Измена. На краю пропасти

Глава 3

Мой взгляд остекленел. Я умирала, умирала. Медленно и неотвратимо. Умирала вместе с моим счастливым браком, который осыпался к ногам жирным, чёрным пеплом.

— Лиз. — окликнул меня муж, но я молча покачала головой.

Саша шагнул ко мне, пальцами поднял за подбородок моё омертвевшее лицо. Скользнул изучающим взглядом по нему и недовольно поджал губы.

— Давай без истерик, Лиз. Ты же не девочка уже, ты умная женщина.

Не девочка. Сердце медленно, с трудом, толкнулось в рёбра. Ещё сегодня ночью я была девочкой для мужа. Сладкой, родной, желанной. Так он рычал в порыве страсти.

— Ты разлюбил меня. — прошептала с горечью. — Я старый чемодан без ручки. Почему ты не ушёл к ней? Если любишь, почему не ушёл? Зачем ты тащишь этот чемодан?

— Что за дикое сравнение, Лиза? — отшатнулся, но быстро взял себя в руки. — И с чего ты взяла, что я разлюбил тебя?

— Если бы любил — не пошёл бы на сторону. — на выдохе произнесла я, ощущая, как жирный пепел липнет к ногам, утяжеляя их, не давая шанса сдвинуться с места. — Она молодая, красивая. Ты изменил мне, потому что я старая, надоевшая жена.

На последних словах, не удержавшись, громко всхлипнула и сразу прижала пальцы к губам. Не плакать!

— Тебе не нужно сравнивать себя с Виолой. — раздражённо дёрнул плечом Саша. — Вы разные, и роли у вас разные. Здесь нечего сравнивать.

— В чём же разница, Саш? — я подняла на него глаза.

— В том, что ты моя жена, Лиза. — рыкнул на меня, как на надоевшую трёхлетку-почемучку. — Мать моих детей.

— Она тоже скоро станет матерью твоих детей. — едва шевеля губами, обречённо прошептала я.

Саша схватил меня за предплечье и потащил на кухню. Втолкнул, зашёл сам и плотно закрыл дверь за нами. Подхватил со столешницы стакан, набрала в него воды и сунул мне в руку.

— Пей. Тебе надо успокоиться. — из переполненного стакана плеснула вода. Прямо на мой живот, мгновенно промочив футболку. Я оттянула от кожи холодную, мокрую ткань.

— Чёрт. Вечно с тобой… — нервно взвился муж, и подхватив мою руку со стаканом, поднёс её к моему рту. — Пей уже.

Стекло клацнуло по зубам, а из глаз брызнули слёзы. За что Саша так со мной?

Я с трудом глотала воду, а муж всё держал и держал мою руку со стаканом, заставляя допить до последней капли. Потом просто вынул пустой стакан из моих пальцев.

— Значит так! — хрястнул дном стакана об стол. — Я не хочу слышать имя Виолы в своём доме! С этого момента оно здесь запрещено. Это мой дом, моя семья, и Виола никакого отношения к этому не имеет. А ты, Лиза, будь мудрее. Забудь, то, что она тебе сказала.

— Саш, ты дурак? — вода и правда немного привела меня в чувство, но не настолько, чтобы мой голос не дрожал. — Ты как себе это представляешь?

— Очень просто, Лиза. Очень просто. — надвинулся на меня муж. — Делаешь вид, что ничего не видела, ничего не слышала, ничего не знаешь, и мы живём дальше. Дружно и счастливо.

Я смотрела в наполненные холодом глаза мужа и ничего не понимала. Он это серьёзно сейчас?

— О чём ты говоришь, Саш? — слизывая солёные слёзы с губ, давилась я словами.

— Просто забудь. — злился муж. — Нет никакой любовницы, никакого ребёнка.

— Но он есть. — я беспомощно тянула и тянула мокрую, холодную футболку от живота. У меня даже кожа вся дрожала, не только мышцы. — Шестнадцать недель, Саш. Его уже никуда не деть. Он родится. И Виола твоя, никуда не исчезнет. Не раствориться в воздухе, даже если я перестану говорить и думать о ней.

Муж рыкнул и дёрнулся в мою сторону, я отступила ещё на шаг. Просунула руку под футболку, накрывая ладонью живот. Согреть, защитить, послать сигнал, что я рядом, я с ним, с нашим с Сашей третьим, неожиданным ребёнком.

— Лиза, для тебя ничего не изменилось. И не изменится. Я как был твоим, так и останусь. Тебя не должны беспокоить ни Виола, ни её ребёнок. — тормознул муж, увидев, как я сжалась вся от его слов, как от ударов.

— Ты не собираешься разводиться? — судорожно всхлипнула, видя для себя только такой исход этой ситуации.

— Даже речи об этом не заводи. — угрожающе прошипел сквозь сжатые зубы.

Я не понимала, почему муж злиться на меня. Я не видела своей вины в том, что его грязная тайна всплыла куском мерзкого дерьма и теперь плескалась между нами, рассылая зловония и желание как следует отмыться в кипятке и хлорке.

— И как ты планируешь жить дальше? Будешь также тайком бегать к ней на случку? Или теперь уже нет смысла прятаться, и можно ходить к любовнице, официально известив меня?

— Я обещаю, что этого не будет. — на голубом глазу пообещал муж.

Я ни капли не верила в это. Я вообще уже ни во что не верила. Зажав рот ладонью, качала головой, не понимая, как Саша может говорить такое, как он сам может верить в это?

— Лиза. — муж всё-таки шагнул ко мне, положил тяжёлые, горячие ладони на мои плечи и я съёжилась под их давлением, прерывисто задышала ртом. — Ты не должна переживать за это. Ну будет у меня не двое детей, а трое. Ни тебя, ни наших сыновей это никак не коснётся.

Это уже коснулось нас с сыновьями. Всей семьи коснулось. Грязно, необратимо.

— Четверо. — я попыталась стряхнуть с себя руки мужа. — Четверо, Саш. Я беременна.

— Тебе не нужно делать этого, Лиз. — неодобрительно ухмыльнулся Саша. — Не нужны тупые попытки удержать меня. Я никуда не уйду из семьи. Я же сказал уже.

— Ты уже ушёл, Саш. — заглянула я в любимые глаза. — И это не попытка удержать тебя, я не стала бы так унижаться. Я беременна, и это правда. Шесть недель.

В глазах мужа мелькнул страх и отвращение. Всего на секунду, но я уловила его, и моё сердце разбилось окончательно. Он больше не хотел от меня детей.

— Звони врачу, Лиза. — лицо мужа застыло каменной маской. — Завтра же поедем в клинику. Ты ещё можешь без последствий избавиться от этого ребёнка.