Измена. На краю пропасти

Глава 45

— Я тебе не успел сказать за этой суетой и судом. — Егор взял в руки ложку и придвинул к себе тарелку с супом. — Я у отца вчера был.

— Как он? — я поставила перед сыновьями блюдо с нарезанным хлебом, мисочку со сметаной и быстро сжала пальцы в кулаки, чтобы спрятать их внезапную дрожь.

— Нормально. — старший сын цапнул с блюда кусок хлеба и надкусил его. — Даже шутит уже. Называет свой послеоперационный корсет броником. Рвался на суд сегодня, я еле-еле отговорил его. Да и врач возмущался. Сказал — любые волнения опасны.

— Мам, а из больницы папа к нам приедет? — поднял вихрастую голову Антон. — Ему, наверное, помощь нужна будет.

— К себе вернётся. — я села за стол и сжала пальцами чашку с чаем. — Ремонт в квартире закончили уже. Осталось шторы повесить и так, по мелочам немного. Я завтра туда поеду, уберусь, порядок наведу, приготовлю всё к его возвращению.

— М-м-м. — буркнул Антон и уткнулся в свою тарелку. — Я думал, мы отца к себе заберём.

— Он не инвалид и сам прекрасно справляется со всем. Ему ещё две недели в реабилитационном центре предстоит пробыть. Подлечиться, окрепнет. — я слабо улыбнулась сыну. — Всё у него будет хорошо, Антош. Самое страшное позади.

— Я могу пожить у него некоторое время. — как бы невзначай обронил Егор. — Побуду на подхвате, так сказать. Присмотрю, чтобы не геройствовал, а то видел я его вчера. Вояку в бронике. Ну и вообще…

На кухне воцарилось молчание, только ложки изредка звякали о дно тарелок. Сыновья медленно ели, я пила свой чай, и каждый думал о своём.

Самое худшее действительно осталось позади, но тот страшный день я не забуду никогда. Посиневшие губы, кулем свалившегося на пол мужа. Его неестественную бледность и разом осунувшееся лицо.

Пока я ждала скорую — думала, с ума сойду. Саша был в сознании и даже пытался говорить со мной. Тихо, почти шёпотом. Едва шевеля губами, успокаивал меня и смотрел так, будто прощался.

Потом была клиника и врач, который требовал от меня подписать разрешение на операцию, а я не знала, имею ли я право решать за Сашу. Я даже женой его уже не была. А операция на открытом сердце, сложная операция по замене сосуда, из которого кровь поступала в сердце, — это был огромный риск. Могла ли я решать за мужа? В итоге разрешение дал сам Саша, в какой-то момент придя в себя после обезболивающего.

И были часы ожидания в коридоре, когда мы с сыновьями сидели на диванчике. Жёстком, обтянутом искусственной кожей. Очень неудобном. Егор обнимал меня за плечи, а Антошка просто прижимался ко мне, как испуганный щенок, и тяжело дышал. Несколько часов мы с сыновьями прожили в каком-то жутком безвременье. Тягучем и бесконечном, наполненным тревогой и страхом за Сашу.

Когда к нам вышел врач, подскочили одновременно и молча ждали, что он скажет. Никто из нас так и не осмелился первым задать вопрос.

— Операция прошла штатно. Пациент пока спит. Два дня он пробудет в реанимации под постоянным наблюдением. Если всё будет хорошо, то через два дня переведём его в палату и вы сможете навестить вашего мужа. — устало отчитался врач. — Безответственно для мужчины в этом возрасте, так относиться к своему здоровью. Давно нужно было обследоваться. При первых признаках проблемы с сердцем.

У Саши не было проблем с сердцем. По крайней мере, он никогда не жаловался на него, и я, до всей этой истории с Виолой, не замечала, чтобы у него когда-то синели губы или он резко побледнел. Возможно, сказался стресс, как объяснил врач.

— Я с тобой завтра поеду, помогу. — Антон отодвинул пустую тарелку и потянулся за стаканом с вишнёвым компотом. — Школа может подождать. Всё равно завтра ни алгебры, ни русского, а география и физкультура — фигня.

— Это не повод пропускать уроки, Антон. — нахмурилась я.

— И не повод отказываться от помощи тебе. — беспечно махнул рукой младший сын. — Ты сама, что ли, на стремянку полезешь шторы вешать? С твоей-то ногой.

— С моей ногой всё давно в порядке.

— Пускай едет, мам. — встрял в наш спор Егор. — Я точно завтра не смогу с тобой, а Тоха проконтролирует, чтобы ты не упала и не убилась там с этой уборкой.

С некоторых пор сыновья превратились в настоящих наседок. Кажется, история со мной, а потом болезнь отца, сильно испугали их, парни усилили контроль за каждым моим шагом. Да так, что я ничего не могла сделать без их пригляда.

Мне не нравилась эта ситуация. У детей должна была быть собственная жизнь. Егор — молодой мужчина, ему бы с девушками знакомиться, на свидания ходить, а не за матерью с отцом следить. А Антошке с друзьями общаться, гулять, уроки учить, а не крутиться вокруг родителей, словно мы с Сашей немощные старики.

— Я не беспомощная и не нуждаюсь в пригляде. Так что, ты Егор, завтра на работу, а ты Антон, в школу! — прихлопнула я ладонями по столу. — Я не хочу больше ничего слышать про прогулы и про свою ногу.

Старший хмыкнул и пожал плечами, а младший недовольно насупился.

— В школу, Антон. И никаких пропусков. — отрезала я. — Ты домашнее задание на завтра сделал? Вот иди и делай. А ты Егор, поел? У тебя никаких встреч, свиданий? Может, в клуб с друзьями? Чего ты меня охраняешь дома?

— Мам. — хохотнул Егор. — Ты чего разбушевалась? Разогнала нас, как несанкционированную демонстрацию. Мы, может, с тобой хотим вечер провести.

Я отвернулась, пряча улыбку, и стала загружать грязные тарелки в посудомойку.