Измена. На краю пропасти

Глава 22

Лиза

Здесь было хорошо. Здесь воздух был чистый и сладкий, наполненный запахами близкой реки, цветов в палисаднике перед домом, яблок, зреющих в саду. Здесь в доме пахло мамиными духами, немного старомодными, но такими приятными. Сладкими пирогами. Пряно, остро свежей стружкой из-под навеса, где отец всё время что-то мастерил и строгал. Здесь, на старом чердаке, пылинки сверкали золотом, и пахло старыми книгами и журналами, которые можно было часами рассматривать и читать.

Я блаженно прикрыла глаза и оттолкнулась пальцами босых ног от нежной травы. Качели мягко качнулись, и я запрокинула голову к небу. Хо-ро-шо!

Здесь, в Плёсе, в доме родителей, который они купили, выйдя на пенсию и уехав из шумного, загазованного мегаполиса, я всегда чувствовала какое-то особенное умиротворение. Спокойствие, похожее на благодать. Я спала здесь сладко-сладко. Как ребёнок. Я и чувствовала себя здесь ребёнком. Любимым, долгожданным, по которому скучали и которого ждали, радовались его приезду.

— Мам, мы с Тохой на Волгу купаться. Пойдёшь?

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на Егора, стоящего на тропинке. Сын ласково улыбался, глядя на меня. Впервые за три последних дня, на его лице не было сумрачного залома между бровей. Он весело махал полотенцем, зажатым в руке.

— Пойдёшь? — переспросил сын, и я лениво покачала головой.

— Жарко очень. Может, вечером.

— Окей. — легко согласился мой старшенький. — Сиди в тенёчке, мам, дыши кислородом. Тебе полезно.

Я слышала, как, переговариваясь и смеясь, мои взрослые мальчишки шли от дома к калитке. Как закрываясь, прогремела тяжёлая кованая щеколда на ней. Голоса идущих по улице сыновей ещё доносились до меня некоторое время, а потом снова зазвенел зной, застрекотали в траве кузнечики и где-то далеко прокричала речная чайка. Хо-ро-шо!

Мы уехали на следующий день, после случившегося. Егор собрал вещи Алины и куда-то отвёз их. Не стал ничего рассказывать мне, наверное, не хотел упоминать Виолу. А я не стала расспрашивать, видя состояние сына. Он был раздавлен. Ему было больно.

Я не знала, был ли он прав, так резко разорвав отношения с девушкой, которую любил. Не знала, была ли виновата Алина. Знала ли она об отношениях своей сестры с моим мужем или для неё эта информация тоже стала неожиданностью. Но честно, положив руку на сердце, я понимала, что не хочу её больше видеть. Никогда. Что останься она в жизни Егора — была бы вечным напоминанием мне об измене мужа.

Молчаливый со дня ухода отца Антон, с энтузиазмом принял новость о нашей совместной поездке в Плёс к дедушке с бабушкой. Быстро покидал в свой рюкзак вещи и был самым первым, готовым выдвигаться из дома хоть сейчас.

Выехали поздно вечером на машине Егора, и уже к утру были у моих родителей в Плёсе. Завтракали, только что испечёнными мамой блинами с домашней сметаной и свежей малиной. Радовались долгожданной встрече.

Родителям о нашем с Сашей разводе я не говорила. Отец с матерью у меня были еще крепкими и деятельными, но уже не молодыми, и я берегла их сердца. Да и не телефонный это разговор. Поэтому вечером, когда все, наконец, собрались ужинать за накрытым на веранде столом, прозвучал закономерный вопрос.

— А Саша почему с вами не приехал? — сокрушённо посетовала мама. — Всё работает и работает, бедный. Ему же тоже отдых нужен.

Антон громко и демонстративно фыркнул в тарелку с варениками, и мама недоумённо подняла брови, перевела взгляд с Антона на меня. Я разломила вилкой мягкое тесто, макнула половинку вареника в сметану и тяжело вздохнула.

— Он сильно занят, Ба. — недобро усмехнулся Егор. — У него теперь другие планы на отпуск. Ему уже не до нашей семьи.

Отец неодобрительно посмотрел на Егора из-под насупленных бровей.

— Что значит не до вашей семьи? А она что, уже не его?

Папа всегда умел выловить самую суть, мякину, из любой, даже недоговорённой фразы, намёка, недомолвки.

Антон отложил вилку, тряхнул кудрями и уже открыл было рот, чтобы выдать своё мнение, но я перебила:

— Давайте сначала спокойно поужинаем, а потом поговорим о Саше.

— Что-то случилось, Лиз? — беспокойно заёрзала на стуле мама. — Саша здоров? У него всё хорошо?

— У него лучше всех. — хмыкнул Егор. — Давайте уже спокойно поедим. Ба, твои вареники — самые лучшие в мире! Никогда и нигде не ел такой вкусноты. Это просто кулинарный шедевр!

— Вареники, как вареники. — вспыхнула мама и, пряча довольную улыбку, засуетилась. — Давай я тебе сметанки доложу, Егорушка. И тебе Антош. Вот малину свежую берите. Сахарок.

Отец внимательно наблюдал за происходящим за столом и что-то мотал себе на ус, потом перевёл взгляд, в котором читался вопрос, на меня.

— Потом, пап. — прошептала одними губами.

Я не хотела лишний раз говорить о своём разводе при сыновьях. Слишком болезненная и для них была эта тема, а я хотела, чтобы парни немного отвлеклись от неё, отдохнули, набрались душевных и физических сил здесь, в доме у деда и бабушки.

Уже совсем поздним вечером, мам тихо подошла к качелям, на которой я сидела в одиночестве.

— Может, посумерничаем, Лизонька? Я чай с мелиссой заварила, как ты любишь.

Я ждала этого момента. Было понятно, что отец дождался, когда Егор с Антоном поднимутся наверх в свою комнату спать и заслал маму позвать меня на разговор.

Они так и проходили наши традиционные вечерние беседы о жизни, о проблемах, радостях и горестях — за чашкой ароматного чая, под старинным абажуром лампы, висящей над круглым столом на веранде.

— Рассказывай, дочь. — первым заговорил папа, подождав, когда я сделаю несколько глотков душистого чая.

— Мы разводимся. — поставленная чашка звякнула о блюдце. — А ещё я жду ребёнка.