Любовница твоего мужа

ГЛАВА 11

Четыре года спустя

Дул пронизывающий морозный ветер, поэтому я сразу натянула капюшон на голову и притянула Бодьку плотнее. Пусть пройти надо было всего ничего, но простуда или отит в мои планы не входили. После теплой американской зимы наша казалась настоящим безжалостным монстром. Впрочем, она все равно не могла бы конкурировать с той тварью, что высунула морду из глубин моей памяти, стоило только спуститься по трапу.

Я улетала отсюда зимой. И зимой же вернулась. Символично ли?

Скорее глупое стечение обстоятельств, которое меня не особо волновало. За время моей американской жизни я стала иначе смотреть на многие вещи, изменилась не только внешне, но и внутренне, нарастила наконец ту броню, которой мне когда-то так не хватало. Теперь я не боялась мира, ставила себе цели и достигала их. Теперь мир вполне мог бояться меня, если бы я этого хотела.

Я стала сильнее. Только эта сила не уменьшала моего одиночества, что иногда вгрызалось в мою душу бессонными ночами…

Вместо того чтобы сражаться с ночью, я решила сделать ее своей союзницей и открыть бизнес. Тогда и время для сна сократится, и некогда будет прокрастинировать да поддаваться глупым мыслям.

— Рита?! — Васнецов встречал нас в аэропорту.

Я его сразу узнала, вот и подошла, а мужчина лишь продолжал хлопать на меня глазами. Все это время мы поддерживали связь. Пусть редко и больше общаясь текстовыми сообщениями или одиночными звонками, но до конца не выпускали друг друга из виду.

Роман был последней ниточкой, что напоминала мне о родине. Я ее не укрепляла, но и не решалась оборвать. К тому же мужчина очень трогательно интересовался здоровьем своей бывшей пациентки, держал руку на пульсе, это подкупало. Мне нравилось думать, что Васнецов мог бы стать мне хорошим другом, сложись обстоятельства иначе.

Поэтому, когда я решилась на этот перелет, именно Романа попросила нас встретить.

— Марго, — в который раз поправила его я. — Теперь я предпочитаю это имя.

— Как скажешь, — хмыкнул он, взяв себя в руки. — А ты…

— Изменилась?

— Совершенно другой человек, — обвел меня восхищенным взглядом Васнецов. — Ты и раньше была красавицей, но сейчас… А это Бодька? Привет, пацан.

Сын спрятал лицо у меня на груди, застеснявшись. Он не особо жаловал незнакомых, ко всем относился с изрядной долей подозрительности. Видимо, чувство потенциальной опасности передалось ребенку внутриутробно.

Беременность у меня была сложной, здесь Роман как в воду глядел. Слишком мало времени прошло после травмы, чтобы позвоночник полностью восстановился. Без болей в спине, начиная со второго триместра, не проходил ни один мой день.

Бодька плохо набирал вес, у меня оказался резус-конфликт с Глебом, иммунная система словно взбесилась, токсикоз сменился гестозом, одна напасть следовала за другой… Хорошо, что Александр оказался довольно богатым человеком, чтобы обеспечить мне адекватную медицинскую помощь. Язык я изучала прямо в больнице — пришлось полежать на сохранении, — а рожала под неусыпным оком дежурной бригады, договорного гинеколога и реаниматолога.

Потом еще долго восстанавливалась. Хотя на Бодьке эти перипетии никак не сказались, что радовало.

И все же, оглянувшись назад, на все трудности, что мне пришлось преодолеть, я бы не отказалась пройти этот путь заново. Ради сына хоть бесконечное количество раз.

— Стесняется, — уверенно заявил Васнецов, не став навязывать моему сыну общение и сюсюкать напоказ. — Ничего, привыкнет. А вот я все не могу поверить, будто напротив меня реальная женщина. Ты как со страниц глянца сошла.

— Благодарю, — кивнула я, уже привыкнув, что мужчины именно так реагируют на мою внешность. Изначально природа-матушка меня щедро наградила, только я не особо пользовалась дарами, а вот жизнь с Каминских подарила качественный рестарт для перевоплощения. Да и танцы поспособствовали. — Прости, что заставили тебя ждать. Рейс задержали. Надеюсь, мы не слишком сломали твои планы?

Я скользнула взглядом на его правую руку, безымянный палец опоясывало обручальное кольцо.

— У меня выходной, — пожал плечами Роман. — А это… Развожусь я, Рита. Кольцо ношу по старой памяти. Пока не получается снять.

