Любовница твоего мужа

ГЛАВА 9

— Какого мужа? — словно бы резко поглупела я. Последняя реплика Влада никак не хотела укладываться в голове, не было места для нее там, невозможно это, и точка.

— Моего, — хищно блеснула глазами блондинка.

— Ты женат?

Глеб отошел от меня, словно и не целовал только что, словно мы пришли порознь, словно чужие люди… Да он даже упорно не смотрел в мою сторону! И не ответил. Весь сосредоточился на новой гостье.

— Мари, ты только не нервничай, — выставил ладони Глеб. — Тебе в твоем положении это вредно, детка.

— Глеб? — беспомощно позвала я, обняв себя руками за плечи. — Это какой-то дурной розыгрыш?

— Мне вредно узнавать о новых похождениях кобеля-мужа, а нервы — дело десятое, — отмахнулась она.

— Мари, детка, — ласковым котиком вдруг замурлыкал мужчина. — Ну какие похождения? Я только тебя люблю, ты не знаешь разве?

— Мари? Та самая? — растерянно прохрипела я. Звуки доносились словно через толщу воды, информация воспринималась с опозданием и частично. — Так она же умерла.

— Умерла? — прищурилась блондинка.

— Разбилась в автокатастрофе, — пробормотала я.

— Вот как? — вперила руки в бока Мари.

— Что ты несешь, идиотка?! — зашипел на меня Глеб. — Не слушай ее, солнышко. Сумасшедшая какая-то, просто рядом затесалась.

— Глеб… — Мне резко стало не хватать воздуха.

— Заткнись!

Зал плыл перед глазами, качался. Гости стали подтягиваться к эпицентру скандала. Всюду мелькали заинтересованные лица.

Хлеба и зрелищ — потребность, которая в любые времена остается актуальной.

Глеб хмурился, выглядел виноватым и плясал вокруг… жены. Беременной. Мой мозг отказывался воспринимать такую реальность.

И только Влад довольно улыбался. Нет, скорее скалился. Хищник. Зверь.

— Ты как здесь? Тебе же запретили перелеты, — хлопотал Глеб.

Мари великодушно позволила ему придержать себя за локоток.

— Да вот, сюрприз тебе захотела сделать, любимый, — хмыкнула она. — Удался, правда?

— Хм-м… — неопределенно пожевал губами Глеб. — Я всегда тебе рад. Умница, что приехала. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?

— Не дождешься, — хмыкнула она. — Подумала, зачем тебе мотаться по миру, между бизнесом и семьей? Новый год встретим вместе, Катю взяла. Она с няньками осталась, а я вот по приглашению Влада — отметить удачную сделку.

— Влада, значит? — уточнил мой… любовник? Его взгляд, мельком брошенный на друга, обещал тому все смертельные кары.

— За двумя зайцами погонишься, — почти пропел хозяин вечеринки. Он просто лучился довольством. — Просил же уступить зайку мне, ты уже наигрался. Нельзя быть таким жадным, Глеб. До добра это не доводит, слышал?

— Мне нужно на воздух, — слабым голосом пробормотала я.

Никто даже не обратил особого внимания, когда я пробиралась сквозь толпу на улицу. Глеб был занят… женой и разборками с Владом. Я здесь как никогда оказалась лишней.

От морозного воздуха у меня дух перехватило. Шубка, подаренная Глебом, осталась в гардеробной. Я, как была, в легком платье, так и выскочила, но холод снаружи так не обжигал, как мороз внутри.

Да и отдышаться бы только, в себя прийти.

— Кошмар какой-то. Жуткий сон, — бормотала я.

Если сильно зажмуриться, может, получится проснуться?

Только не получалось вот. Реальность ударила по макушке в самый неподходящий момент. Припечатала так крепко, что не дышалось на полную грудь, все внутри горело от боли. Я горела…

Подарки его дочери выбирала, планы на новый год строила… Дура! Ну дура же!

Глеб женат, а я… никто. Так, кажется, он тогда и сказал Кате? Хоть в этом не соврал.

— Эй ты, любовница! — окликнула меня Мари, что выбежала следом. Несмотря на довольно большой уже живот, девушка была шустрой. — Не смей лезть к Глебу, поняла? Жить же хочешь?

— Вы точно о моем Глебе говорите? О Вишневском? — непонятно на что все еще надеялась я, но сердце продолжало трепыхаться. А ведь нанесенная рана точно была несовместима с жизнью.

— Вишневская — это я, — хищно улыбнулась Мари. — А Глеб — Холявкин. Да-да, он не только меня в жены взял, вошел в семейный бизнес, но и фамилию сменил. Несолидно для него, видите ли, было. А девок всяких мять по углам и каморкам — это солидно. Думаешь, ты первая у него?

