Измена. На краю пропасти

Глава 52

Александр

Я чувствовал себя нормально. Настолько, насколько мог чувствовать себя, человек, перенёсший сложную операцию на сердце.

Больше не было изнуряющей слабости и головокружения. И страх смерти, наконец, отступил. Я понял, что буду жить. Нормально жить. Водить машину, работать. Нормально, насколько это возможно без Лизы и сыновей.

Но меня такая жизнь совсем не устраивала. Я хотел вернуть семью.

Я видел сыновей не так часто, как хотелось бы. И если с Егором было всё понятно, он взрослая самостоятельная единица, он не нуждался во мне, скорее больше я в нём, как в помощнике, как в человеке, который подхватил мой бизнес и держал его на плаву, пока я валялся в больнице, то с Антохой всё было по-другому. Я видел младшего редко. Реже, чем мне хотелось бы. Он отдалился, и хотя винить в этом я мог только себя, в итоге ощущал себя в его жизни немного лишним.

С Лизой было всё намного, намного сложнее. Она вообще перестала как-либо со мной контактировать. На звонки отвечала, но никогда не звонила сама, не приезжала и всё вопросы решала через Егора. А по Антону, его учёбе и спортивной секции, решала через самого Антона.

А я без неё загибался. Телом я выжил, а внутри сдох. Двигался по инерции, работал, новые контракты заключал, зарабатывал, но удовольствия, удовлетворения от этого, как раньше не получал. Пустота в душе была. Без Лизы мне ничего не нужно было, не радовало. Казалось, воздуха сам себя лишил. Смысла какого-то. Предал самое ценное, щедро подаренное мне судьбой.

Лиза была открытой, искренней в своей любви, в чувствах, во всём она была честной. Она была моим щитом, человеком, который всегда прикроет, поддержит. Она была огнём, теплом, который согревал и подпитывал меня, когда всё было плохо. Когда рушилось всё, что я пытался создать. А такие моменты тоже бывали в нашей жизни. Мои провалы, неудачи. Лиза обнимала по ночам и шептала: "я верю в тебя, ты сможешь". И я поднимался. Я не мог подвести её, веру её в меня подвести не мог. Сцеплял зубы и шёл дальше, выше.

Я и сейчас готов был идти, вернуть её назад любой ценой. Я не мог допустить, чтобы она досталась другому. Потому что она нужна мне. Потому что люблю. Она мой огонь. Она мой источник сил. Без неё я терял их, я угасал. Подыхал я без неё. Но я не знал, как вернуть женщину, которую смертельно обидел.

Этим вопросом я терзался не одну ночь. Вспоминал нашу жизнь, листал, как страницы написанной книги, прожитые рядом с Лизой счастливые годы. Искал среди них ответы на свои вопросы. Искал ниточку, за которую можно уцепится и потянуть на себя. Размышлял, какую тонкую струну её души можно затронуть, чтобы и Лиза вспомнила, как я любил, как мы любили.

А вспоминалось, каким баламутным младенцем был Антон. Беспокойным и крикливым. В какой-то момент попутал день с ночью и не давал нам спать. Лизе вообще беременность младшим далась нелегко, но и когда Антон родился, легче не стало. Бессонные ночи выматывали. Спали по очереди.

Лиза никогда не жаловалась. Я даже припомнить не мог ни одного такого случая.

Лиза никогда ничего не просила для себя. Однажды ночью я застал её за тем, что она зашивала свои колготки. Момент тогда был сложный, все деньги уходили на развитие бизнеса, который, к слову, всё-таки прогорел потом, и жена экономила на всём. Вернее, на себе. На нас с сыновьями это не так заметно отражалось. Я, когда эти колготки драные в её руках увидел, решил, что сдохну, если нужно будет, в ад спущусь, всех чертей подниму, душу продам, но в жизни моей женщины будет всё.

И ведь было. Я сделал это, я добился. Достиг высот, к которым стремился. И Лиза мной гордилась.

Как я мог забыть это? Переступить через лучшее, что было в моей жизни? И ради чего? Минутной душевной слабости, дури настоящей. Кому и что я доказал, приперевшись к Виоле? Даже себе не доказал, только вымазался в дерьме. И всю семью в него опустил с головой.

Что мне сделать, чтобы простила меня, Лиза? С чем подойти к ней? Может, наше прошлое, счастливые воспоминания — ключ к её сердцу, которое она закрыла от меня? Именно моменты общей радости, счастья, света и тепла заставляют нас оглядываться назад. Может, нужно напомнить ей, как я любил её, как она меня любила, как мы когда-то и дня друг без друга прожить не могли?

Понимал, что надежда на это слабая. Так себе вариант. Это манипуляция в отношении Лизы. И просить прощения я пробовал. Не помогло. Я вообще не знал, как можно простить то, через что ей пришлось пройти из-за меня.

Нужно как-то доказать, что люблю её, что мои чувства не изменились. Вот только нужны ли они ей, после всего? Но и сидеть сложа руки я тоже уже не мог. От одной мысли, что рядом с женой какой-то мужик крутится, меня разматывало так, что сон пропал, а в груди тяжесть свинцовая давила. Картинка, как эта сука-Волков целует мою жену, лапы свои к ней тянет, приводила в бешенство, в ярость до белых глаз и сбоящего сердца. Даже в условиях, что я неправ, что облажался со всех сторон и Лиза имеет полное право начать новую жизнь без меня, не был готов отдать свою жену другому. Нахера мне тогда вообще эта жизнь? Зачем мне её вернули? Чтобы смотрел, подыхал, но радовался за жену?

Нет, я не был собакой на сене, которая и сама не ам, и другим не дам. Я дико, люто хотел сам с Лизой быть. Поэтому собрался и рванул к ней. Знал, что сыновей этой ночью дома не будет, никто не помешает нам поговорить. И надеялся, что жена всё же не отправилась встречать Новый год в компании с другим мужчиной.