Лавка редкостей, или счастье со сковородкой

Глава 23. Где мне поют серенаду, а я не знаю, как это прекратить

Я присвистнула и тут же прихлопнула губы ладонью. Не так, ох не так, должна вести себя благородная девица.

Мужчины дружно кивнули.

- И мы о том, – со вздохом произнес Джастин.

Я потеребила краешек карты пальцами.

- Думаете, у меня получится?

Алекс аккуратно обнял меня за плечи.

- Было бы неплохо. Но пока мы хотим проверить одну теорию. Так что, пожалуйста, попробуй сама. Спроси про Режину.

- Ну ладно, - пожала не стала сбрасывать его руки со своих плеч, положила ладонь на чистое полотно. - Карта, покажи мне Режину Имери, мою тетку.

На карте медленно, неуверенно проявился чертеж. Замер на миг, оплыл, опять показался. Плавно сместился от нашего района к центру, метнулся вправо-влево и начал медленно перестаиваться, все уменьшая масштаб. Наконец, весь город целиком город стал виден как на ладони и вновь вернулся к тому состоянию, в котором я его и застала.

Только ни малейшего упоминания о Режине в нем не было.

- Все-таки спряталась, суч... - досадливо воскликнул Джастин и едва удержал ругательство. – Прости, Наташа.

Я криво улыбнулась. Это слово лучше всего описывало мою дражайшую тетушку.

- Я думаю, она применила артефакт либо накрылась тьмой, - авторитетно подтвердил Алекс.

- И... что теперь делать? - у меня упало сердце.

Тетка смогла уйти от полиции, а значит, угроза так и будет висеть надо мной и моей лавочкой? Шикарная перспектива, ничего не скажешь.

Алекс наконец-то выпустил меня из своих рук.

- Ничего делать не надо. Вот что, Наташа, - решил он. – Пока все не закончится, я запрещаю тебе выходить из дома. В стенах лавки тебя защищает магия, а ты в свою очередь, подпитываешь дом и его обитателей. Когда ты внутри, он намного сильнее. Не зря же Режина подгадала с визитом во время твоего отъезда. И да, лавку временно не открывай. Покупатели не умрут. Ждали полгода и еще подождут. Еду я тебе привезу.

- Но как же...

- Никак. Мы с Джастином продолжим поиски. А ты побереги себя. Обещай, что будешь слушаться?.

- Хорошо. Но вы будете держать меня в курсе поисков, а то я с ума сойду в четырех стенах.

- Так уж в четырех, - заулыбались мужчины.

- Не придирайтесь к словам. Вы поняли, что я хотела сказать. Запереться, словно в клетке, даже такой замечательной как мой домик, это - непосильное требование.

- Будем надеяться, что это ненадолго.

- Но как вы ее найдете?!

- Как обычно ищем преступников. Справлялись же мы раньше без твоего чудесного артефакта. - пояснил Джастин. – Обычно это происходит без всяких магических карт. И уверяю тебя, довольно результативно. Сей же час еду в управление, там составим ориентировку и разошлем ее во все вероятные места. Не знаешь, куда она может податься? Родственники, друзья?

Я бросила беспомощный взгляд на Алекса и поймала задумчивый ответный. Что сказать? Я понятия не имела ни о друзьях, ни о родне, ни о ком из своей семьи вообще. Кроме факта родства и обрывков сведений из разных источников, я о тетке почитай и не знала ничего.

Пришлось покачать головой.

***

На этом разговор и прекратился. Приехал обещанный медик, и пока мы осматривали Виолу, Джастин уехал. Алекс тоже, попросил только через перстень сообщить ему, что скажет врач.

А я осталась наводить порядок в разгромленной лавке и ждать новостей.

С бабулиной помощью торговый зал мы с Виолой разгребли до обеда. Медик Джастина и мой эликсир совершили маленькое чудо – девочка повеселела и сказала, что ничего уже не болит. Синяки на глазах выцвели и уже так сильно не бросались в глаза. Я бы ее и вовсе отправила на больничный, но Виола сказала, что одной ей страшно и скучно сидеть без дела.

