Измена. Любить нельзя забыть

Море волнуется раз

— Ты женат?

Мой вопрос показался слишком резким во влажной тишине. Мы с Русланом сидели на берегу какого-то пруда в самом сердце спального района. Вокруг возвышались человейники-муравейники, водное пятно словно случайно тут затесалось. В тени раскидистых ив было прохладно, да и вечер наступал, поэтому Руслан благородно поделился своей мотоциклетной курткой, которую он называл “черепахой”. Наверное, это из-за защитных пластин. Издали и правда сильно напоминали панцирь черепахи. Сам же остался в растянутой футболке со странным аляповатым рисунком.

Руслан упирался локтями в колени и лениво пожевывал травинку, вглядываясь в малейшую рябь на воде. Я же позволила себе довольно нагло разглядывать его.

Где-то вдалеке ходили люди, бегали дети, но тут, в тени ив, было тихо и спокойно. Сама не знаю, почему у меня этот вопрос вырвался.

— Нет, — Руслан хрипло ответил и даже не посмотрел на меня. — А что?

— Ничего… Была жена? Дети?

— Представляешь, нет!

Хрипло рассмеялся, будто счел мой вопрос забавным и сильнее стиснул травинку в пальцах. Мне же показалось, что я махнула лишнего, затронула тему, которую поднимать не стоило. Игорь сделал мне очень больно, так невыносимо и жутко больно, что эту боль я неволей замечала и в других. Например, в Руслане.

— Странно, наверное, в тридцать семь не иметь жену и детей… Так уж вышло. Понимаешь, я на своей работе женат. Сначала было желание, но не было времени, учеба. Первая, вторая, третья… Затем сама работа, собственно. Попытка в бизнес, да не одна. А сейчас, может, и хочется, да уже не можется. Я закоренелый холостяк. У меня своя жизнь, свой ритм, свои привычки. Да и как-то притираться не получается.

— Так и остался максималистом? Это чувствуется. Поэтому у тебя все и вышло: либо все, либо ничего. Так и нужно…

Я подвинулась ближе к Руслану, села повыше и обхватила свои колени руками, благо длина юбки позволяла. Туфли сняла, как и следки, теперь босыми ногами поглаживала траву и прихватывала ее пальцами.

— Я вот размазня, выяснилось. Теперь вот задумалась, на что я потратила половину своей жизни. На кого. И что имею в итоге.

— Марта ведь не врала, когда говорила, что ты беременна. Она же сказала мне.

— Нет, не врала, — спокойно ответила и вздохнула. — Была.

— И что случилось?

Облизала губы и зажмурилась. Странное дело: чем чаще я говорила обо всем, тем легче становилось. Но… Тем сильнее я себя ощущала каким-нибудь нытиком, который плачется и давит на жалость. После слов Ларисы, довольно правдивых, я сильнее ощущала себя именно так.

— Игорь случился, его мама. Я правда была беременна, но свекровь меня толкнула, и я упала с лестницы. Ушибы, травма ноги и выкидыш. Знаешь, родить тоже непросто, как выяснилось. Когда очень захотелось, а не моглось. Мучительные, болезненные и жестокие попытки забеременеть.

— А зачем?

Я пожала плечами. Зачем? Действительно, зачем. Зачем женятся, рожают. От большой любви? Ради корыстных целей? Просто так? Или все бегут, и я бегу, то есть рожаю?

— У меня есть старшая сестра, но, по сути, это только на словах. Между нами не только пропасть возраста, не смогли мы стать родными людьми. Я к ней тянулась, всегда, но прошибить стену между нами не получилось, — снова вздохнула и грустно подытожила. — Это… страшно.

— Что именно?

— Одиночество. Не то глянцевое и напускное, а то, когда понимаешь, что кроме тебя нет никого. Совершенно никого. Никого родного. Умрешь, никто и не вспомнит. Но, видимо, я этого не заслужила. Ущербная я, больная. Не могу забеременеть, не могу выносить, не могу родить.

— Нормальная ты. Я вот тоже родить не могу, ничего не ущербный…

Я фыркнула и уткнулась лбом в свои руки. Не знаю почему, но Руслан умело стравил напряжение и разрядил ситуацию одной фразой. Было уже не так страшно и грустно.

— Загоняемся мы иногда. Что должны. Должны это, должны то… — Руслан повернулся ко мне. В его глазах было что-то странное, жуткое. — Все меня адреналиновым маньяком считают, что я вечно гоняю. Только я не больной вовсе, просто мне домой не хочется. Дома я один, даже животину завести не могу, потому что работа не позволяет. Поэтому трудоголик, поэтому не женат.

— Звучит здраво и знакомо.

— Ну… У тебя до последнего момента был любимый муж, пусть он и сволочь порядочная.

— От этого еще хуже. Половину жизни потратить на урода, потратить безвозвратно, бесполезно. Себя закопать, почти убить. Радует только то, что мне и правда тридцать шесть, а не шестьдесят шесть. Есть немного времени. Немного…

— По-моему, его вполне достаточно. Ты вон как вперед двинулась, сколько сделала за короткое время. Я даже рад, что у тебя сейчас такая канитель в жизни.

— Это еще почему? — подняла голову и повернулась лицом к Руслану. — Почему?

— Потому что ты не нервничаешь из-за конкурса и работаешь стабильно. Я вижу в этом плюс, — Руслан довольно хмыкнул. — Марта вон уже готова по потолку бегать, не знаю только, зачем.

— Так тебе адвокат ничего не говорил?

— Нет. Зачем ему так себя подставлять.

— Тогда скажу тебе первому, лично. Я до омерзения богата. Очень богата, как по мне. Половина всего бизнеса Игоря. Представляешь? Она моя, по закону. Не потому, что я его жена, а потому что давным-давно вкладывала долю денег — свекор покойный учудил. Скажи мне, как бы ты поступил? Откупился бы и получил свободу?

— Или? — Руслан придвинулся ближе и по-дружески приобнял меня, потому что я начала дрожать от холода, но упрямо не хотела уходить. — Или что?

— Или нырнуть на дно болота, чтобы растоптать Игоря и уничтожить его. Меня тянет к первому варианту, но… постепенно появляется непонятная жестокость, ярость, которые мне совсем не свойственны.

— Это тебе так кажется. Ты оплакиваешь себя и свое горе, а я вот твою свекровь бы пристукнул. В прямом смысле. Прибил бы. Она ведь убийца, как ни смотри. Так кто еще жестокий?

Я прильнула к Руслану и зажмурилась. От него пахло чем-то пряным, терпким, в то же время сладким. Пахло спокойствием, а еще тепло. Задумавшись, я хотела было спросить еще кое о чем Руслана, но не стала. Не время.

— Нашел кого-то на замену?

— Даже двоих, но временно, пока ты в норму не придешь. Эти люди не для постоянной работы, — Руслан усмехнулся. — Вот и ты в трудоголика превращаешься.

— Нет, — мотнула головой. — Если есть, кому подменить, тогда давай… куда-нибудь сходим?

— Это что, свидание?

— Считай меня эгоисткой, но мне с тобой спокойно, а Игорь вызывает у меня только паранойю. Подруга не в городе, а ходить одной страшно. Очень страшно.

— Хорошо. Во второй половине дня готов побыть еще благородным рыцарем…

Руслан замолчал, я тоже. Вопрос так и крутился на языке, я понемногу вспоминала, что было давным-давно. Словно память это море, а я его мутить начала.

Что, если восемнадцать лет назад я упустила кое-что важное? Очень важное? То, из-за чего мы с Русланом оба одиноки.