Измена. На краю пропасти

Глава 40

Лиза

Разговор с мужем дался мне тяжелее, чем я думала. Саша ушёл, а у меня ещё какое-то время дрожали пальцы и что-то трещало и крошилось в грудной клетке. Я бессмысленно перекладывала бумаги на столе, пыталась читать план и расписание групповых и индивидуальных занятий, но вникнуть в тексты и таблицы никак не получалось. Бросив это дело, тихо вышла на улицу, кивнув и пробормотав что-то на прощание администратору Любе, и побрела домой.

Шла с решением сегодня же перенести свои вещи обратно в нашу с Сашей спальню. В конце концов, можно просто сделать в ней ремонт, переклеить обои и даже мебель переставить. Или вообще поменять её.

Обсудив с бывшим мужем раздел имущества, я поняла, что всё. Это конец. Это точка, которую мы поставили. Это вот край пропасти, которая разверзлась между нами после его измены. Край, на котором мы стояли. Я не видела никакой возможности перекинуть через неё мостик. На чём его строить? На костях нерожденного ребёнка? На Сашиных словах об аборте? О том, что его любовница молода и может родить, а я должна избавиться от нашего малыша? На заверениях мужа, что любит меня? Как мне верить ему после всего? После Виолы.

Я медленно брела к дому, внимательно смотря себе под ноги, и потому не сразу заметила их. Только когда мне преградили путь и я натолкнулась взглядом на три пары туфель. Две женских и одни мужские. Недоумённо подняла взгляд на стоящих на моей дороге людей.

— Здравствуйте. — мышью пискнула Алина и отвела глаза. — Елизавета Павловна, это дядя Юра и тётя Мила. Родители Виолы. Они хотели поговорить с вами.

Высокая, статная женщина со следами былой красоты на усталом лице и огромный, пузатый мужик с пушистыми гусарскими усами, молча и выжидательно смотрели на меня, а я растерянно отступила на шаг.

— Кто? — нахмурилась я.

— Родители Виолы. — стушевалась Алина. — Попросили привезти их к вам.

— Зачем?

Я судорожно пыталась сообразить, где сейчас Антон. В школе, или уже дома? Он в безопасности?

— Елизавета Павловна, я вас прошу! — шагнула ко мне мать Виолы. — Только вы можете помочь нашей дочери. Заберите заявление из полиции. Умоляю!

Когда-то она была так же красива, как и Виола. Они были очень похожи, только возраст сыграл с матерью дурную шутку. Или, может быть, условия жизни.

Загорелая дочерна кожа на её лице была сухой и морщинистой. Как и руки, которые она протянула ко мне. Трудовые такие руки, с узловатыми пальцами, на которых местами потрескалась загрубевшая кожа.

— Умоляю. Не губите дочь. — глухим от страха за своего ребёнка голосом, проговорила женщина и снова шагнула ко мне, потянулась ко мне зачем-то.

— Подождите минутку. — я резко отступила на шаг и подняла руку в предупреждающем жесте. — Не прикасайтесь ко мне!

Женщина нерешительно остановилась, а её муж, глядя на меня из-под густых, кустистых бровей, недовольно хмыкнул. Судя по его раздосаванному взгляду, ему не нравилось быть здесь, не нравилась ситуация, когда нужно уговаривать какую-то незнакомую бабу, унижаться перед ней.

— Одну минуту. — настороженно поглядывая, на этих людей, я быстро достала из кармана куртки телефон и набрала Сашу.

— Да, Лиза. — сразу после второго гудка ответил муж.

— Ты далеко уехал? — косясь на парочку, спросила в трубку. — Ты должен вернуться.

— Что-то случилось? — что-то почувствовав по моему голосу, тревожно спросил Саша. — С тобой всё хорошо?

— Родители твоей любовницы случились. — не сводя взгляда с грузного, злого отца Виолы, оповестила мужа. — Думаю, это ты должен говорить с ними.

— Где ты? — в голосе Саши тяжело лязгнуло напряжение.

— У подъезда нашего дома.

Я с надеждой посмотрела на камеру наблюдения, висящую над входом в подъезд. Наша компания попадает в её объектив? Она вообще работает? Записывает?

— Я сейчас. — Саша резко отключился, я успела только услышать в трубке какофонию недовольных автомобильных сигналов.

— Помогите. — не успела я убрать телефон, как родительница Виолы снова начала наступать на меня. — Вы же мать, вы должны понять нас. Она наша единственная дочь. Мы готовы заплатить вам, вы только скажите сколько. Мы найдём деньги. Хозяйство продадим, дом. Вы скажите.

Я недоумённо хлопнула глазами.

Как мать я могла понять. А она, эта женщина с усталым лицом и натруженными руками могла понять, что её дочь пыталась убить моего сына? Я уже не говорю о своём ребёнке, которого я потеряла из-за поступка Виолы. Моего погибшего малыша могут деньги этих людей вернуть?

Я крепко сцепила зубы и глубоко вдохнула носом. Я не хотела, чтобы моего нерожденного дитя не то чтобы языки этих людей касались, а даже мысли.

— Сколько надо? — грозно шевеля жёлтыми от табака усищами, начал наступать на меня папаша Виолы. — Во сколько вы оцениваете ущерб?

Ущерб? Он назвал моего погибшего ребёнка ущербом?

— Здесь камера и она снимает. — мотнула я головой на подъезд. — Если приблизитесь ко мне ещё хоть на один шаг, я напишу на вас заявление о нападении и угрозах.

— Елизавета Павловна. — из-за плеча мужчины неожиданно подала голос Алина. — Никто не нападает на вас. Они только поговорить хотят. Мы же с миром пришли. Договориться.