— Что?

Я все никак не могла отвести взгляд от ее живота. Какой у нее срок? Месяцев семь-восемь? Больше? Это получается, что все время, пока мы были с Глебом, он пахал на два фронта?

— Но такая идиотка наивная точно первая, — рассмеялась блондинка. — И где вас только делают? Невинная мордашка, коровьи глаза и раболепное выражение — фу, противно.

— Я-а…

Мари не была красивой. В классическом понимании этого слова. Слишком широкие скулы, слишком длинный нос и глубоко посаженные глаза. Не красавица, да, но несла она себя так, словно настоящая королева. За счет этой уверенности и сияла, словно первая леди вечера.

— Глеб ходок еще тот, я уже смирилась, — перебила она. — Да и хороший левак только укрепляет брак, слыхала? Тем более мне сейчас особо активничать в интимном плане нельзя, а Глеб у меня ненасытный. Ну ты и сама наверняка это знаешь, да?

Она подкрадывалась ко мне, словно дикая кошка. А я отступала, пока не наткнулась спиной на перила. Дальше только кубарем вниз.

— Хорошо тебе было с моим мужем, гадина? — прошипела Мари мне в лицо. — Первоклассно давала?

— Я-а… — Все нужные слова вдруг потерялись. Соперница не толкала, но я все равно падала. В пропасть, в личный ад, любовно приготовленный мне Глебом.

— Чем же еще такая, как ты, могла бы его взять?

Она смотрела на меня с таким пренебрежением и презрением, что мне самой от себя становилось противно. Хотелось спрятаться, исчезнуть, раствориться… Но ничего из этого было невозможно, только стоять и держать ответ перед той… на чьего мужа я позарилась.

— Простите, — вырвалось рыданиями. — Я правда не знала, что он женат!

— Думаешь, я поверю, что этот факт из его биографии изменил бы твое отношение? — выгнула брови она. — Вам лишь бы ухватить кусок пожирнее, правда же? Мужика при бабле, с квартирой и цацками. То, что этот мужик семейный и с детьми, не так существенно. Или скажешь, мой муж тебя не содержал?

— Он…

В свете открывшейся информации поступки Глеба смотрелись совершенно иначе. Все это время я была в розовых очках, а сейчас они разбились. Стеклами вовнутрь.

Прозрение оказалось слишком болезненным. Иллюзия была мне спасением, правда все равно очень ранила…

— Вот видишь, — хмыкнула Мари. — Не строй из себя невинную овечку, ты такая же дрянь, как и все. Узнай обо мне раньше, и ничего не изменилось бы. Только приняла бы свой статус официально.

— Нет, я…

— Ой, я тебя прошу! — всплеснула руками она. — Добренькой захотела прикинуться? Жила ведь с Глебом на съемной квартире?

— Откуда вы?..

— Знаю? — усмехнулась она. — Я о своем муже знаю все, детка. Потому что он мой. Был моим, сейчас мой и будет. Всегда. Ну разве что я когда-нибудь решу дать ему пинок под зад, если мне надоест это родео, но сейчас не обо мне. Ты пользовалась тем, что Глеб отстегивал, небось и не работала даже. Хотя нет, работала — давалкой. Элитной, я бы сказала. Больше мы в твоих услугах не нуждаемся. Мне рожать через пять недель, пора Глебу вымаливать у меня прощение и всячески задабривать, а скоро и вернуться в мою постель.

— Мы? — зацепилась я.

— Это для мужа я остаюсь наивной обманутой женушкой. Теперь он с полгода как минимум будет шелковым, лишь бы искупить свою вину. А так-то я знаю о каждой щучке, что смеет залезть к нам в штаны, — сложила руки на груди девушка. — Ты была с ним, тратила мои деньги, пока мне это было выгодно, но непозволительно долго задержалась. Обычно Глеб меняет давалок каждые две недели, а тут…

— Вы так спокойно об этом говорите?!

— Предлагаешь мне истерить? — закатила глаза Мари. — Запомни, дорогая, я за свое кому угодно глотку перегрызу. Тебе лучше не стоять у меня на пути, поняла?

— Вы… мне угрожаете? — ахнула я.

— Попользовалась моим, вкусила богатой жизни и отойди в сторону. Такой, как ты, легко будет папика отыскать, не пропадешь. А хочешь, я тебе характеристику дам? Мол, отлично принимает и глубоко загла…

— Я не проститутка!

