Лавка редкостей, или счастье со сковородкой

Глава 4. Где мне бьют окна, а драконята упускают злодея

Первая мысль, пришедшая в голову, была о завещании. С ней я сунула нос в стальное нутро сейфа. Жаль, интуиция меня подвела. Никаких бумаг там не было.

Внутри обнаружилось две шкатулки – одна простая, деревянная, узкая и длинная, вторая резная перламутровая, довольно объемная. За шкатулками лежали тяжеленькие позвякивающие кожаные мешочки. И две чековых книжки с незнакомыми вензелями на обложках.

Если в мешочки я сразу сунула нос и обнаружила там, вполне ожидаемо, монеты: золото, серебро и медь. То чековые книжки мне пришлось оставить до появления маркиза. Я в этом ничего не понимала. А с кем еще обсуждать такие находки?

Оставив деньги в покое, я решила изучить содержимое шкатулок. Было безумно интересно. От волнения даже вспотели ладони.

Оба ларчика я перетащила на столик у окна, там первым открыла деревянный и увидела стопку купюр. Не сильно большую, но точно и не маленькую.

– Живем! – вырвалось у меня радостно.

Я потерла руки и взялась за вторую шкатулку.

Вы когда-нибудь читали книжки по клады и сокровища? Вот и я читала. Только никогда даже и подумать не могла, что в моей жизни случится такой клад.

Шкатулка была полнехонька бархатных мешочков все размеров и мастей. Я дрожащими пальцами достала первый и уже наощупь поняла, что сейчас увижу. И не ошиблась. Кольцо! Точнее крупной мужской перстень из переплетенных полос желтого и белого металла с большим кабошоном опала в центре.

Мама родная! Лопни мои глазоньки! Неужели это все мое? А вдруг...

Меня аж прошиб холодный пот. Я отложила сокровища и ринулась вниз за каталогом. Кто знает, что хранится в этом ларце? Вдруг оно все здесь «Кол» и «Оп». Вот так примеришь серьги и получишь уши длиной по колено. Или птичьи лапы вместо девичьих рук. Не-е-ет, лучше перебдеть.

Весь мой забег туда-сюда не занял и двух минут.

– Наташа Римель! – окрикнула грозно бабуля. – Ты почему не отдыхаешь?

Какой тут, к дьяволу, отдыхаешь, когда там такое!

– Потом! – крикнула я на скаку. – Попозже отдохну.

– Вот в мое время!

Я невежливо захлопнула дверь и взлетела вверх по ступеням. Плюхнула открытую книженцию на стол, положила перстень на белый лист и затаила дыхание.

Ничего? Лопни мои глазоньки, ничего!

Я едва не пустилась в пляс. Открыла следующий мешочек, высыпала в ладонь большие изумрудные серьги и тоже приложила к каталогу.

Ура! Мешочек за мешочком я достала все украшения и только потом выдохнула с облегчением. В шкатулке не было ни единого артефакта. Я уставилась на сверкающее чудо, разложенное по столу, притащила с комода зеркало и почувствовала себя натуральной Шамаханской царицей. Дико хотелось напялить все разом. Надеть и пройтись, сверкая, как новогодняя елка. Я с трудом подавила этот порыв. Примерила жемчужное колье с бриллиантами и точно такой же браслет. Полюбовалась на красоту и вздохнула с грустью:

– Вот честно скажи, Наташа Риммель, куда ты это собралась носить?

Отражение в зеркале нахмурило бровки и ответило:

– Никуда.

Радость слегка поутихла. Я перемерила все по очереди. Все было мне к лицу. Потом оставила себе колечко попроще с аметистами и серьги к нему в комплект. Покрутила в руках брошь-булавку, но решила, что цеплять ее пока точно некуда. Сложила все по мешочкам и захлопнула ларец.

С золотой лихорадкой было покончено. Я с сожалением убрала все сокровища в сейф приказала:

– Закройся.

А после вернула картину на место. И только теперь разглядела портрет. Лицо красивой женщины лет сорока мне показалось смутно знакомым. Ну точно, примерно так могла бы выглядеть Режина, если бы в ее внешности не было столько злобы и стервозности. Я попыталась отыскать надписи. Мне стало интересно, чье это лицо. В нижнем углу увидела слабо разборчивое: «Мадам Женевьев Риммель».

