Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1

Глава 21

– Вы с ума сошли? – сказала я не особенно уверенно.

Потому что синьор Эсторре Занха и вправду выглядел сумасшедшим. Глаза у него налились кровью и грозно вращались, губы нервно подёргивались, и ещё от него неприятно пахло вином, но это были уже мелочи.

– Какой эликсир бессмертия? – повторила я, чуть пожимая плечами. – Его не существует. Это миф.

– Не прикидывайся дурочкой! – Занха резко хлопнул ладонями по столу, так что я подпрыгнула от неожиданности. – Я всё знаю!

– Синьор, даже Папа Римский знает не всё… – начала я мягко.

– Не заговаривай меня! – рявкнул он, ещё раз стукнув по столу – на этот раз кулаком. – Твой муж обещал мне эликсир бессмертия к лету! Говорил, что ему осталось всего чуть-чуть до открытия!

– Синьор, – попробовала я достучаться до его средневековых мозгов, – мой муж умер. Уже этот факт подтверждает, что эликсира бессмертия у него не было.

– Зато ты выглядишь на удивление молодо! – зашипел Занха. – Тебе ведь тридцать? Об этом на всех улицах говорят! Тридцать, а выглядишь, как молоденькая девчонка! И твоё варенье не портится даже в самую сильную жару! Решила приберечь эликсир себе? А мужа прикончила, чтобы не мешал?

– Что вы такое говорите? Бога побойтесь… – снова начала я, но тут за меня вступился маэстро Зино.

– Синьор Занха! – загремел он гневно. – Вы ворвались в мой дом с головорезами, угрожаете женщине! Это подсудное дело, я вам скажу!

– А ты помолчи, – бросил Занха, даже не оглянувшись. – Я не к тебе пришёл, а к этой чёртовой ведьме. Она моя должница, и я имею право преследовать её везде.

– Вот и преследуйте где-нибудь везде! – возмутился хозяин остерии. – А у меня тут приличное заведение! Ко мне ходят знатные синьоры, чтобы вы знали! Сам Марино Марини…

– Разнесите ему тут всё, чтобы помалкивал! – рявкнул Занха, перегнулся через стол и схватил меня за волосы.

Я завизжала, маэстро Зино завопил белугой, когда горшки, скамейки, чашки и ложки полетели в разные стороны.

– Вы что делаете?! Разбойники! Варвары! – заорал несчастный хозяин и бросился драться.

Один из слуг Занхи получил хороший удар в челюсть, второй – кулаком в живот, но потом остальные подручные налетели на маэстро Зино всей шайкой и повалили его на пол, от души пиная и мутузя кулаками.

Тенероне Пьетро попятился и исчез в глубине кухни, как привидение. Я понадеялась, что сейчас он вернётся с топором или, на худой конец, с каминным вертелом, но этот слизняк исчез с концами.

Маэстро был полностью нейтрализован, а я осталась один на один с Занхой, который выволок меня из-за стола и теперь дышал мне в лицо винными парами и злостью.

– Ну? Всё равно будешь отказываться? – спросил он, потряхивая меня за волосы, так что мой тюрбан благополучно свалился, и косы рассыпались. – Твоё варенье не портится – потому что ты добавляешь в него эликсир бессмертия, ведьма!

– Там просто сахар и ром! – крикнула я, хватая его за руку, пока он не выдрал мне все волосы. – Не выдумывайте! Эликсира не существует!

– Как ты охраняешь свой секрет! – восхитился Занха и оскалился в улыбке, показав жёлтые гнилые зубы. – Но это не твой секрет, милашка. Это мой секрет. Твой муж получил за него хорошие деньги, а товара так и не предоставил. Долги твоего мужа – на тебе. Отдай эликсир по-хорошему, и я забуду про тебя.

– Да нет эликсира! Нет! Ром и сахар! Только и всего! – пыталась я объяснить, но уже понимала, что всё бесполезно.

