Лавка редкостей, или счастье со сковородкой

Глава 10. Где я выгуливаю шоппер и получаю обратно всё то, что продала дядюшке Лео

Утром сон уже не показался мне столь же реальным, как ночью. Да, яркий и волнительный, но теперь я точно знала, что все было прекрасной фантазией. Ох, Алекс. Ради того, чтобы воплотить его в реальность, я на все готова. Если надо заниматься втрое усерднее, значит, буду. И магию буду экономить до вечера, чтобы опять не попасть впросак.

В конце концов, он же ради меня старается, приходит заниматься, сама я могу разве что на вдохновении сотворить очередное безумство, но для экзамена этого будет явно мало.

Решено, сегодня никаких новых артефактов, идем с Мартой на рынок и испытываем мои шопперы. Если все пойдет как надо, то можно хоть до зимы затариться продуктами.

На завтрак я сварила кашу, которую мы запивали молоком, добытым в Пончике. Марта пообещала, что в следующий раз отправит молочницу ко мне, чтобы я сама договорилась о свежей поставке на каждый день. Это было разумно. Худенькой до прозрачности Виоле просто требовалось правильное питание, да и самой мне не помешал бы кальций. Не исключено, что юный организм Наташи Риммель все еще набирал рост. И я к нему относилась с высоты прожитых лет, как дама, умудренная опытом, не понаслышке знающая, что здоровье надо беречь смолоду.

Марта заглянула, когда я уже вооружилась кошельком, шоппером и крылатым охранником. Кусь и Хрусь опять чуть подрались за право сопровождать меня, в ответ на это я грохнула кулаком по прилавку и предложила альтернативный вариант. Камень-ножницы-бумагу они не знали, но идея пришлась им по вкусу.

Соседка как раз застала момент, когда два чешуйчатых шкодника азартно растопыривали когти и собирали их в горсть. Получалось у них удивительно слажено, и жребий никак не хотел определяться.

– Су-е-фа! – очередной раз воскликнули они хором и, о чудо! Хрусь проиграл. Его чешуйчатый «кулак-камень» был «обернут» когтистым «листом бумаги».

От полноты чувств Кусь подлетел и приземлился на голову брата.

Я не стала ждать, когда они еще раз подерутся, сцапала его за крыло и сунула в корзинку и направилась к двери.

– Хрусь, на тебе лавка, не улетай никуда от Виолы, слушайся бабулю. Виола, ты тоже, – отдала я последние ценные указания и поскорее сбежала на свежий воздух.

От предвкушения покупок зудела левая ладошка, не терпелось добраться до рядов со снедью и набрать всего и побольше. Хрупкое я намеревалась нести отдельно от остальных покупок в корзине, здраво понимания, что в таких делах без твердой тары не обойтись.

На этот раз с нами отправился муж Марты – месье Орци, здоровяк и добряк, который выслушал мои хотелки по продуктам и лишь покачал головой:

– Жена с вечера уши мне пожужжала вашим чудо-мешком. Но я на всякий случай свои взял, обычные.

– Вот увидите, они вам не понадобятся! – азартно выпалила я.

– Не понадобятся, – поддакнул Кусь. – У Наташи знаете, какое колдовство! Ух!

В таком веселом настроении мы и дошли до рынка.

На этот раз я решила начать с самого тяжелого – с овощей! Надо было предусмотреть какой-нибудь альтернативный вариант на тот случай, если мешок получился не таким уж бездонным, как бы мне хотелось.

– Ведерко клубней, почем? – уточнила я.

– Полсолера, и медную, чтобы принести к вашим дверям.

– А не дорого? – парировала я. – Не нужна мне ваша доставка, вычитайте один медяк.

– Так ведь не донесете, – окинул меня продавец скептическим взглядом. – Не жадничайте, мадемуазель, соглашайтесь на доставку.

– Ха! – гордо задрала я нос и развернула свой шоппер. – Сыпьте прямо сюда.

Торговец приподнял ведро, и его содержимое перекочевало в недра бездонной сумы. Я приподняла край шоппера и... Ничего. Как будто, он все еще пуст.

Работает, ура!

Торжествующе оглядев, обалдевшую физиономию торговца, я прикинула, чего еще взять. Набрала на радостях всего от души: морковку, свеклу, лук и чеснок, черную и белую редьку, репу, капусту белокочанную и цветную. Мимоходом пожалело, что в этом мире не изобрели интернет. Так бы можно было добавить и эзотики вроде батата, топинамбура и пастернака. Только что толку брать, если я все равно не знаю, как их готовить?

Поверх овощей уложила крупы, дальше соль и сахар.

Потом в дело пошло мясо, коего на рынке обнаружилось целых четыре вида, курица и целиковая тушка гуся. Опуская последнего под восхищенными взглядами публики в шоппер, я попыталась подсчитать, сколько уже туда нагрузила, но не смогла, так как отхватила бурные овации.

К этому моменты за мной по пятам ходила восхищенная толпа. Каждая новая покупка и опускание оной в бездонный артефакт сопровождались восторженными криками и завистливыми вздохами. Торговцы уже затевали споры, делая ставки, когда резерв моей сумочки иссякнет.

Я пошевелила шоппер на плече. Вес все еще не чувствовался, и лямки даже не натянулись. «А так ли уж они нужны?» – задумалась я. Может быть и нет, надо на досуге скроить новую модель, которая будет собираться в компактную сумочку, какие у нас встречались дома.