Взгляд у женщины был спокойны, добрый. Не то у что у ее доченьки.

– Приятно познакомиться, бабушка, - сказала я вслух и поправила раму.

***

В кровати я провалялась почти до самого ужина, мечтая о балах, дворцах и... об Алексе. Было немного жаль, что маркиз так и не пришел навестить меня. Но я думала об этом без обиды, разве что с грустью. Я неожиданно поняла, что ужасно скучаю по этому сильному чудесному мужчине. Удивительно, но в прошлой жизни никто не смог мне подарить таких чувств.

Я даже не думала спускаться вниз, пока по лесенке не поднялась Виола звать меня на кухню.

Там меня ждала не только трапеза, но и показ мод. Мадам Бабетта откопала в своих закромах три почти новых платья. Добротных, удобных и не слишком легких. То, что надо для прохладной осени. А еще теплую шерстяную накидку, шерстяные чулки и две смены белья.

Денег с девочки она не взяла, зато получила обещание, что Виола будет приходить к ней по утрам и до полудня учиться швейному мастерству.

Виола светилась от радости, меняя наряды, крутилась в центре кухни. Я хлопала в ладоши, бабуля нахваливала на все лады. Меня поразило, как быстро в этом доме воцарилась настоящая идиллия.

Если вы думаете, что на этом я угомонилась и отправилась наверх, могу вас заверить, вы сильно ошибаетесь. После ужина, под сольное ворчание бабули я не выдержала и влезла в кабинет. Мне хотелось еще хоть капельку поколдовать. Там, в кладовой стояло два здоровенных мешка бесполезных болванок. Было интересно, во что их может превратить мой дар.

Лучше бы и не пыталась. Магия мне показала здоровенную фигу. Весь остаток дня прошел в бесплодных попытках превратить в конфетку г..., короче, разную ерунду, что обнаружилась в доме.

Только у меня ничего не получилось. Сколько не билась – больше не смогла создать ни единого артефакта. С тем и пошла спать.

***

Ночью снова зарядил дождь. Под его мерный шум и сумеречный свет ущербной луны спалось преотлично. А вот вставать с утра наоборот, совершенно не хотелось. Но пришлось.

Пусть вчера я устроила себе выходной, но сегодня надо было открывать лавку и снова пробовать магические силы.

Я перевернулась на другой бок, зарылась в одеяло, и сама себе сказала: «Если я еще чуть-чуть полежу, ничего страшного не произойдет. Моя новая кроватка такая удобная и мягкая. И одеялко приятно тяжелое, подушка пышная. Ничего с лавкой не случится. Ну кому придет в голову утром в такую погоду тащиться за редкостями?»

Бабуля вновь все испортила. Призрачное лицо вынырнула прямо над кроватью. Следом за ним показались рука и грозящий палец. И, конечно, послышались нравоучения:

– Негоже молодой девице вылеживаться по утрам. Вот в мое время!

Услышав ее, я спрятала голову под подушкой, хотя прекрасно понимала, что она права. И вставать действительно пора. Но ощущение того, что я не выспалась, требовало прямо сейчас закрыть глаза и утонуть в ускользающем сновидении.

– Наташа Риммель! – раздалось в ухо прямо через подушку.

Я решительно откинула одеяло, села и спустила ноги на пол. Потом тяжело вздохнула и поднялась.

– Говорила я тебе, нельзя перенапрягаться с магическими занятиями, - неодобрительно покачала головой бабуля, которая и не думала уходить. - И куда только твой маркиз смотрит. А еще в учителя набивался.

– Да просто погода такая сонная, - отмахнулась я, зевая во весь рот.

И тут снизу раздался звон бьющегося стекла.

***

Я вмиг забыла о сонливости. Как была, в ночной сорочке помчалась по лестнице. Звук был из торгового зала. Неужели Кусь и Хрусь снова устроили драку и все-таки расхлестали какую-нибудь витрину? Ей-богу, рассажу по разным шкафам и строго-настрого запрещу встречаться друг с другом. Жаль, в буфете арестовать надолго не смогу...

