Измена. Любить нельзя забыть

Все так, как должно было быть

— Скажи честно, у тебя шестое чувство сработало? — я прижималась к Руслану, вдыхала его запах, немного свежий, с какой-то цитрусовой ноткой. Все было так прекрасно. — Как ты догадался, что нужен мне?

— Не делай из меня Вольфа Мессинга, — Руслан рассмеялся и крепче стиснул свои объятия. — Я просто решил, что это будет правильно. Ты, конечно, изменилась, но ждать от тебя, что сделаешь первый шаг — немного глупо. В конце концов, это я тебя на все подбил.

Я усмехнулась. Наверное, Оля права, нужно просто откинуть прочь все сомнения и страхи. Будь что будет!

— Ты… ты ведь знаешь, что… — я хотела сказать одно, но вместо этого ляпнула совершенно другое, — что все очень быстро случилось. Да?

— А по-моему нет, мы плетемся с тобой как черепаха. Глядишь, к пенсии перейдем к активным действиям, если, конечно, будет чем активничать.

Теперь мы смеялись вместе. И это тоже было приятно, потому что я уже думала, что разучилась это делать. Руслан напоминал мне свежий штормовой ветер, который налетел, сбил ураганом всю пыль и грязь, вдохнул жизнь, развернул на сто восемьдесят градусов.

— Нет, не плетемся. Все так, как должно было быть давным-давно. Мы с тобой бросились в такой омут, что если выплывем…

— Что значит выплывем? Если нырять, так по полной!

Руслан с легкостью подхватил меня на руки. Я же успела лишь в его шею вцепиться. От ощущения высоты и невесомости голова кругом пошла. Тяжело дыша, я косилась на сверток, который Руслан поставил на полку шкафа в коридоре.

— А это?

— Стимул. Я подумал, что раз мы такие упертые и зажатые, то нам не помешает дополнительная стимуляция.

Теперь громко хохотала я. Внезапно ощутила себя неприступной крепостью, которая радостно распахивала двери, едва в стакане призывно забулькало. Нет, Руслан не делал никаких двусмысленных намеков, но мне и правда было смешно.

— Это ты себя так стимулируешь?

На моем лице все было написано, слишком очевидно, видимо. Руслан, жадно меня разглядывая, так и не думал опускать руки. Шутка про стимул немного затянулась.

— Запасной вариант, лично для меня. Кажется, когда мы с тобой не о сахаре и муке говорим, то тут же нападает непонятная робость. Представляешь, что ты делаешь со мной? Со взрослым мужиком? Почему меня постоянно не покидает ощущение, что если я не так вздохну или не так посмотрю, то ты бабочкой от меня упорхнешь?

— Разве я не в твоих руках? — нежно коснулась ладонью щеки Руслана и постаралась так явно не краснеть. — Ты даже не представляешь, как приятно мне слышать то, что ты сейчас говоришь. Эти дико мило и романтично.

— Я вообще весь милый и романтичный…

Нас прервал писк, словно кто-то трубку повесил и теперь мерзкие гудки долетали до нас. Я с ужасом поняла, что Оля отключилась только сейчас. Покраснела так сильно, что щеки онемели. Руслан принял это все на свой счет. Хозяйничал он без спроса, на правах вседозволенности и обещанной романтики.

Первый поцелуй, довольно требовательный окончательно опьянил меня. Жар разливался от губ, стекал по горлу, бросал в дрожь. Словно задыхаясь, я снова и снова хотела ощутить это. Ловила своими губами губы Руслана, целовала его жадно, ненасытно, боясь, что все это мираж, что я сама себя обманываю.

На кровать меня Руслан буквально уронил, чтобы тут же навалиться сверху и отрезать любые пути отхода. Я же на это принялась торопливо расстегивать пуговицы на платье, чтобы побыстрее снять его. Руслан помог. От жалобного треска ткани чуть не оглохла, когда платье полетело комом на пол. Ловко расстегнув мой бюстгальтер, Руслан его отправил к платью, а сам губами припал к моей груди. Поймал сосок и довольно зарычал от моего гортанного стона.

Я зажмурилась, хватаясь за плечи Руслана, наслаждалась каждым мигом. Мои губы пылали до сих пор, будто поцелуи и не закончились. Пылали щеки и шея, кожа нещадно горела, сводя меня с ума. Руслан был щедр на ласки, на самые пылкие и страстные. Он исследовал губами мою грудь, мой живот, опускаясь ниже и ниже, оставляя за собой потоки жара, растекающееся по телу.

Выгибаясь навстречу губам Руслана, я хрипло бормотала и просила его не останавливаться. Никакой стимул не был бы таким мощным и желанным, как тот, которым награждал меня сейчас Руслан. Ласка, любовь и страсть. Я под его руками, под его губами ощущала себя любимой и желанной. И страстной. Я никогда еще не была такой горячей и страстной. Никогда. Руслан пробуждал во мне все, что дремало многие годы.

Очнулась я, лежа на животе. Хватая ртом воздух, подминала под себя простыню и подушку. Было слишком сладко и жарко. Я стыдилась собственных стонов и криков. Мне казалось, что меня слышит весь подъезд, если не весь дом. Зарылась лицом в подушку, хрипло крича туда. Я сгорала в этом огне, пылала от каждого движения, от каждого толчка. Руслан двигался как заведенный, словно сходя с ума от моих стонов и криков. Он выдернул подушку и лишил меня моего убежища. Напрасно я кусала губы, сдерживалась.

Руслан сжал мои плечи, чтобы жадно и немного навязчиво впиться губами в шею и прошептать:

— Кира, не молчи, прошу… Не молчи!

Я вцепилась в его ладони и отпустила все, что только могло тянуть меня вниз. Непонятная легкость разливалась по телу. Мне нравилось не сдерживаться, мне нравилось быть самой собой и наслаждаться моментом настоящего наслаждения. Мне нравилось слышать хриплое, немного надсадное дыхание Руслана и его стоны, чувствовать его грубые ладони на своей коже. Таять от поцелуев и от слов… Руслан говорил много, будто пытался меня убедить в чем-то. Каждое его слово заживляло мои раны, исцеляло, спасало.

— Я люблю тебя, Кира, люблю… И всегда любил. Слышишь? Люблю…