Измена. Любить нельзя забыть

Новый мир

Оля явно была не в своей тарелке, как и я. Все произошедшее нас дико смутило и ошарашило. Я пялилась на чашку с остывшим чаем, а моя подруга помешивала свой, как заведенная, хотя обе наши кружки уже давно были ледяными.

— Кир… ты прости. Я не знала, правда. Хотела как лучше, а получилось как всегда, — Оля придвинула свой стул ближе ко мне и легонько коснулась моего плеча. — Я чувствую себя такой дурой!

— Я беременна.

Подруга замолкла. Звякнув чашкой с чаем, она резко вскочила на ноги и подошла к окну. Ее небольшая студия отличалась именно панорамными окнами. Оля подошла к комоду и вытащила из верхнего ящика сигареты, затем вернулась ко мне и принялась курить, стряхивая пепел прямо в чашку со своим чаем.

— Ненавижу зеленый, даже сахар не спасает. Ты не против?

— Кури, — я рассеянно пожала плечами. — Не думаю, что сигаретный дым будет вреднее такого стресса.

— Игорь знает?

— Нет, полоска слабая, ее еле видно. Он не вглядывался. Я сама-то с трудом заметила. Знаю, что делать с утра нужно, но у меня какая-то мания, не могу с собой справиться. Сегодня утром сделала еще два, вторая полоска розовая.

— Что делать будешь? — Оля уже почти жевала сигарету и старательно отводила взгляд. — Скажешь этому подонку? Обрадуешь его? Ишь, кобель! — подруга взвилась и вскочила на ноги. Расхаживая из стороны в сторону, она лишь недовольно пыхтела и прожигала меня взглядом. — Средства ему позволяют. Как тебе платье новое купить, так у него все деньги в бизнесе, а как бабу для потрахушек завести, так кошелек лопается! Скотина!

— Я… я не знаю.

— Но делать ведь что-то нужно! — Оля снова вспыхнула, краснея так, что даже ее крашеный пепельный блонд порозовел. — Не говори, что проглотишь все и спустишь на тормозах. И не говори, что простишь его, тогда можешь про меня напрочь забыть!

Оля была замужем два раза. Стройная блондинка модельной внешности и без единой капли пластики — все от природы. Оля слишком любила свою работу, все хорошее и мужчин. Последние не вписывались во “все хорошее” и становились “всем плохим”. Первого она застала со своей же помощницей у себя в кабинете. Повезло, что Оля всего лишь дизайнер одежды, все ножницы и иголки были в мастерской, смертоубийством не кончилось. Второй муж оказался альфонсом и почти развел ее на двенадцать миллионов. Третий… Третий тоже оказался слабым на передок, но Олю долго водил за нос, наставлял ей рогов столько, что любой олень обзавидуется. Теперь Оля в загс не мчится за штампом, довольствуется скромными отношениями.

— Знаешь, я тебе всегда завидовала. По-хорошему. Думала, ну, вот же она, Олька, настоящая любовь! Она бывает! Не вешай нос, будет и на твоей улице праздник… — подруга смяла окурок в пальцах и разочарованно утопила его в своем чае. — Что вот оно, счастье. Дом — полная чаша. И что хоть кому-то повезло в этой проклятой женской доле! Муж не пьет, не курит, не играет, по бабам не ходит. Работает, как прокаженный и не сношает мозг по-любому поводу.

— Оль… я правда не знаю, что мне делать. Я с ним прожила половину своей жизни. Теперь… доживать остальное?

Никогда не курила, но если бы не беременность, завела бы эту дурную привычку. И пить нельзя. Можно только реветь и кусать губы от обиды.

Я познакомилась с Игорем, когда мне было восемнадцать. Уже тогда работала и училась, жила сама. Была вполне довольна своей жизнью, пока Игорь не появился, как принц на белом коне. Он очаровал меня всем. Был старше, опытнее, независимее. И, самое главное, сошелся со мной во всем: от взглядов на жизнь до профессии.