Я не успела допридумывать достойное наказание за хулиганство, как навстречу устремилась бабуля.

У меня мелькнула удивленная мысль: «И когда она успела слетать вниз?»

Призрак полыхнул синим пламенем. Было видно, что он едва сдерживает гнев.

– Что случилось? – проговорила я испуганно.

Бабуля гневно фыркнула.

– Ты должна это видеть сама, Наташа Риммель. Только сперва обуйся и оденься.

– Что там?

– Не ходи босой. Там полно битого стекла. Кто-то снаружи швырнул нам в окно увесистый булыжник.

– Боже! - ахнула я и не удержалась, чтобы не заглянуть в торговый зал.

Из кухни на шум выглянула Виола, мимо моей головы пролетели дракошки с восхищенным воплями:

– Видели, да? А оно ка-а-ак прилетит! А стекло ка-а-ак бабах! И вдребезги!

– На тысячу кусочков!

– Больше. На две!

– Нет, на тыщу!

– А ты почем знаешь?

Две крылатые тушки застыли друг напротив друга с самым возмущенным видом. Я поняла, что сейчас начнется новая свара, и поспешила вставить хозяйское слово:

– Ого! Вот это камешек.

Братцы-забияки обернулись ко мне и вновь затараторили:

– Здоровая каменюка.

– Целый булыган!

– Вы кого-нибудь видели? - переминаясь босыми ногами в дверях, спросила я. - Гляньте наружу, вдруг там кто-то есть?

Кусь прошмыгнул сквозь разбитое окно. Следом устремился Хрусь.

– Вижу! Вон он, - запальчиво воскликнули братцы. – Бежит!

– Убегает гад, так что пятки сверкают.

– Держите его! Держите! - оживилась я. - Поймать сможете?

– Сделаем!

– Это мы моментально! - пообещали братцы.

– Только далеко не улетайте! - крикнула я им вслед, но оба уже испарились.

Я опомнилась, что так и стою в ночнушке, без обуви, и, шагая через две ступеньки, понеслась наверх.

– Виола, а ты куда? – за спиной раздался голос бабули. – Живо вернись! Не ходи туда, посиди-ка пока на кухне.

***

С такой скоростью одеваться мне еще не доводилось. Спустившись обратно, я осторожно заглянула в торговый зал. Кто его знает, что там следует ждать?

Весь мой красивый, отмытый вчера бабулей до блеска пол был равномерно усеян большими и маленькими осколками. Окно зияло пустой рамой, через которую внутрь залетали капли дождя, ветер радостно колыхал занавески. Мне стало зябко в тонком платье и муторно на душе.

В центре зала валялся камень килограмма на два, обернутый в бумажку. Мне показалось это странным. Какая глупость! Неужто нельзя было кинуть просто камень? Я нагнулась, подняла булыжник, осторожно сдула стеклянную крошку и удивилась еще сильнее.

Бумага поверх него была обвязана тонкой бечевкой. Это уже совсем не лезло ни в какие ворота. Зачем кому-то понадобилось бить мне окно, да еще и таким странным снарядом?

Руки меж тем распутали узел на веревке и освободили лист серой бумаги.

Я прочла одно единственно слово и замерла. Щеки запламенели алым. От злости. От стыда. От несправедливой обиды.

На листе было выведено большими кривыми буквами: «Потаскуха!»

Я изумленно смотрела на это отвратительное послание, чувствуя закипающие в глазах слезы. Кому я так насолила, чтобы сводить счеты столь жестоким и бессердечным способом?

Ответ напрашивался один – тетка Режина. Вот же гадина!

Я бросила отвратительную бумажку на прилавок, водрузила сверху камень и побежала за щеткой с совком, чтобы окончательно не разреветься.

– Не суетись, Наташа Риммель, сейчас мы все исправим, – поймала меня в коридоре бабуля.

Точно! Она же у меня стекольный мастер, значит все не так уж страшно.

Я на всякий случай отодвинулась к стеночке, чтобы не задело осколками, которые полетят к окну.

Тереза меж тем подросла, воздела руки в дирижерском жесте, и... не случилось ничего.

***

Не получилось! Как же так?