Маэстро Зино не подавал признаков жизни, и было ясно, что наступает моя очередь.

Головорезы Занхи отошли от лежащего на полу хозяина остерии, потирая ушибленные места и ругаясь, и встали вокруг, с интересом наблюдая, как их главарь таскает меня за волосы, пригибая к столу.

– Подержите её, – велел Занха своим слугам, и те с готовностью подскочили, схватив меня за локти и уложив животом на стол.

– Вы что делаете?! Отпустите! – завопила я, перепугавшись по-настоящему, до потемнения в глазах.

– Чтобы ты лучше уяснила, что мне нельзя врать, – продолжал Занха, пыхтя где-то надо мной, – я тебя проучу, как мужчина. А потом мои парни тебя поваляют от души. И если завтра я не получу свой эликсир, то посчитаю, что тебе всё очень понравилось, и мы опять повторим то же самое, – он похлопал меня по бедру. – Ты же не просто так хотела сохранить красоту и молодость? Это же для мужчин, а?

– Не смейте! Не смейте! – я попыталась его лягнуть, но один из мужчин схватил меня за шею, придавив к столешнице, и тогда в глазах у меня по-настоящему потемнело.

Я попыталась глотнуть воздуха, и как издалека услышала грубый мужской смех. Чья-то рука потрепала меня по голове, безжалостно путая волосы.

– А она хорошенькая, – сказал один из слуг Занхи и заржал. – Чистая такая…

Ну вот, дождалась Полиночка. Это совсем не похоже на весёлую прогулку по средневековой Италии. Я как-то совсем позабыла, что в этом ярком, солнечном мире у простолюдинов нет прав, и защитить себя женщина вряд ли сможет. Полицию не позовёшь, и в службу спасения не позвонишь.

– Что тут происходит, позвольте спросить? – раздался вдруг голос адвоката Марино Марини. – Немедленно отпустите женщину, синьор Занха.

Хватка на моей шее заметно ослабла, и я смогла повернуть голову.

Теперь я видела Занху, который стоял, держа в руках расстёгнутый поясной ремень. А возле входа в остерию стоял адвокат. Он был без шапки в расстёгнутом камзоле, и… и без какого-либо оружия. Даже без перочинного ножика.

Если синьор Марино ожидал, что при одном его появлении все разбегутся – то ошибся. Занховские бандиты, да и сам Занха слегка заволновались, но именно что слегка. Просто снова взяли ножи и встали стеной. Про меня, к сожалению, не забыли, и один из подручных Занхи продолжал меня держать, придавив локтём в позвоночник.

– Вас сюда не звали, синьор адвокат, – заявил Занха, чувствуя себя, по-видимому, очень смело за спинами слуг. – Не вмешивайтесь в мои дела, если не хотите закончить, как хозяин этой забегаловки!

Маэстро Зино по-прежнему лежал на полу без движения.

Адвокат быстро взглянул на хозяина остерии, а потом сказал:

– Эта женщина – мой клиент. Я защищаю её интересы. Поэтому уйду только вместе с ней.

– Бросьте, синьор адвокат! – Занха коротко хохотнул. – Все знают, что это вы – клиент этой синьоры!

Слуги дружно поддержали смех своего хозяина, а Занха продолжал:

– Ни к чему ссориться из-за шлюшки, синьор. И не надо быть таким жадным – сами ели вишнёвое варенье, дайте и нам попробовать.

Шутку слуги с удовольствием поддержали – снова посмеялись и отпустили ещё пару сальных фразочек о сладких вишенках.

– Боюсь, буду настаивать, – очень вежливо сказал в ответ на их хохот Марино Марини. – Потрудитесь отпустить синьору.

– Да вышвырните уже его! – потерял терпение Занха. – И дверь заприте, чтобы никто не мешал!

Слуги послушно двинулись вперёд, и я про себя застонала, потому что один адвокат против четверых (один в запасе, который меня держал, да ещё Занха) – это не слишком равные силы. Хоть бы пистолетик какой догадался захватить… Изобрели ли тут пистолеты?..