Мы стащили безвозвратно испорченное в одну кучу. Я горестно вздохнула над разбитой пастушкой. Рука не поднималась выкинуть ее. Может, склеить? Только вот чем?

- Что вздыхаешь? – вынырнула бабуля из стены рядом.

- Пастушку жалко, – попыталась пристроить я отломанную голову на место.

- Ну так исправь, и все дела, – небрежно бросила бабуля, не проникнувшись моим горем.

Я замерла, осененная идеей. Я же магичка! Настоящая, без дураков! Так отчего бы и не починить фарфоровую статуэтку, если я создаю куда более удивительные вещи одним взмахом руки.

Водрузив пострадавшую пастушку на прилавок, приладила голову на место и зажала ее пальцами, направляя потоки магии широкую трещину. Я еще не до конца верила, что все удастся исправить. Как оказалось, зря. Нежное теплое сияние заполнило собой темную полосу, срастило края, подровняло цвет.

Очень скоро ничего не напоминало о недавней катастрофе. Пастушка была, как новенькая.

- Значит, вот так, – задумчиво сказала я и совсем уже другими глазами оглядела кучу с испорченными артефактами.

***

В ладонях появился нетерпеливый зуд. Я выудила за ручку туалетное зеркальце, собралась уже устроить его на прилавке, но вздрогнуло и едва не выронила вновь.

От дверей лавки донеслось гнусаво и на редкость немелодично:

- О Наташа, свет моих очей! Выйди же, прекрасная, сердце мне согрей!

- Кто это? – Виола попыталась прикрыть ладонями уши.

До омерзения знакомый голос с надрывом голосил. Вроде бы и петь он пытался серенаду, но мне почему-то представлялись коты, орущие в марте под окнами.

- Энтони! – Зло выдохнула я и невольно сжала кулаки.

Из стены показалась бабуля и припечатала:

- Что этот скот тут забыл?

- О-о-о-о, – от нее я точно не ожидала таких эпитетов.

Виола нервно моргнула и хихикнула. Мой взгляд стал укоризненным.

- Бабуль...

Призрак поджал губы, посмотрел на девочку.

- Деточка, оставь-ка нас одних. Твоим нежным ушкам не нужно это слышать.

Виола хихикнула куда веселее и унеслась прочь.

Пение затихло, в стекло требовательно постучали.

От неожиданности и полной нереальности происходящего я пальцами пихнула зеркальце по скользкому прилавку. Оно жалобно звякнуло о деревянный выступ на столешнице и покатилось к краю, угрожая окончательно погибнуть. Одним прыжком догнав, я припечатала его ладонью и свирепо воззрилась на темный силуэт отвратительного человечишки за полупрозрачной шторой.

Рука сама прихватила судьбоносную сковородку, подняла ее как мухобойку. Я подошла к окну, отдернула штору и прокричала сквозь стекло:

- Что вы здесь делаете, месье Шафф?!

Энтони расплылся в совершенно идиотской улыбке, переступил с ноги на ногу. Не знай я, что дверь закрыта, можно было бы подумать, что он стесняется проходить внутрь.

- Наташа, богиня! Все эти дни я непрестанно думал о вас, о нас и пришел к выводу, что должен простить вас и начать все с начала. С тех пор как вы покинули меня у алтаря, я ни о чем другом уже и думать не могу. Наташа, очаровательная, восхитительная, недосягаемая! Я тоскую…

По упитанной щеке потекла слеза.

Меня аж затошнило. Ага, как же, видела я в карте, как он тоскует в постели с моей теткой. Тьфу, тьфу-тьфу, какая гадость. Волосатая задница меж костлявых ног так и встала перед глазами. Истосковался весь, гаденыш.

- Убирайтесь подобру-поздорову, месье Шафф, – я отпустила штору и та вернулась в исходное положение, хоть немного прикрывая творящееся снаружи безобразие.