Тем временем шоу продолжалось. Я отправила в шоппер бутыль-четверть с постным маслом и большой шмат масла сливочного, завернутого в пергамент. К ним присовокупила немного творога и сметаны. Взяла бы и больше, но побоялась, что прокиснет.

При покупке молочки осенило - надо будет добавить к сумке заклинание стазиса или чего-то такого, останавливающего время в пределах ее нутра. На тот случай, если дома при разгрузке вдруг забудешь чего вытащить. Не хотелось бы случайно завести новую форму жизни. Страшно даже вообразить, какой она может стать в магическом мире.

***

Я остановилась только когда поняла, что кошелек почти опустел. Это сколько же я потратила? И сколько всего набрала? Хватит ли площади погреба, чтобы все это разместить?

– Кусь, будь бдителен, смотри, чтобы не украли! – велела я фамильяру, на что он важно ответил, что я имею дело с лучшим боевым дракончиком в мире.

– Пусть только сунутся! – озорник надулся, азартно воскликнул и для профилактики продемонстрировал окружающим зубы, когти и пару алых молний.

Наш исход с рынка сопровождался бурными аплодисментами. Я получила пару десятков заказов на бездонную суму и целое море комплиментов.

Марта тоже была в бешеном восторге от шоппера и непрестанно благодарила меня за царский подарок.

– Заходи в любое время, хоть на кофе, а хоть и на обед. Твой подарок все равно дороже, – крепко обняла меня подруга, выйдя с рынка.

В руках у нас было по корзинке с яйцами и нежнейшим виноградом.

Месье Орци чесал в затылке и бросал на меня уважительные взгляды.

– Уж простите, что не верил, – пробасил он. – Вы, пожалуй, посильнее мадам Женевьев будете.

От его слов я окончательно растаяла, словно получила самую лучшую на свете похвалу.

***

Уже на подходе к лавке мы застали совершенно нереальную картину. Дядюшка Лео стоял перед дверью ателье, бурно всплескивал руками и громко причитал. То и дело слышалось:

– Лопни мои глазоньки, что же это делается? Люди добрые, вы только посмотрите! Разоряют! Как есть разоряют!

Сомлевшая тетушка Бабетта, картинно припав в к стене, пыталась нащупать под пышной грудью сердце, получалось у нее не очень.

Но это было не самым удивительным. Из низенькой пристроечки в торце швейной лавки бравым строем выходили вещи. И двигались, что самое главное, прямехонько в сторону моей лавки.

Первым бодро шел пузатый чайник. Он важно блестел боками и мерно позвякивал донышком о камни мостовой.

– Ой! – Марта испуганно юркнула за спину мужа.

По виду месье Орци отчетливо было видно, что ему тоже жутко хочется спрятаться, ну, и ли на крайний случай хлебнуть чего-нибудь покрепче для внутреннего успокоения, но ни первого, ни второго он пока себе позволить не мог.

Я же стояла столбом и завороженно смотрела на ожившую утварь. Все вещи были мне смутно знакомы.

Вслед за чайником, в колонну по два маршировали ложки и вилки. Дальше, жужжа, как потревоженный улей, летели плотной стайкой черненые гвозди.

За гвоздями задорно подпрыгивало ведро. В его нутре, не видимом с моей позиции, что-то звонко лязгало.

Дверь пристройки скрипнула, приоткрылась пошире, на приступочку перед входом покряхтывая и пыхтя от натуги выбрался огромный сундук.

Я пригляделась.

– Лопни мои глазоньки! Да это же тот самый сундук, что я продала дядюшке Лео десять дней назад!

– Он! – почти, рыдая подтвердил сосед. – Чтоб ему треснуть, супостату. Чтоб ему как есть провалиться предателю.

Сундук, как живой, встряхнулся и заковылял по мостовой, переваливаясь с боку на бок. И, когда он продвинулся немного вперед, я увидела, что сзади у него из щели меж досок кокетливо свисает пушистый черно-бурый хвостик.

Дядюшка Лео тоже узрел сие безобразие.

– И меха уносит! – воскликнул он совсем уж отчаянно. – Лопни мои глазоньки.

Я кивнула. Мне и самой сложно было поверить в происходящее. Но необычнее всего было то, что утлые вещички неожиданно стали новенькими. В чайнике не было вмятин, на ведре – ржавчины. Скрюченные ложки с вилками прямо держали оловянные «спинки». На боках сундука появилась краска. Кое-где сверкала позолота.

Я хотела подойти и рассмотреть сие чудо поближе, но не успела.

Дверь открылась последний раз. Из недр пристройки на серый камень мостовой медленно выполз свернутый рулоном ковер. Кто-то добрый перевязал его в двух местах синей атласной лентой, и теперь беглец был украшен игривыми бантиками.

– И этот туда же! Лопни мои глазоньки.

Дядюшка Лео утер непрошенную слезу.

– Что же это делается, мадемуазель Наташа?

– Не знаю, – честно сказала я.

– Ой! Смотрите! – Дрожащий палец Марты указал на ковер.

Плотный рулончик приподнялся с одного конца, оглядел окрестности, довольно кивнул и пополз вперед, извиваясь, как червячок.

Дядюшка Лео с надеждой уставился на дверь. Я поддержала его порыв. Было интересно, ждать мне новых гостей или это уже все?

Пристройка больше не открылась. Я чуть задержалась, поправила на плече бездонную суму и двинулась следом за процессией. Дядюшка Лео, отчаянно причитая и поминая глазоньки, засеменил за мной.