– Синьоры, я в последний раз призываю вас одуматься и решить дело миром, – сказал адвокат и взял метлу, стоявшую у входа.

– Синьор, вы решили тут убраться? – с издевкой произнёс один из слуг, подбадривая своих товарищей тычками кулака в спины. – Лучше бы убрались сами.

Дальше всё произошло очень быстро и чем-то напомнило фильмы про буддийских монахов из моего мира.

Марино Марини перехватил метлу черенком перед собой и короткими ударами направо и налево подбил по голеням двух мужчин, стоявших перед ним. Они с воплями и проклятиями упали на одно колено, потирая ушибленные места. Третьему слуге черенок от метлы попал в живот, точно в солнечное сплетение, а вот четвёртому повезло меньше. Он помчался на адвоката, размахивая ножом, и Марино перебросил метлу в воздухе, поймав её палку на ладонь возле уха, и засветил нападавшему прямёхонько в лицо. Удар получился такой силы, что слуга без единого вскрика опрокинулся на спину, взбрыкнув ногами, уронил нож и затих.

Таким образом, противовес сил в остерии «Чучолино» резко изменился. Трое стонущих, один – то ли без сознания, то ли мёртвый, один слуга, до которого ещё не добрались, дрожащий вовсе не от страсти Занха, а против них – адвокат с метлой наперевес.

– Снова предлагаю вам уйти, – произнёс он, и по голосу было ясно, что мой защитник даже не запыхался.

Занха колебался не дольше пары секунд.

– Уходим, парни, – прошипел он сквозь зубы и первым рванул к двери.

Следом за ним помчался тот слуга, который держал меня.

Марино посторонился, пропуская их, я сползла и села на пол, прислонившись к ножке стола. Руки-ноги дрожали, и я могла лишь смотреть, как занховские бандиты с проклятиями и стонами забирают своего раненого и убираются вон. Даже выметаются, если быть точной.

Когда в остерии стало пусто и тихо, Марино отбросил метлу, подошёл ко мне и наклонился, вглядываясь в лицо.

– Как вы? – спросил он. – Они ничего вам не сделали?

– Вы успели как раз вовремя, – произнесла я, продолжая сидеть на полу. – Как там маэстро Зино? Живой ли?

– Лучше подумайте о себе, – посоветовал адвокат.

– О себе я всегда думаю, – заверила я его. – Помогите подняться.

Он протянул мне руку, и я ухватилась за неё, как за спасательный круг. Рука была крепкая, сильная, и страшно захотелось броситься её обладателю на шею, по закону жанра. Ведь прекрасной Бьянке полагается упасть в объятия отважного Ринальдо после чудесного спасения.

Но тут были не театральные подмостки, как я уже убедилась, а вполне себе суровая реальная жизнь.

Поэтому опираясь на руку адвоката я доковыляла до маэстро Зино и попыталась его перевернуть. Сделать это мне было не под силу, разумеется, но тут хозяин остерии застонал и перевернулся на спину сам. Лицо у него напоминала сырую отбивную, а на лбу красовалась хорошая ссадина.

– Маэстро, вам нужна помощь? – спросила я. – Вы не слишком пострадали?

– Где это пёсье отродье? – промычал он, гримасничая от боли и не открывая глаза.

– Если вы о синьоре Занха, – ответила я ему, – то синьор Марини их прогнал. И его, и его шайку.

– Синьор Марини? – хозяин тут же открыл глаза и сел, но сразу же снова замычал и потянул руку ко лбу.

– Не трогайте! – я дёрнула его за рукав. – Занесёте заразу! Где у вас пшеничное вино и бинты?

– Какие бинты? – отозвался маэстро Зино. – У меня же не аптека. Чистое полотно в сундучке за прилавком, я через него сусло процеживаю… А вино в синей бутылке, на полке. Только зачем вам пшеничное вино? Для женщины оно слишком крепкое. Лучше налейте красного, виноградного… И мне тоже. И синьору Марини, – тут он посмотрел на адвоката с таким обожанием, что синьорине Козе впору было взревновать.

