Измена. На краю пропасти

Глава 25

Лиза

Я не могла совсем не думать о Саше. Это происходило само собой. Это была привычка, доведённая до автоматизма, заложенная годами жизни рядом с ним.

Накрывала ли я на стол, мыла ли ягоды для компота, взбивала подушку, расстилая постель перед сном. Что бы я не делала, автоматически всплывала мысль о муже: ещё одну тарелку для Саши, не класть в компот ежевику, Саша не любит её вкус и запах.

И были ночи. Я металась по кровати. Скручивалась в позу эмбриона, кусая себя за ребро ладони, чтобы сдержать мучительные стоны и не плакать, представляя его сейчас с другой. Я горела в адском огне ревности и жгучей обиды. Меня терзали мысли о том, что я делала не так, что я недодавала мужу, что он пошёл искать это на стороне.

Я не видела явных причин, я не понимала, что могло толкнуть Сашу к измене. Чего ему не хватало? Моего внимания? Секса? Приелось? Я постарела?

Мне всего сорок два, я хорошо выглядела, я ухаживала за собой, я держала своё тело в отличной форме. Я бельё носила только кружевное и красивое. Никаких хлопковых трусов, никаких домашних халатов. Я сама не любила это. Мне важно было чувствовать себя красивой и соблазнительной. И нравилось, как Саша каждый раз реагировал, когда видел меня в этом белье. Как темнели его глаза, наполнялись желанием, как начинала тяжело биться вена на его шее, когда он смотрел, как я раздеваюсь перед сном.

Почему???

Этот вопрос терзал меня, не давая спокойно жить, дышать.

Я улыбалась сыновьям, говорила с ними о пустяках, слушала их рассказы о рыбалке, на которую они ездили с дедом, о большом сазане, которого они выловили в Волге и с трудом затащили в лодку, а потом прятали под рыбацкой курткой деда, потому что боялись встретить катер рыбнадзора.

Журила отца за то, что он нарушал закон о рыбной ловле и подвергал риску себя и парней, на что папа только посмеивался и одним взмахом топорика отрубал здоровенной рыбине голову.

Я болтала с мамой о пустяках, о небывалом в этом году урожае малины и смородины. О жаре и комарах. О том, что нужно заказать в интернете семена каких-то новых, необычайно красивых цветов для её клумб.

Когда спадала полуденная жара, ходила с Егором и Антошкой купаться на Волгу. А вечерами, сидя на скамейке у дома, вдыхала нежный запах Ночной красавицы, распускающей свои нежные, ароматные цветы на закате, и снова вспоминала Сашу.

Как год назад вот также сидели с ним на этой же скамейке. Антон о чём-то весело спрашивал деда, с которым они стругали что-то под навесом, мама гремела посудой на кухне, и мы слышали её негромкое бормотание из открытого окна.

Упираясь затылком в деревянную стену дома, Саша блаженно улыбался, прикрыв глаза, а я положила голову на его плечо.

— Хорошо-то здесь как. Воздух как мёд. Чистый, сладкий. Не надышаться. Давай тоже купим здесь дом, когда на пенсию выйдем. Детей будем встречать, внуков на каникулах к себе забирать.

Муж, не открывая глаз, нашёл мою руку и сжал её.

— Так и сделаем, Лиз.

Мы планировали когда-нибудь вместе встретить старость.

— Вот ты где. — плюхнулся рядом со мной на скамейку Антон. — Отец опять звонил. Чего он мне названивает, мам? Если я не беру трубку, значит, не хочу с ним общаться. Он не понимает, что ли?

— Понимает. Но он скучает и беспокоится. Он твой отец.

— Пускай за бастарда своего беспокоится. — зло выплюнул сын.

В его голосе дрожали боль и обида. Я обняла сына за плечи и притянула к себе.

— Не говори так, Антош. Этот ребёнок не выбирал, когда и у кого родится. Не стоит его ненавидеть и перекладывать на него вину взрослых. Может, когда-нибудь ты даже захочешь познакомиться с ним. Всё-таки брат.

— Ещё чего. — фыркнул в темноте Антон и тяжело задышал.