Облетев комнату по периметру, она зависла под потолком в центре.

Призрачные глаза зажглись, как два прожектора, пространство заволоклось синим дымком и повеяло потусторонним холодом.

Осколки стекла жалобно звякнули, подпрыгнули и опять остались на своих местах.

Бабуля обескуражено кхекнула, а я не выдержала такого фиаско и дала волю слезам. Ну где сейчас взять такие огромные куски стекла? И во сколько мне встанет ремонт? Хотя, с открытием вчерашнего клада, деньги уже не так важны. Но все же...

Я уныло развернулась и поплелась обратно в кладовую за щеткой и совком.

– Не плачьте, мадемуазель Наташа, – робко сунулась навстречу Виола. – Давайте, я все уберу.

– Не надо, – хлюпнула я носом. – Стекло острое, еще порежешься. Сейчас вернутся дракошки, пойду звать дядюшку Лео. На него вся надежда.

Я приволокла в зал большое ведро, куда принялась сметать осколки. Бывшее окно казалось бесконечным. Это не чашку разбить. Куски разлетелись повсюду. И была их действительно уйма.

Тереза меж тем творила нечто-то странное. Она наморщила нос, странно вытянула шею, наклонила голову вперед, как гончая, учуявшая след, подлетела к камню вплотную и принюхалась.

А потом отпрянула, вытирая призрачные ладони о подол.

– Темная магия! – раздалось неприязненное. – Гадость какая. Заклятие подчинения. Вот почему у меня ничего не выходит. А ты его еще руками брала.

– Это опасно? – покосилась я по очереди на руки и камень.

Что за напасть. Для чего это заклятие подчинения? Не хватало еще какой-нибудь порчи схватить. Правильно я не пустила Виолу, нечего девочке тут делать.

– Зависит от вложенной силы. Нужны защитные перчатки, – вспомнила Тереза.

– Где же их взять? - окончательно приуныла я. - И что делать с тем, что я уже трогала?

– Бросай свой совок, дай подумать. Если бы оставался целебный эликсир...

– Я его выпила, потому что вы мне ничего не сказали! - вырвалось у меня с укором.

– Выпила, потому что тебе он был нужен. И вообще, хватит реветь, Наташа Риммель. Слезами горю не поможешь! Выход обязательно найдется. Твоя магия на многое способна. Она невероятна сильна.

– Вам-то хорошо говорить. А я может быть уже умираю.

– Глупости. И не трожь руками глаза, - предупредила бабуля.

– Что у вас случилось? - раздался вдруг от входа такой дорогой мне голос.

– Алекс! – кинулась я к нему.

Под ногами противно хрустели осколки. Следом за Алексом появились дракошки.

– Прости, Наташа, мы его не догнали.

– Зато мы месье маркиза привели.

– Наташа, ты плачешь?! - протянул ко мне руки Алекс.

Я отпрянула.

– Нет-нет, не трогай меня, мои руки, бабуля говорит, тут везде темная магия, - опомнилась я. – Только я не знаю, как от нее теперь избавиться? Волшебного эликсира у меня больше нет.

– Зато у тебя есть магический огонь. Он без проблем убьет в тебе тьму. Давай, зажги его.

Огонь! Точно! Я кинулась было в кухню, но Алекс меня остановил.

– Куда же ты, Наташа?

– Печь зажигать, - честно пояснила я.

– Не надо никуда бежать, давай прямо тут, я без труда поймаю то, что выйдет. Огонь у тебя очень теплый, добрый и приятный.

Алекс протянул ко мне руки, и я радостно выпустила бурлящее в крови пламя наружу. Ладони на миг окутались оранжевыми всполохами. Маркиз что зашептал и встречным жестом притянул огонь к себе, встряхнул кистями и все развеял.

– Вот и все.

– К сожалению, не все, - вздохнула я, окидывая взглядом разгромленное окно. - Даже Тереза не смогла починить его из-за темной магии.

– Духу-хранителю такое не под силу, они очень чувствительны к тьме. Зато это под силу хозяйке волшебного дома. Но погоди, не спеши. Сначала вызовем Джастина, пусть зафиксирует улики. А потом уже займемся окном.