– Вино не для питья, – ответила я, довольно уверенно проходя к прилавку. – Рану надо обеззаразить. Синьор, – обратилась я к адвокату, – помогите маэстро сесть на лавку и проследите, чтобы он не хватался за лицо.

Я закатала рукава, вымыла руки, налила в плошку прозрачного и крепкого вина, которое в моём мире назвали бы водкой, и быстренько обработала хозяину остерии все его синяки, ссадины и царапины. И хотя он уверял, что перевязка не нужна, я всё рано перебинтовала ему голову.

– Не хватало ещё моему деловому партнёру умереть от заражения крови, – сказала я строго, туго затягивая узелок. – Неизвестно, когда эти звери мыли руки. И мыли ли их вообще хоть раз в жизни.

– Что произошло? – спросил Марино, скрестив руки на груди и оперевшись на столб, державший центральное бревно крыши. – Что Занхе было нужно?

– Разорить меня! – маэстро Зино оживал и теперь свирепо оглядывался по сторонам. – Посмотрите, во что его люди превратили мою остерию?! Да здесь убытков на сто флоринов, если не больше!

Я промолчала, старательно возвращая рукава на прежнее место, но моё молчание адвоката не обмануло.

– Всё это печально, маэстро, – сказал он, – но мне показалось, претензии были к синьоре Фиоре, а не к вам. Может, расскажете, уважаемая, что этому человеку от вас было нужно?

– Да что нужно мужчине от бедной женщины, – ответила я с жалобным вздохом. – Всем мужчинам нужно лишь одно…

– Хотите сказать, он воспылал к вам страстью и хотел жениться? Позвольте вам не поверить, – судя по тону, адвокат, и правда, не верил ни одному моему слову.

– Да что вы меня допрашиваете? – всплеснула я руками. – Этот Занха – тёмный и тупой, как вот это полено! – я указала на полено, валявшееся у очага, шагнула в сторону и поскользнулась на разлившемся по полу оливковом масле из разбитого кувшина.

Я бы шлёпнулась на пол всей Полиной, но адвокат успел меня подхватить. Мы налетели на стол, Марино Марини тяжело уселся на лавку, продолжая держать меня за талию, и мои распущенные волосы упали ему на лицо.

В это время дверь в остерию открылась, и внутрь ворвались с десяток мужчин, вооруженных палками, а впереди всех – Фалько, который скакал, как белка.

– Что случилось? Кто напал? Где злодеи? – понеслось на разные голоса, но почти сразу все замолчали.

Задние напирали на передних, не понимая, почему те остановились, а что касается Фалько, он перестал скакать, и теперь таращился на нас с адвокатом, застыв, как вкопанный.

– А что происходит?.. – раздался чей-то осторожный голос в полной тишине.

– А что, не видно? – вылез вперёд маэстро Зино. – Меня разорила банда негодяев во главе с этим Занхой, собакиным сыном!

Я поспешно отстранилась от адвоката и сделала вид, что опять очень занята рукавами – старательно расправила их и попыталась завязать тесёмки, которые тут заменяли запонки и пуговицы.

Что касается синьора адвоката, он и бровью не повёл, продолжая сидеть на лавке. Только закинул ногу на ногу и подпёр голову кулаком, наблюдая за мной.

Хозяин «Чучолино» продолжал жаловаться, вслух подсчитывал убытки, его хлопали по плечу, подбадривали и цокали языком, глядя на учинённый в остерии разгром.

Но постепенно то один, то второй гости выходили из остерии, часы на башне пробили полночь, и остались лишь мы с маэстро Зино, синьор адвокат и Фалько, который уселся рядом с ним на лавку и точно так же закинул ногу на ногу.

– А ты почему ещё здесь? – спросила я у мальчишки, косясь на Марино. – Малышам давно пора в кроватку.

