Измена. Любить нельзя забыть

Ты его любишь?

В сквере у метро было полно людей. Я рассеянным взглядом осматривалась по сторонам и ждала, когда же придет эта Инна. Она не стала тянуть кота за хвост и назначила встречу в сквере у ближайшего метро к “Метрополю”. Барабаня пальцами по деревянному сиденью, ловила себя на мысли, что драться с Инной или выяснять с ней отношения у меня не было никакого желание. Скорее я ждала облегчения и финального решения для разрыва. С каждым днем все сильнее и сильнее разочаровывалась не только в Игоре, но и в себе. Ниже падать некуда.

Цокот каблуков привлек мое внимание. Первое, что я увидела перед собой — носки красных лакированных туфель, очень модных и дорогих. Медленно поднимая голову, рассматривала незнакомку. Длинные ноги, юбка-карандаш, пиджак с жемчужной булавкой и… Даже зажмурилась и мотнула головой. Лицом женщина была похожа на меня. Чем-то. И волосы, длинные, огненно-рыжие, прямые и жидкие как шелк, я таким богатством не могла. Никогда не чувствовала себя дурнушкой, но сейчас меня как водой окатили: я выглядела бледной молью на фоне эффектной красотки.

— Вы Кира? — Инна широко улыбнулась и сняла сумочку с плеча.

— Да…

Женщина сощурилась и осторожно присела рядом, перед этим смахнув рукой несуществующие пыль и сор. Обдав меня волной едких сладких духов, Инна деловито поставила сумочку рядом, откинула волосы с плеча и принялась топить меня в своем елейном голосе.

— Со слов Игоря я представляла вас иначе.

— На брудершафт мы не пили, но можно и на ты, — я впилась пальцами в край скамейки и продолжала смотреть прямо, видя только ноги прохожих. — Что же тебя заставило говорить со мной?

— Нужно кое-что обсудить, кое-какие важные вопросы.

— Это какие-же? Прореживание шевелюры или битье морды? — закрыв глаза, выдохнула и спокойно продолжила. — Мне не интересно ни то, ни другое.

— Какое благодушие!

Инна деланно съерничала, а я сильнее сжала пальцами скамейку. Мне было неприятно не то что говорить, но и сидеть рядом. Словно раз за разом макают в грязь, не давая даже толком вздохнуть.

— Так в чем же вопрос? — я качнула головой и скосила взгляд. — М?

— В Игоре, конечно.

— После того, как он побывал в твоей постели или ты в его, мне сложно за него активно бороться. Вернее, с каждым днем мне хочется этого все меньше и меньше.

— Я и не думаю с тобой бороться за него. По-моему, эта битва тобой уже давно проиграна. Если честно, я представляла тебя иначе со слов Игоря. Не такая уж ты дура, да и не так истерична.

Резко села и, рывком обернувшись, неверяще уставилась на Инну. Стоило ли ей так верить? Но после рассказа Марты, ситуация с Костей и вообще… Мне не казалось уже чем-то диким такая моя характеристика. Как он еще мог меня описать?

— Не буду тянуть, — Инна потянулась к сумочке, открыла ее и вытянула что-то. Лист бумаги. — Я хотела показать тебе вот что. Не так уж сильно мне хотелось с тобой говорить, но Игорь сказал, что ты беременна.

В голове пронеслись все возможные мысли: от венерических заболеваний до какого-нибудь гепатита или чего хуже. На задворках сознания забрезжила мысль, что придется сдавать анализы как минимум полгода, чтобы избавиться от всех страхов.

Ветер растрепал мои волосы и зашелестел бумагой, когда я развернула лист. Скользя взглядом по печатным строчкам, пыталась уложить в голове новую реальность, пока в ушах набатом стучали слова Игоря: “Инна никогда не покусится на меня, на бизнес и на нашу семью”. Интересно, а у нее он спросил про такие намерения?

Сглотнув ком в горле, подняла слезящиеся глаза на Инну и с ужасом увидела довольную улыбку на ее лице.

— Так ты… тоже беременна?

— Да, седьмая неделя. Игорю я пока не говорила, — Инна выхватила лист с результатами анализов у меня из рук и снова сложила его, чтобы спрятать в сумку. Затем поправила прическу и уставилась прямо мне в глаза. — Так что нам нужно обсудить все на берегу, до развода. Сама же сказала, что за Игоря бороться не будешь.

— Но я ничего не говорила про развод… — сощурившись, вернула довольную улыбку. — Можешь кувыркаться с ним сколько душе угодно. Ты зря надеешься, что та беременность что-то изменит. Слишком ты молода и как я наивна. Я вот в тридцать шесть узнала, что гожусь только на роль сломанного инкубатора и кухарки. А ты… Ты проститутка. Женщина, с которой приятно заниматься сексом и не более. Игорь так и сказал, что ты для постели.

— Он давно мечтал о ребенке, — Инна, не моргнув и глазом, продолжила буравить меня своим елейным голосом. Будто кисель в уши затекал. — О сыне. Это его мечта. И у тебя будет время, чтобы принять решение. Я не буду говорить Игорю о беременности, пока не узнаю пол ребенка.

