Измена. На краю пропасти

Глава 11

Я неопределённо пожала плечами. Как я? Мне плохо. Мне больно. У меня душа в клочья. Сердце разодрано. У меня малыш в будущем, и жизнь без Саши.

Какими словами можно рассказать детям о том, что их отец растоптал их мать? И что она при этом чувствует. Мои сыновья уже достаточно взрослые, чтобы понять мою обиду, но слишком молодые, чтобы прочувствовать эту боль.

— Нормально, сынок. Зайдёшь? — мне очень хотелось, чтобы Егор побыл со мной хоть немного.

— Конечно, мам. — Егор неторопливо разулся и прошёл в гостиную, на ходу приобняв меня за плечи и увлекая с собой. — Хочешь поговорить? Обсудить всё? Хочешь знать моё мнение?

— Хочу. — я села на диван и взяла сына за руку. — Как вы встретились с отцом? Он сам тебе позвонил?

— Тоха мне позвонил. Выпалил, что отец ушёл из дома. Я не поверил, перезвонил папе, и он предложил нам с Тохой приехать. Сказал, что хочет поговорить с нами, объяснить всё.

— Объяснил?

— Ага. — взгляд сына стал стеклянным, неживым. Егор словно в пустоту смотрел. — Не ожидал такого от отца.

Сын скривился, как от зубной боли, но быстро взял себя в руки.

— Что он вам сказал, Егор? — мне было важно знать, что рассказал сыновьям Саша.

— Да всё, мам. Что изменил тебе. Обидел. Это так теперь называется. — недобро усмехнулся сын. — Что любовница случайно залетела, ага-а-а… Шла, упала, случайно наткнулась и залетела… сука…

— Егор. — укоризненно прошептала я. — Не ругайся.

— А я не ругаюсь, мам. Я называю людей и вещи их настоящими именами. Отец — подлец. Девка его — мерзавка. — зло усмехнулся сын и покачал головой. — Ну отец, ну удивил. В голове не укладывается. Тоха вообще в шоке. Чуть не с кулаками на него кидался. Орал на весь ресторан. Еле уволок его оттуда.

Они были разными, мои сыновья. Егор всегда был спокойным и вдумчивым. Даже дотошным. Если учился, то на отлично, если чем-то увлекался, то изучал вопрос от и до, если брался за что-то, то делал добросовестно и до конечного результата. Он был очень похож в этом на Сашу.

Антон был совсем другим. Младший был один сплошной порыв. Взрывной, увлекающийся, непоседливый. У него даже волосы были непослушные. Бунтарские вихры было сложно стричь, сложно уложить, поэтому Антошка всегда выглядел взъерошенным. Терпением и постоянством, как старший брат, Антон не отличался, слишком кипела в нём энергия.

— Мам, отец сказал, что ты тоже беременна. — тихо погладил меня по руке сын. — Это правда, мам? У нас с Тохой будет братишка? Или сестрёнка? Кто, мам?

Покоробило от этого "тоже" так, что я невольно передёрнула плечами.

Обсуждать неожиданную беременность со старшим сыном было неловко. Я отвела глаза и тронула языком трещинку на губе.

— Ещё не знаю, сынок. Срок слишком маленький. Вы с Антоном, наверное… — я запнулась. Для взрослых сыновей новость о моей беременности наверняка быть шокирующей.

— Мы с Антоном рады, мам. Мы поможем. И отец попросил присматривать за тобой, раз он сам не может. Не оставляйте маму одну… — зло передразнил Сашу сын. — Как будто мы без него не сообразили бы.

— Спасибо, Егор. — я ткнулась лбом в плечо сына. — Спасибо, что ты всё понимаешь. И принимаешь.

— Ну ты чего, мам. — хрипло пробормотал сын. Неловко погладил меня по волосам. — Ты же наша мама. Самая красивая и лучшая. Я тебе давно этого не говорил, но я люблю тебя, мам. Хочешь, мы с Алиной сюда переедем? Всегда будем рядом. Поможем, если что-нибудь понадобится.

— Нет, конечно, Егор. — встрепенулась я. — Вам не нужно никуда переезжать. Живите своей жизнью. У меня всё нормально. Я отлично себя чувствую. Малыш тоже. А всё остальное… — запнулась, подбирая слово: ерунда, пустяки, глупости? Ни одно из них не подходило и даже на сотую долю не характеризовало ту драму, что разразилась и расколола мой мир.

— Я справлюсь, Егор. Вам не нужно ничем жертвовать. Если будет совсем худо — сама позову.

— Не жалеешь, мам? Что выгнала. — внимательно посмотрел на меня Егор. — Вы всю жизнь вместе. Неразлучны были.

— Были. — я встала с дивана и отошла к окну. Город за ним покрылся мокрым, холодным серебром. Жил, дышал, спешил по домам после рабочего дня. Я растёрла ладонями заледеневшие предплечья, разгоняя кровь. — Были, ключевое слово, Егор. Видимо, сроки есть и у любви и уважения. Это ведь не одноразовая интрижка была, Егор. Это отношения. Он вкладывался в них, тратил время, наверное, деньги, чувства свои на неё тратил. Он предавал. Меня, вас. Семью предавал. Как такое простить? Это теперь всегда будет между мной и вашим отцом.

— Мне очень жаль, мам.

— И мне, и мне. — прошептала я и обернулась к сыну. — Ты езжай домой, сынок. Алина, наверное, ждёт тебя. Со мной всё будет хорошо. А завтра созвонимся.

— Поговори с Тохой, мам. — поднялся с дивана Егор. Посмотрел на экран телефона, проверяя время. — Он переживает. Психовал в ресторане. Столько всего наговорил отцу, теперь жалеет наверняка.

— Я поговорю, сынок. — кивнула и попыталась успокаивающе улыбнуться, но челюсти свело судорогой, и улыбка вышла больше похожей на гримасу боли. — Провожу тебя и поговорю с Антошкой.

— И не называй его так. — тихо хохотнул Егор. — Он бесится. Антошка, пойдём копать картошку.