И Марте все скажу.

— Крыса… — Ваня огрызнулся и загрохотал посудой. — И Марта крыса!

Я сделала вид, что не услышала. Ваню я предупредила, что готовить из кислых сливок не собираюсь. Это испортить не только крем, но и заготовки, тесто, а еще фрукты, орехи и сиропы. Вся порция пирожных и тортов пойдет в мусорку.

— Я не буду готовить из этих сливок. Точка.

— Да пошла ты!

Ваня психанул. Я довела крем до ума, сняла его с плиты и отставила в сторону, затем вымыла руки и направилась к нашей комнатке с вещами. Ваня наблюдал за мной с какой-то затаенной злобой, при этом я не понимала, чем ему навредила.

— Куда ты собралась?

— Уходить. Готовь сам, — снова взглянула на часы. — До конца моей смены полтора часа. Как-нибудь уж протянешь. К сборке все равно меня не допускаешь.

— Ну и вали!

Я и правда переоделась, взяла свои вещи и вышла через черный ход. Только перед тем, как уйти домой, зашла в кондитерскую и решила поговорить с Мартой. У меня не было цели прикрыть свой зад, я просто понимала, чем закончатся пирожные и торты с кислым кремом: в лучшем случае больницей.

Марта что-то обсуждала с официантами, мне пришлось подождать, пока она освободится.

— Что у вас там случилось? — проверяя каждое меню, Марта говорила со мной торопливо и без отрыва без работы. — Шумно так.

— Ничего, не сошлись характерами. Марта, есть одна проблема. Я не знаю, что случилось с Ваней, но ему бы отдохнуть. Он хочет использовать кислые сливки, да и грязная посуда на полу его не смущает.

— Чего? — Марта грохнула об стол стопкой меню и вытаращилась на меня. — Повтори!

— Слушай, я не выдумываю. Хочешь, сама зайди и попробуй те проклятые сливки. Это опасно, Ваня меня не слушает. Кто я такая… Я ему сказала, что готовить из них не буду, а посуду перемыла и переставила. Сегодня я ухожу на полтора часа раньше, отметь это где-то. Чтобы Руслан знал.

— Ни надо ничего отмечать!

Руслан ворвался в кондитерскую подобно урагану. Веселый, задорный и довольный, он очаровывал нас с Мартой широкой улыбкой. Мне даже было жаль расстраивать Руслана. Замолчав, я косо посмотрела на Марту, но та покачала головой, взяла меню и процедила:

— Разбирайтесь.

— Так с чем я разбираться должен? Ты почему не на кухне? Что-то случилось? Мне искать замену?

Руслан не переставал улыбаться. Только теперь он попросил себе чай, поводил носом у витрины с пирожными и довольно прицокнул.

— Нет. Ваня чудит.

— Ваня? — Руслан резко выпрямился, улыбка сползла с его лица. — Как чудит? Так, идем.

Мягко взяв меня под локоть, Руслан повел меня в сторону кухни. Я не сопротивлялась, представляя, какой сейчас поднимется вопль. Правда, это было ожидаемо. Злой, как тысяча чертей, Ваня бушевал на кухне. Заварной крем он уже успел испортить, потому что сливки он все-таки пустил в ход.

— Итак, братцы кролики, что у вас стряслось?

— Ты где эту дуру откопал? Она тут свои порядки наводит, как у себя на кухне. Еще и списывает нормальные продукты!

— Эти сливки кислые, — твердила, не отступая от своего. — Руслан, просто попробуй их. Я на свои вкусовые рецепторы никогда не жаловалась.

Пресекая дальнейшие споры, Руслан взял чистую ложку и молча попробовал сливки, затем одарил тяжелым взглядом Ваню, потом меня. Увидел поддоны с формами на нижней полке стеллажа и снова покосился на Ваню.

— Что здесь делает эта посуда?

— Я переставил, эта дура их убрала черт знает куда!

— Так, Ваня, давай-ка мы с тобой выйдем и поговорим. А ты, Кира, начинай делать крем заново. С нуля. Вот это все, — Руслан махнул рукой на рабочее пространство Вани, — идет в мусор.

— Никуда мы не идем! Сливки нормальные!

— Послушай, я тебе еще вчера сказал, что ты не готов. Нет, ты не будешь представлять нашу кондитерскую на конкурсе. Точка. И я был прав, потому что ты, — Руслан долго подбирал цензурное слово, — не можешь отличить кислые сливки от свежих! Ты что, решил всех травануть? Мне только скандалов и проверок накануне конкурса не хватало! Иди побухай, проспись и вернешься на работу, когда одумаешься!

Я слушала все очень внимательно, ничего не понимая: о каком конкурсе речь? “Метрополь”, конечно, тоже участвовал в подобных мероприятиях. Все-таки, когда у тебя повар с дипломами, то это повышает продажи. Такой маркетинговый ход.

А вот кондитерке мы никогда такого внимания не уделяли.

Ваня, грязно выругавшись, снял китель, смял его в руках и вышел из кухни, но через черный ход: хватило ума не доводить все до абсурда.

— Не побоялась гнева шефа? — Руслан выдохнул, мрачно посмотрел на банку со сливками и выбросил ее в мусорку, даже не вытащив ложку. — Бесстрашная!

— Нет, просто не привыкла гостей травить, — обошла Руслана, вытащила ложку из банки и аккуратно положила ее в раковину. — Разве Ваня у нас шеф? Не ты?

— Он себя таким считает.

— Тогда я — Мона Лиза, можно? — без тени улыбки ответила и со вздохом пошла переодеваться. — Детский сад.

— Детский или нет, но на ежегодную кондитерскую выставку пойдешь ты.

— Я не могу! — прижав к себе форму, испуганно ответила. — Я тут на условиях полной анонимности, куда мне свое имя светить?

— Заявлена кондитерская, а не кондитер. Так что никто не будет знать о том, что торт готовила именно ты. У тебя большой опыт, а его не пропьешь. Думаешь, я не заметил? Вот тебе задание на выходные: придумать, каким тортом ежики удивлять судей будут.