— Он мечтал о ребенке от меня, — поправила Инну. — Иначе у него уже давно было бы семеро по лавкам. Ничто не мешало нам обратиться к суррогатной матери или усыновить кого-то. Неужели ты об этом не думала?

— Думала, — Инна склонилась ко мне и зашипела. — Зря надеешься, что это делает тебя исключительной.

— Это делает меня заложницей ситуации. Ты еще молода. Я знаю Игоря гораздо дольше. Не мне тебе советовать, но он не тот мужчина с которым нужно связывать свою жизнь.

— А кто говорит про жизнь?

Инна так искренне рассмеялась, что у меня внутри все заледенело. Похоже, что моя наивность куда сильнее, чем могло показаться на первый взгляд.

— Тогда ты зря беспокоишься. Мне от него ничего не нужно, — пожала плечами. — А ребенок в любом случае получит то, что ему полагается, — сухо подытожила. — И это не обсуждается.

— Мой ребенок родится раньше.

— А мы участвуем в гонке?

Разочарованно хмыкнув, Инна встала. Теперь она смотрела на меня свысока, не скрывая своего раздражения. Ей явно хотелось другого исхода нашего разговора, а я чувствовала двойное дно в ее словах, но не могла понять, где оно и в чем суть.

— Ты и правда дура. Но что хуже, Игорь прав: ты его любишь и никуда не денешься. Что ж… будем дальше говорить в другом месте и про другие вещи.

Даже не попрощавшись, Инна развернулась на пятках и звонко поцокала в сторону метро. Я проводила стройную фигуру взглядом, чувствуя, что дальше этой скамейки в ближайший час никуда не уйду.

Это была последняя капля. Она не просто переполнила чашу терпения, а изменила все.

Я достала телефон. Смахнула оповещения о сообщениях Игоря, даже не читая их, и открыла телефонную книгу. Набрала номер. Оля взяла трубку не сразу.

— Кира? Что-то случилось?

— Да, — ужаснулась своему севшему голосу. — Помнишь ты говорила, что твои знакомые сдают студию?

— Слушай, ну там райончик не очень и до метро полчаса на автобусе…

— Отлично. Мне подойдет. Цена та же?

— Да. Кира, ты меня не просила об этом, но я буду последней сволочью, если не помогу. Они кое-что просили у меня, так что, думаю, первые месяца три ты можешь вообще не платить за квартиру. Услуга за услугу. Тебе помочь с вещами?

— Я… Я позвоню тебе. Соберу вещи.

— Хорошо, давай. Выше нос!

Выше нос… Нужно было раньше соглашаться и не бояться. Но я как маятник, мечусь от одного решения к другому. Сейчас же последние иллюзии разбились. Я не капитан, чтобы оставаться на тонущем корабле.

Деньги. Самый главный вопрос. На что жить?

Я сцепила руки в замок и зажмурилась, собираясь с мыслями. Раз Инна беременна, так что же помешает Игорю меня просто выгнать? Мои глупые предположения?

Нервно покрутила обручальное кольцо на пальце. Затем резко его сняла и подкинула на ладони. Интересно, сколько за него дадут в ломбарде?

Есть еще телефон и другая ювелирка. Мои вещи, новые, в которые я точно не влезу. Да хотя бы то чертово вечернее платье.

По дороге домой решилась все-таки зайти в ломбард и спросит про кольцо. Оценили его не очень дорого, но я подсчитала примерную сумму за все и выдохнула: на месяц или два хватит.

С каждым шагом внутри меня что-то ломалось и крошилось. То ли это была я, то ли мои чувства. Каждый вдох давался с трудом, потому что никак не могла забыть слова Лары.

Мама тоже любила папу: чем это закончилось? Неужели и я так хочу закончить?

Игорь писал еще что-то, но я не читала, только смахивала оповещения. Меньше всего сейчас хотелось отвлекаться на него.

В квартиру заходила как в тумане. Скинула плащ прямо на пол, лениво стянула туфли на плоском ходу и, чуть пошатываясь, побрела в гостиную, потому что в спальню после всего я так ни разу и не зашла.

— Где ты была?

Встрепенувшись, потерла глаза и уставилась на мужа, сидевшего в кресле со стаканом чего-то крепкого. Грохнув им об стол, Игорь встал и разяренно раздул крылья носа.

— Где ты была, Кира? Я тебе звонил, писал…

— Гуляла. Какая тебе разница?

Обошла кресло стороной и устала села на диван, а потом и вовсе легла на него, сжимаясь в комочек и стискивая маленькую декоративную подушку под самым животом.

— Я уже всех обзвонил. А если бы тебе плохо стало?

— Какая разница, — недовольно буркнула и повернулась лицом к спинке дивана, лишь бы не видеть Игоря. — Тебе не об этом думать надо, а об Инне и ее ребенке.

Я сказала это со зла, мне хотелось уколоть Игоря, тыкнуть его носом и убедиться, что мое бегство — единственный выход. У меня просто не оставалось другого выхода.