— Может, бес в ребро? Это со всеми мужиками бывает, когда их счетчик за сороковник переваливает. Ударила ему моча в бошку, одумается.

— Не одумается он, Оль. Он был уверен, что будет спать с нами обеими. Что я буду с ним спать, буду жить… Буду любить.

— Так ты и любишь, — Оля вдруг перебила меня. — Разве нет? Я бы голову ему раскроила чем-нибудь тяжелым, а ты вон мне сейчас плачешься. А он? Развлекается?

— Может… Может и люблю, — нехотя согласилась, прислушиваясь сама к себе. — Наверное, ты права.

— Обещай мне, что не простишь! Такие козлы не меняются. Раз он не раскаивается и не собирается ничего менять, то так дальше по этой дорожке и пойдет, — Оля снова закурила, но отошла к окну. Даже створку приоткрыла. — Вредно тебе дышать этой дрянью… Так что же? Расскажешь ему?

— Да. Хотя бы будет повод не лежать с ним в одной постели… Мне противно.

— Хочешь… Хочешь, переезжай ко мне. Места хватит. Я устроюсь тут, на кухне. А ты будешь в спальне. Что-нибудь придумаем.

— Нет. Я останусь с ним.

— Так сильно любишь? — разочарованно протянула Оля, едва ли не давясь дымом. В ее больших карих глаза пылала ярость. — Неужели любишь этого козла?

— Мне нужно подумать. Решить, как быть.

— Ты же понимаешь, что разводиться нужно сейчас. Да? Пока не родила. С ребенком будет сложнее.

— Нет. Пусть твердо знает, что ребенок его. Я не хочу обрекать и ребенка на голод и холод. От наследства Игорь не увернется.

— Будешь разводить его?

— Нет. Я просто дам время себе и ему, чтобы понять, как так вышло. Чтобы разобраться. И подготовиться. Пусть… Пусть думает, что все идет своим чередом.

Оля оживилась. Быстро докурила и на этот раз выбросила потушенную сигарету в мусорное ведро. Затем разочарованно вздохнула и достала из винного шкафа бутылку. Ловко вытащила пробку и щедро себе плеснула белого ароматного вина в широкий бургундский бокал.

— Эх, такое берегла для особого повода. Не думала, что он будет таким. С другой стороны… Ты же беременна, — Оля отвлеклась на мгновение, затем сделала глоток и мрачно подытожила. — Ты сестре звонила?

— Ей не до меня, у нее своих проблем выше крыши.

Моя старшая сестра не так давно стала бабушкой. Разница у нас с ней была большая в возрасте, я родилась, когда ей было пятнадцать, а в двадцать девять Ларе пришлось стать моим опекуном, когда умерли родители. Она явно не на такую жизнь рассчитывала, да и я старалась сильно сестру не обременять. В десятый класс не пошла, сразу в училище. Как бы тебя не любили, как бы хорошо не относились, но ощущение, что ты пятое колесо в телеге, спутать ни с чем нельзя.

— Да ладно тебе. Расскажешь ей.

— У моего племянника какие-то проблемы с сердцем. Лара просила у меня денег…

— Только не говори, что не дала, — Оля замерла с бокалом и вытаращилась на меня. — Кира, пожалуйста.

— Игорь не дал. Своих денег у меня нет давно. Я… я просила его…

— Так почему ты мне не сказала? Что, там речь о миллионах идет? Я бы одолжила, да черт с ним! Просто так бы дала! Тут ведь о здоровье малыша речь.

— Оль… — я внезапно расплакалась. Утирая слезы, не нашла сил поднять голову и сказать все, как на духу. — Оль, ты и десятой части не знаешь о нашей семейной жизни. Мне кажется, что только навязчивая идея о беременности свела меня с ума, и я не заметила, что давно живу в аду.