– Ха! Малышам! – Фалько, важничая, покачал ногой. – Если бы не я, синьора, кто бы вам помог?

– Так это был ты? – изобразила я восторг и удивление. – А я думала, что нас спас синьор Марини.

– Он, конечно, – признал парнишка, ничуть не смутившись. – Но позвал-то его я. И очень быстро позвал, если вы заметили.

– Это точно, – тут я окончательно съехала с наигранного тона и уселась на лавку на расстоянии метра от адвоката, уронив руки на колени, и почувствовав себя одинокой-одинокой, уставшей-уставшей. – Благодарю тебя, Фалько, что сообразил, к кому бежать, и благодарю вас, синьор Марини, что не опоздали.

Адвокат молча кивнул, а мальчишка приосанился.

– Ха! – снова выдал он. – Вы бы видели, синьора, как синьор Марини бросился вам на помощь! Даже одеться забыл!

Тут он осёкся, потому что синьор Марини очень выразительно на него посмотрел.

– Ладно, всем доброй ночи, – Фалько быстренько вскочил, поклонился и юркнул за дверь, в темноту.

– Я разорён! Просто разорён! – продолжал причитать маэстро Зино, расставляя по местам опрокинутые скамейки, и мы с адвокатом будто бы остались наедине.

– Почему вы не хотите сказать истинную причину того, что произошло? – поинтересовался Марино Марини, не меняя расслабленной позы. – Это так постыдно?

– На самом деле, нет. Это глупо, – проворчала я, стараясь не смотреть на него, но глаза сами собой ехали в его сторону. – Вы извините, что так получилось, – выпалила я, не удержавшись. – Не хотела падать… Это всё не нарочно… У синьоров могло создаться ложное впечатление… – тут я сделала паузу, перевела дыхание и добавила: – И у вас тоже.

– Ложные впечатления насчёт того, что вы ненароком присели ко мне на колено? – уточнил адвокат. – Не беспокойтесь, у меня ложных впечатлений не создалось. Я понимаю, что совсем не в вашем вкусе.

– Что? – изумилась я, услышав глупость ещё более глупую, чем занховский эликсир бессмертия.

– При первой нашей встрече вы приняли меня за женщину, если помните, – произнёс он, невозмутимо. – Это прекрасное доказательство, что как мужчина я вам явно не понравился.

Я не нашла ничего лучше, чем расхохотаться.

Маэстро Зино с укоризной посмотрел на меня, и я поспешила извиниться.

– Так я услышу правду? – повторил адвокат.

– Услышите, – со вздохом согласилась я. – Похоже, что мой покойный муж пообещал синьору Занхе приготовить для него эликсир бессмертия. Представляете? Синьор Занха инвестировал в вечную жизнь, а дивидендов не получил. И… и он обиделся.

– Хм… – Марино задумчиво потёр подбородок. – Я сразу подозревал, что из-за десяти тысяч этот господин не стал бы проявлять такую настойчивость. Значит, ваш муж решил обмануть провинциального торговца, наобещав ему эликсир по рецепту вашей бабушки?

– Оставьте мою бабушку в покое, – попросила я. – Так и знала, что тут сразу заподозрят мошенничество. Но никакого обмана не было. Вернее, почти не было. Уверена, что бедный Джианне сам верил в подобную небылицу. Я нашла в его вещах раритетную книгу с рецептами варенья, и думаю, что он принял её за какой-то трактат по алхимии. Кроме того, он закупился ингредиентами – сахаром, редкими винами и пряностями. Он очень серьёзно подошёл к делу, можете мне поверить. Но мы же с вами здравомыслящие люди, мы понимаем, что эликсира бессмертия не существует и не будет существовать. Понимаем же? – уточнила я на всякий случай.

А то вдруг Марино Марини не уж такой прогрессивный житель Италии пятнадцатого века, и верит, что из ртути и селитры можно выварить золото.