— Разве? — склонила голову набок девушка. — Ты слишком высокого о себе мнения, знаешь? Разуй глаза и посмотри на жизнь трезво. Тебя использовали именно так, как ты того заслуживала. На большее ведь не тянешь.

— Да как вы… — задохнулась я.

— А вот смею! — оскалилась она. — Ты же смела пользоваться чужим мужиком, деньгами и даже цацки за мной донашивать!

С этими словами Мари дернула кулон, что подарил мне Глеб. Цепочка разорвалась, шею полоснуло болью.

— Ай!

— Сережки сама снимешь или вырвать с ушами?

— Сама, — сказала я и поспешила отдать украшение. Не подарок, как оказалось…

Гадко-то как, боже!

— Солнышко? — выскочил на крыльцо Глеб. — Мари, детка, простынешь! Ну кто зимой щеголяет в платье? Не только о себе нужно думать.

Он накинул на ее плечи шубку и сжал жену в объятьях, а на меня даже не глянул. Точно и не было меня. Не рядом, никогда…

— Все хорошо? — ворковал он с Мари. — У тебя ничего не болит?

«У меня болит, Глеб! У меня! — хотелось сорвать глотку от крика мне. — Я сейчас сдохну от этой боли! Ну, посмотри же на меня!»

Только внешне я оставалась нема. Заиндевевшая. От холода ли?

— Пить хочу, — сморщила носик Мари, которая в мгновение ока превратилась в капризную девицу. Ни грамма коварства не осталось. — Ноги опухли, спину ломит…

— Пойдем в тепло, любимая. Сейчас все будет, — пообещал Глеб.

Они вернулись в дом, а я осталась на морозе. Никому не нужная. Использованная. Грязная. Одна.

Мне стоило забрать верхнюю одежду и сумочку, но ноги отказывались идти. Я посильнее закусила нижнюю губу, придушив рвущиеся наружу рыдания, обняла себя за плечи. От мороза уже и тела не чувствовала. Впрочем, внутрь он не пробирался, там уже все давно замерзло.

Через окна лился свет, даже на улице слышалась приглушенная музыка. Кому-то сейчас явно было весело, мне же хотелось сесть в снег и…

— Рита? — послышался мужской голос. — Решила замерзнуть назло врагам?

Влад подошел со спины, прижал к себе, а меня словно током шибануло от жара его тела.

— Да ты уже как сосулька! — нахмурился он. — Одежду в доме оставила? Пойдем.

— Я т-туда н-не пойд-ду! — неожиданно у меня прорезался крик, правда, заикание появилось. Зубы выбивали чечетку от холода. — Н-ни за чт-то!

— Ладно, — согласился мужчина, хотя на его лице явно было написано все, что он думал о моих умственных способностях. Только меня это совсем не волновало. — В машине пересидишь.

Как я оказалась в салоне его иномарки, смазалось в памяти, Влад включил обогрев и строго скомандовал:

— Грейся. Я принесу твои вещи.

Я скукожилась в кресле, поджав ноги под себя. Тепло пробиралось в тело иголками, но эта боль отвлекала от мыслей и предательства, что свалилось мне на голову.

Влад справился быстро. Укутал меня в шубку и бросил на колени сумочку.

Еще сегодня утром я радовалась меховой одежде, а сейчас она меня словно бы душила…

— Не смей, — приказал мужчина, увидев, как я пытаюсь стянуть шубу с плеч. — Она не кусается.

— Как знать… — неуверенно пробормотала я, но спорить не стала, руки плетьми повисли.

— Ко мне? — спросил Влад, выезжая за ворота. — На квартиру. У меня, кроме особняка за городом, есть где переночевать и в городе.

Мое недоумение он растолковал по-своему.

— И куда поселить любовницу, — добавила я.

— И это тоже, — не стал юлить мужчина.

— Ко мне, — поджала губы я и назвала адрес.

— Пусть сегодня так, — хмыкнул Влад.

На эту реплику я отвечать не стала. И зря.

Ехали мы с полчаса, а может, и больше. Ощущение времени у меня смазалось, еще и холод никак не хотел выходить из тела. Только когда заехали во двор, я чуть-чуть перестала дрожать: согрелась.

Влад заглушил мотор, вытащил из бардачка портмоне и кинул мне на колени два прямоугольника. Один из них оказался визиткой с его номером телефона, а второй — пластиковой картой. Голд.

— Позвони мне завтра, — сказал мужчина.

— Зачем? — искренне недоумевала я.

— Согласуем график, чтобы встречи проходили в удобное для меня время.

— Какие встречи?