- Пусть только посмеет войти, – полыхнула зеленью бабуля, сложив руку щепотью.

Интересно, а куда подевалась обещанная Джастином охрана? Я тихонько выглянула в щель меж занавесками и осмотрела окрестности. На улице было пусто. Лишь у крыльца пончика маячили два подозрительных субъекта, облаченных в цивильное. Они? Или не они?

Энтони, не переставая выводить рулады, прошелся вдоль витрины и дернул ручку двери. Потом еще и еще. Я взволнованно нахмурилась.

К счастью, дверь была надежна заперта, а окна в лавке, с недавних пор, стояли небьющиеся, так что внутрь ретивый женишок попасть никак не мог. Жаль, что меры безопасности никак не могли уберечь мои уши от мерзких звуков, которые он продолжал издавать.

- Хочу с тобою рядом быть, хочу одну тебя любить! – с новой силой взвывал Энтони.

Я растерянно посмотрела на бабулю. Та после каждой рулады трясла головой, как-будто пыталась вытрясти воду из ушей.

Рррр! Он же всех соседей на уши поставит! Даже если я сейчас от злости изобрету какую-нибудь глушилку, окружающие этот концерт прослушают от и до. А мне еще здесь жить. Не хотелось бы портить отношения с соседями.

Наконец Энтони взял особо визгливую ноту, закашлялся и замолк. Звуки шагов от окна вновь переместились к дверям.

Мне стало неспокойно. Он там уселся, что ли? Только этого мне не хватало!

- Наташа! Наташа, подойдите ближе. - зашептал он то ли в замочную скважину, то ли в щель между дверью и косяком.

- Уходите, – и не подумала я подчиниться, – я не желаю вас видеть. Вы мне противны!

- Э-э-э не-е-ет! – протянул месье Шаф довольным голосом. - Я останусь здесь и с места не сдвинусь. И пусть все видят, как я умираю под дверью самой бессердечной женщины. Пусть вам будет совестно!

Да что же это такое, в самом деле! Хочет сидеть, пусть сидит. Мне на него наплевать! Я уже развернулась, чтобы уйти, но не успела. Из-за двери послышалось:

- Вы думаете, этот маркиз в самом деле вас любит? Как бы не так, – продолжился шепот. - Он купился на ваш родовой талант и вашу лавку.

Ну все, надоел!

- Не злите меня, или вам же будет хуже, - пригрозила я.

- Предоставь это мне, - недобро усмехнулась бабуля.

- Погодите, у меня есть идея получше.

Я обернулась и позвала:

- Кусь, Хрусь! Идите сюда. Для вас есть дело.

***

- Ну как, справитесь? – спросила я после краткого совещания под несмолкающую какофонию из-за запертой двери.

- Я справлюсь, – хвастливо заявил Кусь.

- А я еще лучше справлюсь! – выпалил Хрусь, отпихнув братца крылом и выпятил грудь колесом.

Дракошки воззрились друг на друга яростными взглядами, пуская из ноздрей колечки дыма.

- Цыц! – рявкнула я. - Нашли тоже мне время для споров! Это голосящее недоразумение надо срочно убрать отсюда. Ругаться потом будете.

Они сразу присмирели. Сказали хором:

- Мы мигом. Вот увидишь, Наташа.

И, подпихивая друг друга в бока, полетели на исходную позицию.

- Готовы? – уточнила я.

Из-за прилавка раздались приглушенные звуки потасовки и шипящие возгласы: «Я! Нет, я!»

Мне пришлось опять пригрозить:

- Неделя ареста на буфете!

Только тогда потасовка окончательно затихла.

- Готовы! – наконец определились они.

- Открываю, – предупредила я, повысив голос, чтобы его услышали на фоне очередной рулады.

- Между нами тает лед, и душа моя поет! – выводил Энтони. - Сердце просится в полет-е-е-ет!

Я поморщилась. Интересно, где он взял настолько дрянные стихи? Не сам же сочинил? Или все-таки сам? Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли, сдвинула задвижку и отскочила в сторону. Видимо, недостаточно далеко.