– Понимаем, – успокоил он меня, и я с облегчением перевела дух. – В снадобье для бессмертия я верю ещё меньше, – продолжал адвокат, – чем в путешествия во времени.

Тут я застыла на лавке и покосилась на него, пытаясь определить – это к слову пришлось или намёк. Но Марино Марини опять задумчиво потёр подбородок.

– Со стороны Занхи это глупость, конечно, – признал он, – но эта глупость может обойтись весьма дорого. Судя по всему, настроен он решительно, – и он указал на разгром вокруг.

– Я на него в суд подам! – заявил маэстро Зино, подскакивая к нам. – И потребую возмещения всех убытков!

– Разумно, – согласился адвокат. – Со своей стороны обещаю вам поддержку в суде. Тем более что я сам был свидетелем. Обычно я беру десять флоринов за месяц работы, но для вас будет скидка в пять золотых.

– Я вас нанимаю! – торжественно сказал хозяин остерии.

– Мы все подадим в суд, – сказала я. – Три жалобы – это не одна. От такого точно не смогут отмахнуться. Даже если Занха подкупит всех судей.

– Нет, – резко ответил Марино. – Жалобу подаст только синьор Попполи. Если я подам жалобу от своего имени, то не смогу выступать в суде в качестве защитника и представителя по этому делу. А вам, синьора Фиоре, я бы и вовсе не рекомендовал жаловаться.

– Почему это? – удивилась я.

– Потому что тогда вам придётся давать показания в суде, – сказал он не совсем понятно.

– Ха! – выдала я точно так же, как Фалько. – Нашли, чем напугать! Дам показания, и глазом не моргну.

Он посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

– Вы… – начал он, но тут дверь в очередной раз открылась и появилась Ветрувия.

Она была довольна, слегка пьяна, щёки горели, глаза блестели, но, увидев, что происходит в остерии, улыбаться перестала и огляделась, вытаращив глаза.

– Что тут случилось? – спросила она точно так же, как предыдущие посетители.

– Много чего, – ответила я.

– Договорим в другой раз, – адвокат поднялся и коротко кивнул мне и маэстро Зино. – Желаю вам спокойной ночи. Но на вашем месте, я бы заперся изнутри и спал не слишком крепко. Мало ли что может ещё произойти.

– Благослови вас святой Евсевиус, синьор Марини! – рассыпался в благодарностях на прощание маэстро Зино. – Благослови вас святой Амвросий!

– Что тут было?! – подскочила ко мне Ветрувия. – Землетрясение?

– Нет, ураган по имени Занха, – ответила я, тоже поднимаясь. – Пойдем, расскажу. Хорошо, что тебя здесь не оказалось…

Мы поднялись в свою комнату, и пока я рассказывала Ветрувии о визите синьора кредитора, она ахала от ужаса и возмущения.

– Какой негодяй! И что ты теперь будешь делать? – всё ещё не могла успокоиться она, когда мы легли в постель, решив не гасить светильник на эту ночь и подперев дверь сундуком.

– Подам на него в суд. Но сначала надо посоветоваться с адвокатом. Что-то он не очень насчёт судебных перспектив.

– Красавчик на тебя смотрит, как на спелый виноград, – заметила Ветрувия. – Ты с ним поосторожней, Апо. Такие красавчики обычно до добра не доводят.

– Ну о чём ты? – сказала я, подбивая подушку, чтобы улечься поудобнее. – Любой красавчик адвокат меркнет рядом с синьором Луиджи и его кобылой. У Марино Марини просто нет никаких шансов.

Ветрувия засмеялась, и вскоре я услышала её ровное дыхание – моя подруга заснула.

Что касается меня, уснуть я никак не могла, хотя усталые ноги гудели, а руки и плечи саднило – завтра, наверняка, будут синяки… Но чаще чем угрозы синьора Занха мне вспоминались слова Фалько.

Синьор адвокат так торопился на помощь, что даже не оделся…

Какой добрый и заботливый синьор адвокат.