Я горько улыбнулась. Я знала эту жизнь лучше своего пятнадцатилетнего сына. И я уже немного ревновала сына к ребёнку мужа. Глупая. От этого нам не уйти, не убежать.

— Бабушка котлет из сазана нажарила, зовёт. — глухо проговорил в моё плечо Антон. — Егор завтра с дедом собираются мотор от лодки перебирать. В город поедут за какими-то свечами. Я с ними хочу. Не обидишься, если я тебя одну здесь оставлю?

— Нет, конечно. — потрепала я сына по непослушным вихрам. — Это ваши мужские забавы, дело святое. Конечно, поезжай. И я здесь не одна останусь. С бабушкой. Огород прополем.

— Нечего тебе там в огороде делать. Егор сказал, вечером потом сами прополем. — деловито пробурчал сын. — А ты в жару на солнце не выходи. Напечёт.

Я тихонько засмеялась и поцеловала сына в висок.

— Хорошо, сынок. Не пойду.

— Мам, ну, просил же. — недовольно заворчал Антон, но я знала, что ему приятны мои объятия и даже поцелуи.

Мой мальчик, хоть и вырос в длинноногого, резвого жеребёнка и мнил себя взрослым, сопротивлялся, но иногда ещё по-детски нуждался в моей ласке.

В кармане сарафана вибрировал телефон, и я всеми фибрами души уже чувствовала, знала, кто звонит. Я и за сто тысяч километров, и на другой планете почувствовала бы его мысленный посыл мне, его призыв.

— Беги, Антош. — подтолкнула я сына в бок. — Я сейчас подойду.

— Это он? — недовольно спросил сын. — Хочешь с ним поговорить? Скажи ему, чтобы не звонил мне.

Я промолчала, а Антон сорвался со скамейки и быстрыми шагами ушёл в темноту. Туда, где светились тёплым светом окна дома, где мама накрывала на веранде стол к ужину.

Я достала из кармана телефон и приложила к уху.

— Здравствуй, Лиза. — голос мужа был усталым и пустым, лишённым эмоций.

— Здравствуй, Саша. — я прикрыла глаза и закусила губу.

— Я хотел бы заехать домой. Нужно забрать некоторые вещи. — бесцветно шелестел голос мужа. — Когда это удобно?

— Мы сейчас не в городе, так что можешь приехать в любое время. Нас дома нет.

Даже небольшая пауза, пока муж обдумывал услышанное, показалась долгой и тягостной. Я тяжело вздохнула и собралась отключиться, но Саша не дал.

— Где вы?

— У родителей в Плёсе.

— Егор тоже с вами? Он не отвечает на мои звонки. — после небольшой паузы, словно давал себе время вздохнуть, продолжил. — Ведёт себя, как подросток.

— Дай им время, Саш. — я ковырнула ногтем деревянную скамейку, отщипывая от некрашенной снизу доски щепку. — Наберись терпения.

— Мне плохо без тебя, Лиз. — глухо и тихо проговорил муж. — Без вас плохо.

Мне тоже плохо без тебя, Саша. Мне так плохо, что у меня сердце на разрыв, у меня душа в клочья. У меня кровавые слёзы из глаз! Я подыхаю от боли, от ревности, от понимания, что ничего не вернуть, не исправить. Что сдохло всё хорошее между нами, все мои чувства к тебе, моя любовь бессмертная, всё оказалось в выгребной яме, куда ты их бросил. Мне плохо без тебя, Саша! Плохо так, что я с трудом заставляю себя жить, дышать, улыбаться.

Так кричала моя душа, а уязвлённые чувства говорили другое.

— Я думала, что тебе сейчас наоборот очень хорошо. — хмыкнула я в трубку.

— Лиз, прошу, давай поговорим. Уже прошло достаточно времени, чтобы ты успокоилась. Чтобы первые эмоции улеглись. Когда вы вернётесь, Лиз? Нам нужно встретиться.

Я знала, что для меня никогда не будет достаточно времени. И даже если улягутся эмоции, если успокоюсь, то всё равно будет недостаточно. Что любое появление Саши на горизонте, любой его звонок будет новой волной боли.

— К следующему заседанию суда вернёмся. Там и встретимся, Саш. А говорить тебе лучше с моим адвокатом.