Дверь с грохотом распахнулась, не выдержав веса упитанной тушки. Тони завалился на бок, удивленно захлопал глазами, неожиданно ловко перевернулся на четвереньки. Восторженно взвыл:

- О, Наташа, свет моей души! – На карачках ринулся к моим ногам, пытаясь обхватить их двумя руками сразу. Вытянул губы трубочкой и принялся причмокивать, вызывая во мне волны удушливого омерзения. Между чмоками приговаривал: – Я изнемогаю. Будьте моей!

Я не успела отскочить еще на шаг, как цепкие ручонки схватили меня за подол, чужие губы шумно облобызали ни в чем неповинную ткань. Тони быстро перебирая пальцами по платью полез выше, моментально добравшись до колен. Прижался к ним щекой и шумно вздохнул.

Я громко взвизгнула, попыталась лягнуть, но поняла, что не могу оторвать ногу от пола. Закричала:

- Оставьте меня. И не смейте лапать своими грязными руками! – Нервы не выдержали, и я, не дожидаясь продолжения непрошенных ласк, просигналила малышне начинать.

Энтони резко, на полуслове, замолк. Выдохнул и вытаращился изо всех сил.

- Ч-ч-что это? – потрясенно спросил он, я обернулась и неожиданно икнула.

Мама дорогая! Дракошки постарались на славу. Даже мне стало не по себе от увиденной картины.

Из-за прилавка медленно поднималась громадная драконья голова с вертикальными зрачками в немигающих глазищах. И размером эта голова была с хороший арбуз.

Я едва успела удивиться, где там могло поместиться все остальное, как над прилавком вознеслась вторая голова, ну чуть не меньше первой. Следом за ней появилась чешуйчатая лапа с когтями-бритвами и небрежно, практически играючи, придавила каменную столешницу. Вторая легла рядом. Потом наверх полезла драконья туша. И она все не кончалась и не кончалась.

- Готовься к смерти, жалкий червяк! – громыхнула первая голова.

- Славная отбивная выйдет из человечка, – плотоядно облизнулась вторая.

- Жаркое, – уточнила первая.

- С кровью!

- С корочкой!

- С дымком!

- Ням!

- Мама! - булькнул Энтони и воззрился на меня в поисках защиты.

- Ням-ням, – серьезно подтвердила я.

Головы радостно обернулись друг к другу и хлопнули в ладоши. Получившийся звук был подобен грому.

- Н-не надо! Не-е-е-т!

Мой «женишок» все так же на карачках ринулся к выходу, но от испуга запутался в ногах, упал и врезался лбом в косяк. В витринах жалобно зазвенели уцелевшие стекла.

Энтони растекся медузой по полу и затих.

***

- Мадемуазель Наташа.

Я с трудом оторвалась от поверженного тела и подняла глаза. В дверях стояли два странных субъекта, которые совсем недавно маячили возле пончика. Про них я начисто успела позабыть.

- Да?

Один из мужчин предложил осторожно:

- Не могли бы вы ваше чудовище накормить кем-нибудь другим?

Я кивнула.

- Хорошо.

Оба полицейских с облегчением выдохнули.

- Спасибо. А этого господина мы, с вашего разрешения, заберем на допрос в управление.

Они очень дружно склонились, подхватили Энтони подмышки и скоренько выволокли наружу. Я, как во сне закрыла дверь и обернулась к драконятам.

Над прилавком по-прежнему нависал громадный двухголовый дракон.

- С кровью! - грозно гаркнула первая голова, глядя почему-то на меня.

- С корочкой! - поддержала ее вторая.

Я помотала головой, отгоняя наваждение, и приказала:

- Кусь, Хрусь, хватит дурака валять! Это уже не смешно. Превращайтесь обратно!

Двухголовая туша пыхнула дымом, пасти расплылись в плотоядных улыбках, вся конструкция пошла рябью и развалилась на двух счастливых дракончиков.