— Тебя я обеспечу, не волнуйся, — словно и не слышал меня Влад. — Квартиру не сниму, как Глеб, а куплю и оформлю на тебя. Я не жмот, Рита. Хорошую ежемесячную сумму выделю, цацки, одежда и развлекательная программа за мой счет. Естественно, если ты мне понравишься.

— Естественно? — опешила я.

— Я бы предложил провести тест-драйв прямо сейчас. — Мужчина положил ладонь мне на ногу, провел до бедра и сжал. — Не хочешь в квартире или в гостинице, мы могли бы хорошо провести время даже в машине, но… вижу, что ты не в настроении. Я готов подождать. Сутки. Не изверг же я какой, в самом деле?

— За кого ты меня принимаешь?! — взвилась я, отпихивая его руку, словно ядовитую змею.

— За очень красивую и, смею надеяться, умную девушку, — скривил губы Влад. — Я захотел тебя с первого взгляда, конфета, но Глеб решил не делиться. Хотя раньше за ним такого не водилось. Теперь же путь свободен. Сделаем друг другу приятно?

И он подмигнул.

— Я не буду с тобой спать, Влад, — как можно более твердо ответила я, хотя все внутри дрожало, точно превратилось в студень.

— Сон — последнее, что я стал бы предлагать такой детке, как ты.

— Спасибо, что подвез, но между нами ничего не будет.

— Если у тебя остались надежды, что Вишневский когда-то бросит Мари, то спешу тебя разочаровать: этому не бывать, — поджал губы мужчина. — Глеб увяз в этой семейке по самые уши, ему не выбраться. Он слишком привык к хорошей жизни, чтобы отказаться от всего, что прилагается к супруге.

— Я-а…

— Конечно, горячая штучка, я даже спорить не буду. Но когда речь идет о больших деньгах, — Влад пожал плечами. — Прости, конфета, бабосы вне конкуренции.

— Я не претендую на Глеба, — сказала, а голос все равно дрогнул.

— Тогда почему ломаешься? Цену набиваешь? Не вопрос, сговоримся. Я умею быть щедрым.

— Если ты хочешь купить себе удовольствие, Влад, то обратись к женщинам, которые специализируются в этой сфере. — Не знаю, откуда только силы во мне взялись на такой ответ, но он прозвучал вполне достойно. И под мужским взглядом я не спасовала. Видимо, оттого, что никаких чувств к собеседнику, кроме раздражения и брезгливости, не испытывала. — Я не вещь, не продаюсь.

— Все продаются, конфета, — усмехнулся он. — Просто нужно подобрать цену. К тому же Глебу ты давала на таких условиях. Думаешь, я хуже? Давай сравним, и ты поймешь, что не прогадала, а даже выиграла.

— Глеба я люблю! — прокричала я, чтобы сразу же поперхнуться словами и добавить гораздо тише: — Любила…

— Ах, этот максимализм и наивность! — закатил глаза мужчина. — Сделаю скидку на твой нежный возраст, Рита. Хотя в твоей неискушенности есть особенный шарм, признаю. Но, детка, любви не существует. Есть базовые инстинкты: голод, похоть, стремление к комфорту. Ты можешь удовлетворить мои желания, а я — твои.

— Нет, Влад.

— А в тебе все же есть характер, — блеснул глазами он. — Мне нравится. Знаешь, я ведь мог бы заморочиться, начать за тобой ухаживать, развешать тебе лапшу на уши… И через неделю-другую ты все равно бы оказалась в моей постели, но я выбрал путь честности. Я не стану врать, как Глеб. У меня нет жены, а если таковая появится, то только из моего круга. Деньги любят деньги, без обид. Сейчас я свободен от обязательств. У меня нет постоянной любовницы, но ты, Рита, можешь занять это место, если все срастется.

— Не интересует, — отчеканила я и открыла дверцу.

— Я предлагаю тебе выгодные условия, подумай, — остановил он меня от побега. — Но не слишком долго, Рита. До конца недели. На твое место легко найдется любая другая, сотня других, а я упрашивать не привык и не буду. Ясно?

— Яснее некуда, — кивнула я и выскочила из машины, как пробка из бутылки с шампанским.

Ноги сами несли меня в квартиру, к маме, в поисках утешения. Жаль, что рану, которую мне причинили, нельзя было замазать зеленкой, как в детстве…

— Доча? — Я открыла своим ключом, но мама услышала и вышла в коридор. — Ты же должна быть на вечеринке. Что-то с Глебом?

— С Глебом все в порядке, — ответила я, сбрасывая шубку и туфли. — Просто он женат.

Реакции мамы я не дожидалась. Путь мой лежал в ванную комнату. Очень хотелось смыть с себя всю грязь. И поскорее.