— Что?! — Игорь подскочил ко мне и с такой силой впился в мое плечо. — Что ты сказала?

Меня смяло словно тряпичную куклу. В ушах затрещало, когда Игорь не только стянул меня с дивана, но и так тряхнул, что я чуть язык не прикусила.

— Какой еще ребенок?

— Твой! — не выдержала и выкрикнула в лицо опешевшиму Игорю. — Твой ребенок! Твой! Слышишь? ТВОЙ!

— Ты встречалась с ней? Что она тебе наговорила?

Треск в ушах сменился звоном. Наверное, с таким звуком бьют хрусталь. Я отчетливо слышала, как разбивались мои чувства и прожитые годы. Словно брали вазу за вазой и с остервенением расшибали об пол.

Плечо саднило и ныло. Дернувшись всем телом, посмотрела Игорю в глаза и…

Пощечина. Хлесткая. Жгучая. Огненная. Ладонь обожгло так, что на глаза навернулись слезы. Я ударила Игоря по лицу так, словно от этого зависела моя жизнь.

— Сукин сын! Ненавижу тебя! Выродок! Ублюдок!

Я ударила Игоря снова. Наотмашь. Слезы мешали мне разглядеть его лицо.

— Столько лет… Ты чудовище! Не хочу видеть тебя, не хочу слышать тебя!

От боли ныли зубы и немели щеки. Все мое тело превратилось в сплошной комок оголенных нервов. Меня трясло, крутило. Хотелось кричать, выть.

Толкала Игоря, била его кулаками в грудь и ругалась, будто это могло помочь.

Что-то надломленное внутри сломалось окончательно. Дамбу снесло сокрушительным поток боли, обиды и злости.

Я ненавидела Игоря за то, что он сделал. Я ненавидела Инну за то, что она имела и получила без борьбы. Я ненавидела весь мир. Я ненавидела себя. Ненавидела так, что была готова в эту секунду почти на все.

Большая мужская ладонь, больше похожая на медвежью лапу, с силой легла на мое лицо. От толчка полетела кубарем назад, наткнувшись бедром на стол. Схватилась за него и стянула скатерть с вазой с фруктами. Фарфор с глухим треском лопнул и разбился на десятки мелких кусочком, разлетевшись веером по всему полу. Яблоки покатились под диван, а виноград так и остался лежать на большом куске донышка от вазы.

Я упала на четвереньки. Лицо горело и пульсировало.

Игорь сжал мое предплечье до хруста в пальцах. Взвыв, попыталась вывернуться, но он меня буквально метнул на диван. Я лягнулась и вскочила на ноги.

Оплеуха вскользь прошлась по скуле, обручальное кольцо Игоря клацнуло о мои зубы и в кровь разбило верхнюю губу. Упав навзничь, яростно дышала и смотрела на мужа через пелену спутанных волос.

Вновь схватив меня за плечи, Игорь усадил меня на диване как куклу и грубо взялся за мой подбородок. Затем вытащил из кармана джинсов чистый носовой платок и приложил к моей разбитой губе.

Я вжималась в спинку дивана и молчала, глядя на Игоря затравленным зверем.

— Кира, мы с тобой муж и жена. Поверь, завтра же Инна пойдет и сделает аборт. Ребенок будет только у тебя и меня.

— Ты…

— Тише, тише, — Игорь едко ухмыльнулся, утирая кровь с моей губы. — Ты меня ненавидишь, потому что любишь. Я тебя тоже люблю. Видишь, на что способна моя любовь?

Откинув волосы с моего лица, Игорь цокнул языком, осматривая наливающийся синяк на моей скуле.

— Страшная вещь эта любовь. Согласна?

Я нехотя кивнула.

— Тогда я сейчас принесу тебе что-нибудь холодное и сделаем компресс. Больше ты не будешь буянить — это вредно для ребенка.

Игорь недовольно осмотрелся, нахмурился от беспорядка и направился в сторону столовой и кухни.

Прислушиваясь к его шагам, вздрагивала и боролась с желанием выбежать из квартиры прямо сейчас. Вместо этого я вытащила телефон из кармана и написала Оле: “Завтра утром, после десяти”. Быстро удалила всю переписку с подругой и вернула свой мобильник на место почти вовремя, потому что вдруг вернулся Игорь. Вместо компресса в его руках были мои ключи от квартиры.

— Ты пока посидишь дома, — Игорь потер свою щеку ровно там, где у меня наливался синяк. — Не нужно никому это видеть. А чтобы ты не наделала глупостей… — муж подошел ближе и требовательно протянул руку. — Отдай мне телефон.

Перечить я не стала, просто отдала свой мобильник и выдохнула.

— А вот теперь я пошел за компрессом.

Прижимая прохладную ладонь к лицу, я думала о том, что Инна ошибается, как и Игорь.

Такого мужа я любить не могу. И не хочу.

— Не вздумай делать глупости, Кира. Иначе все очень плохо закончится. Поверь, ты будешь об этом жалеть до конца своей никчемной жизни.