Измена. На краю пропасти

Глава 42

Александр

Проследил взглядом за Лизой и, как только за ней закрылась дверь подъезда, снова обернулся к парочке. — Какого чёрта вы притащились к моей жене?

Я бесился. Во мне клокотала злость и желание убивать, крушить всё до основания. Стереть с лица земли и Виолу, и её родителей, посмевших заявиться к Лизе.

— Вам мало того что ваша девка покушалась на жизнь моего сына? Что моя жена оказалась на больничной койке из-за неё?

Мать Виолы ахнула и что-то тихо забормотала трясущимися от слёз голосом, но мне было плевать на неё. Передо мной стоял бычара с раздувающимися от лютой ярости ноздрями. Здоровый такой колхозный бык, бьющий копытом и готовый броситься в атаку. Самое то, что сейчас было нужно.

— Ты, старый козёл, назвал мою дочь девкой? — проревел бычара. — Ты слышала, мать? Я сейчас зарою его здесь! Мокрого места от него не оставлю!

— Ну уж точно не невинная фиалка. — зло ощерился я. — Ваша дочь — шлюха. Она на колени передо мной встала прямо в прихожей. Видимо, не первый раз таким образом гостей в своём доме принимала.

Я провоцировал. Я хотел бойни. Есть грехи, которые можно смыть только кровью. Я жаждал этой крови. Я готов был всю свою пролить, до последней капли. Пролить и сдохнуть. Знал, что даже этим не смог бы заслужить прощения. Самому себя простить не получалось, а уж об Лизином и мечтать не имел права.

— Ты! — заклинило бычару, он только глазам выпученными вращал. — Ты!

— Ну я. — скалился, сжимая кулаки и наступая на мужика. — Я отымел твою безотказную дочь. Она дала — я взял. До сих пор блюю. Давай, папаша, вступись за честь доченьки, которой у неё отродясь не было. Шлюху вы вырастили. Да, я старый козёл. Позарился на неё. Отмыться не могу теперь. Ну давай, папаша, зарой меня! Попробуй!

Мать Виолы громко, на всю улицу, запричитала, заохала, всхлипывая и заикаясь от слёз. Я её не слышал. Смотрел в глаза отца Виолы и наступал. Мне до него шаг оставался, когда откуда-то выскочила Алина. Встала между нами.

— Дядя Юра, не надо! — взвизгнула Алинка, цепляясь за бычару. — Нельзя, дядь Юр! Вас же посадят. Он же посадит вас, как Виолку! Он такой!

Мельком скользнул взглядом по лицу мелкой крысы. Сын оказался умнее меня, сразу поставил все точки над i с этой девицей. Порвал все отношения с ней. Я же, дурак, зачем-то пытался всё втихаря уладить с Виолой, чтобы до Лизы не дошло. По-любому рано или поздно всплыло бы это дерьмо. Нужно было тащить эту суку на аборт и хрен с ним со сроком. Заплатил бы, и сделали. Зато ей не с чем было бы заявляться к моей жене.

— Убью! — утробно ревел бычара, но с места не трогался, только прокуренными усами шевелил, как жирный и осторожный морж.

Мне вдруг стало смешно. Смешно и тошно до омерзения. От себя, мечтающего отмыться от грязи таким способом, почувствовать облегчение. Не смыть мне свой грех кровью. Всё наказание за него приняла на себя Лиза, и мне с этим жить.

— Проваливайте. — прорычал на семейную пару, мнущуюся на одном месте. — Ещё раз приблизитесь к моей жене или сыновьям — сгною, как Виолку вашу. Разбираться не буду. Пошли вон! Запись с камеры и заявление о ваших угрозах моей жене сегодня же будут в полиции.

— Мы не угрожали, мы только поговорить хотели. — зло ощетинилась на меня мелкая крыса. Так и хотелось шугнуть её, чтобы взвизгнула и, наконец, окончательно исчезла из нашей жизни.

— Разговор окончен. Чемодан, вокзал, Краснодар. — от ненашедшего выхода адреналина немного вело голову. Мышцы зудели и подёргивались, требуя разрядки. — Чтобы до суда я вас не видел. Если увижу — пожалеете!

Толкнув плечом бычару, прошёл сквозь них и не оглядываясь вошёл в подъезд. В лифте сделал два глубоких вдоха и выдоха, пытаясь усмирить адреналин, рвущий на куски разбухшее в груди сердце.

Не стал открывать квартиру своим ключом. Ещё раз сделав глубокий вдох и выдох, нажал кнопку звонка. Прислушался к тихим шорохам за дверью и чуть отступил, когда щёлкнул, открываясь, замок.

Несколько секунд мы внимательно смотрели друг на друга. Наконец, Лиза нахмурилась и чуть отступила в сторону, пропуская меня в квартиру.