Измена. На краю пропасти

Глава 17

Александр

Бетонный потолок, чёрные провода разводки по нему, как рваные вены. Голое окно, запах свежеокрашенных стен. И гулкая пустота снаружи в унисон пустоте внутри.

Бросил на кухонный стол ключи и рядом поставил пакет из алкомаркета. Единственным желанием сегодня было желание напиться. Нажраться в хлам, в усмерть, до потери пульса. Так, чтобы не помнить глаза, в которых плескалась боль. Забыть презрение в них, недоверие.

Вытащил бутылку из пакета, открыл её и поискал взглядом стакан на столе. Поморщился, увидев его в раковине с засохшими следами предыдущей пьянки. Другого не было. В этой квартире пока вообще ничего не было. Ни мебели, ни посуды.

Мы купили квартиру в этом доме ещё на стадии котлована. Собирались подарить её Антону на восемнадцатилетие. Дом сдали в эксплуатацию ещё год назад, но с ремонтом мы не спешили. Он шёл ни шатко ни валко, но сейчас все основные работы по отделке квартиры были почти закончены. Оставался потолок и так по мелочам. Ни мебели, ни посуды здесь пока не было. Пришлось в срочном порядке заказывать диван и стол, чтобы хоть как-то существовать в этих голых стенах.

Мне кажется, я уже ненавидел эту квартиру. В ней я провёл самые ужасные часы своей жизни. Наполненные осознанием, что я всё просрал. Что потерял Лизу, сыновей потерял. Наполненные виной и отвращением к самому себе. К своему поступку. К своей глупости.

Большой глоток виски обжёг горло, оставил на языке неприятный вкус какой-то тины и застоявшейся болотной воды. И я сделал следующий, в попытке перебить этот вкус. Не помогло.

Держа бутылку за горлышко, медленно прошёл в комнату и сел на диван. Нащупал в кармане телефон.

За прошедший месяц я десятки раз набирал номера сыновей, но ни Егор, ни Антон ни разу не ответили мне. Подозревал, что у младшего я вообще в чёрном списке. Понимал, что и сыновьям тоже нужно время успокоиться, но как же сложно было не знать, что у них происходит.

Если с Егором было проще, я хоть что-то знал о его жизни, о планах на отпуск, из докладов начбеза фирмы, то с Антоном было совсем глухо. Он не просто вычеркнул меня из своей жизни, но и сам ушёл из неё, не отсвечивая даже в донесениях человека из службы безопасности, приставленного к моей семье. Антоха почти не выходил из дома, не встречался со своими школьными друзьями, не гулял, не ездил на тренировки на скалодром. Он будто прятался от меня и от всего мира.

Сделал ещё один глоток прямо из горла бутылки и решительно набрал номер Егора. Я знал, что сегодня они с Алиной улетают в отпуск. Пожелать хорошего отдыха — отличный повод позвонить и попытаться завести хоть какой-нибудь диалог.

Мне никто не ответил, во второй раз тоже. Решив, что третья попытка будет последний, набрал ещё раз. И трубку неожиданно взяла Лиза.

— Что тебе нужно? — голос жены был тихим и безжизненным. — Зачем ты звонишь сыну? Что, твоя зазноба уже нажаловалась?

— Лиза? — поперхнулся я. — Кто нажаловался? Кому? О чём ты?

— Не звони нам больше. — с болью проговорила в трубку жена. — Как ты мог? Как ты посмел, Саша? Какая гадость, Господи! Ты же не только меня растоптал, ты и сына не пожалел. Ты о чём думал, когда лез на свою шлюху? Ты ещё ближе никого не нашёл?

— О чём ты, Лиз? — где-то в мозгу тихо зазвенел колокольчик-сторожок, поставленный на Виолу. Она снова здесь, где-то рядом с моей семьёй. — Что случилось?

— Случилось то, что ты не просто предатель, Саша. Ты циничный, беспринципный подлец. — голос Лизы окреп, наполнился гневом и ненавистью. — Мне никогда этого не понять, Саша. Я поняла бы твой загул, я поняла бы молодую любовницу, и что я тебе надоела, что разлюбил, тоже поняла бы. Но то, как ты поступил с сыном… Я тебе этого не прощу. Боль его не прощу.

— Лиза, Лиза… — но в трубке были только гудки. Бросила.

Поднёс к губам горлышко бутылки и с отвращением поморщился, поставил её на пол. Дрянь, какая же дрянь — этот виски, эта чёртова ситуация — дрянь. Хуже некуда. Зарычал в бессильной ярости. Быстро набрал номер, который был отключён, и не отвечал уже больше месяца. С того самого дня, когда его хозяйка посмела подойти к моей жене.

— Где ты? — рявкнул в трубку, как только вызов был принят.

— Саш, Сашенька. — всхлипнула Виола. — Он избил меня. Твой сын избил меня, Саш. И твоя жена стояла, смотрела на это и ничего не сделала.