Измена. На краю пропасти

Глава 2

Натолкнулась на что-то тёплое, упругое, пахнущее родным запахом.

— Мам, ты чего? — схватил меня за плечи сын, удержал от падения. — Ты куда, мам?

— Антоша, ты почему здесь? — меня мелко трясло, и я напрягла каждую мышцу в теле, чтобы сдержать дрожь. Спрятать её от сына. — У тебя ещё полчаса тренировки.

— Ушёл пораньше. С тренершей поцапался. — досадливо отмахнулся сын. — Пришёл за тобой, а ты тут… Что случилось, мам? Ты чего такая опрокинутая?

— Тогда поехали домой? — пропустила его “опрокинутая” мимо ушей, ругать сына за дурацкие словечки сейчас не было сил.

— Я бы мороженое поел. — хитро улыбнулся Антон, а я обернулась, выискивая взглядом Виолу. Она так и сидела за столиком, внимательно разглядывая моего сына. Представляла, что её ребёнок будет похож на нашего с Сашей Тоху?

— Иди ко мне, Антошка. — потянула сына за руку, загораживая его собой, обняла за плечи и чмокнула в щёку.

— Мам, мне пятнадцать. — отстранился сын и досадливо сморщил нос. — Давай без телячьих нежностей. И не называй меня Антошкой.

— Хорошо, не буду. — я снова посмотрела на то место, где минуту назад сидела любовница мужа, но её там уже не было. — Давай лучше домой, сынок? Раз уж твоя тренировка не удалась.

— И сынком не называй. — недовольно буркнул Антон, закидывая, рюкзак со снаряжением на плечо. — Я не маменькин сыночка.

Больше папенькин — мысленно согласилась я. Это была правда, своего отца мои сыновья обожали и уважали. Большего авторитета для них не существовало.

Дорога домой прошла в молчании. Антон нацепил наушники и, закрыв глаза, дёргал головой в такт звучащей в них музыке, а я вцепилась в руль, смотрела на дорогу и часто моргала, стараясь не заплакать.

Мне было страшно. Страшно, что всё что сказала эта девица, может оказаться правдой. Как мне после этого жить?

А сыновья? Что будет, когда они узнают? Непререкаемый авторитет отца затрещит по швам и лопнет.

Я старалась гнать эти мысли. Пока не поговорю с мужем, нет смысла накручивать себя. С чего я вдруг поверила этой девице? Только потому, что она назвала полное имя и отчество моего мужа? Это не доказательство, что они даже знакомы. Мой муж не секретный агент, информация о нём есть в интернете в свободном доступе.

Снимок УЗИ тоже ничего не доказывал — он мог быть чей угодно. Шестнадцать недель. Живота пока нет, да и не успела я рассмотреть её фигуру, девица сразу села за стол.

Нет, это ложь. Не мог мой Саша.

Мы же двадцать четыре года вместе. Со студенческой скамьи. Нашему старшему сыну Егору двадцать три. Он уже живёт отдельно, отпочковался от нас.

Мы никогда серьёзно не ссорились с мужем, не разбегались по разным углам. В нашей семье было правило всё проговаривать. Обиды, непонимание, претензии. Вместе обсуждать, что кого-то из нас не устраивало и искать выход.

Нет, это бред. У моего мужа не было причин заводить любовницу. Если бы Саша влюбился — он сказал бы мне об этом прямо. Не стал бы унижать меня изменами.

Вторая половина дня в ожидании мужа прошла в каком-то бестолковом метании по квартире, перекладывании вещей с места на место и в тревожных думах.

Когда в дверном замке, наконец, провернулся ключ, я уже была похожа на собственную тень. Стояла в коридоре напротив входной двери, не в силах сделать шаг навстречу мужу. Саша даже не сразу меня заметил, вздрогнул увидев.

— Ты чего здесь, Лизунь? — муж разулся и сунул туфли в обувницу. — А Тоха где?

— У себя наверху. — я смяла пальцами край домашней футболки.

— Как день прошёл? — Саша расслабил узел галстука и стянул его через голову. Шагнул мне навстречу, чтобы привычно поцеловать.

— Я сегодня познакомилась с Виолой. — я облизала пересохшие губы.

Муж словно на стену натолкнулся. Бросил на меня короткий взгляд и промолчал, просто стянул с плеч пиджак и вместе с галстуком бросил его на кушетку в коридоре, чего никогда раньше не делал.

— С твоей любовницей. — зачем-то уточнила я, чувствуя, как поднимается во мне волна обиды. Почему он молчит, ничего не комментирует? Только хмуро смотрит на меня.

Не дождавшись ответа, вступила на тонкий лёд, который тут же затрещал под ногами.

— Она беременна, Саш. Шестнадцать недель. — мой голос тоже трещал, хрустел, как первый ломкий лёд на лужах. В горле и во рту стояла сушь, казалось, что мой язык распух и не помещался во рту. Цапал нёбо.

— И? — Саша не двигался. Смотрел без улыбки. Тяжело, давяще, вынуждая продолжать.

Он не отрицал! Муж понимал, о ком я говорила, он знал, о чём я говорила ему! Всё это правда. Любовница, её беременность, его измена.

Мой мир рушился, разваливался на глазах, как пробитая тараном каменная стена крепости. С грохотом, пылью до небес, с криками погибающих под тяжёлыми обломками людей, и радостными воплями идущих на штурм.

Я задрожала всем телом, отступая, а муж даже с места не двинулся, спокойно расстёгивал запонки на рукавах. И его невозмутимость била прямо в моё бедное сердце.

— Она сказала, что это твой ребёнок, Саш.

Я тряским голосом умоляла его сказать, что это неправда. Я просила его сказать, что это дурацкий розыгрыш пронырливой бабы. Смотрела на него глазами, полными слёз и мольбы разубедить меня в том, что у него любовница.

— Такое случается, если спишь с женщиной. — наотмашь ударил словами муж. — Она молода, здорова, у неё были все шансы залететь.