Я не нуждалась в этих подробностях, но раз уж Васнецов решил их приоткрыть, то пришлось поддерживать вежливую беседу.

— Не сошлись характерами?

— Скорее семейная лодка утонула, столкнувшись с глыбой врачебных будней, — хмыкнул мужчина. — Аня всегда считала, что она проигрывает на фоне моей работы. И в какой-то момент решила с ней не конкурировать, а завести себе любовника.

— Упс, — сгримасничала я.

— Ага. Не только женам изменяют, но и мужья оказываются на скамье запасных.

— Мне очень жаль, — выдавила из себя дежурную фразу, чем заставила Романа поморщиться.

— Да перестань, — отмахнулся он. — Ты лучше скажи, эта высокая женщина с тобой? Она как-то странно буравит меня взглядом…

— Яга? — обернулась через плечо я, отыскивая глазами Новак. — Она стала мне второй матерью.

— Не глаза, а рентген, — поежился Роман. — Ты ей скажи, что я не рецидивист, а просто врач.

— Яга так проверяет каждого моего потенциального ухажера, — хмыкнула я. — Переживает, что после смерти Александра я пойду по рукам.

Каминских сдержал слово. Он не стал мне отцом, мужем, впрочем, тоже не стал, а вот хорошим другом, почти что дядюшкой, да. Благодаря Александру я восстала из пепла как птица Феникс, поднялась, оперилась, избавилась от страхов и комплексов, вернулась к мечте…

Жаль, что судьба нам отмерила всего каких-то жалких три года спокойной совместной жизни. Каминских умер во сне, аневризма подкралась незаметно — смерть сделала свое черное дело.

— А я уже потенциальный? — заломил бровь Васнецов.

— А ты хочешь?

Роман растерялся. Видимо, не ожидал от меня такой прямоты.

— Я-а…

— Не волнуйся, — улыбнулась ему. — Я ни на что не претендую. Просто неудачно пошутила, чтобы разрядить обстановку.

Ну и заодно решила прощупать почву. Роман с Романом меня не интересовал, пусть и он бы ложных иллюзий не питал, если такие вдруг появились.

— Волноваться стоит, когда красивая девушка на тебя не обращает никакого внимания, но никак не наоборот, — подмигнул он мне.

— Скажу прямо, Васнецов. В любовники я тебя не зову. А вот хороший друг мне очень нужен. Потянешь?

— Ты стала такой смелой, — восхитился мужчина. — Даже дерзкой. Что случилось?

— Жизнь, Рома. Разве ты не слышал, что она имеет свойство менять людей?

— Не только слышал, но и побывал в первых рядах, — хмыкнул он. — Давай помогу. Малец наверняка руки оттягивает. И для твоей спины нежелательно носить тяжести.

— Своя ноша не чувствуется, — ответила я. — Да и Бодька ни к кому другому не пойдет, расплачется. А моя спина, Рома, давно и не такие нагрузки выдерживает. Так что эта травма осталась лишь досадным воспоминанием.

— Да? — включил скептика он.

— Открою клуб и приглашу тебя на выступление, сам убедишься.

Реабилитация после родов дала отличные результаты. Александр позаботился, чтобы мое здоровье не только полностью восстановилось, но и в разы улучшилось. Благо деньги и уровень медицины позволяли урвать мне свое обыкновенное чудо.

Я окончила экономические курсы, Каминских учил меня управлять финансами, разбираться в ведении бизнеса, словно чувствовал, что ему недолго жить отмерено. С Богданом он нянькался, став ему и отцом, и дедом, и другом. Нерастраченная любовь этого мужчины досталась мне и сыну. Даже страшно становилось от одной мысли, что Александр так самозабвенно любил мою мать, чтобы положить на алтарь одиночества свою жизнь.

Когда Бодьке исполнилось полгода, я встретила Энн.

Эта афроамериканка с фигурой Мерилин Монро вернула мне мечту. Танец. Душа изнывала от нереализованной потребности в музыке и движении, тело уже пришло в форму, и, откинув страхи, я вернулась в профессию. Туда, где обо мне не только забыли, но и вообще не знали. В царство конкуренции, «свежей крови», эгоцентризма, соперничества и творчества.

Именно Энн открыла мне волшебство полдэнса и помогла достичь невообразимых высот. Иностранка, с травмой позвоночника и метит в чемпионки? Мир не верил в такие чудеса, я и сама не верила, но достигла цели, взобралась на собственный Олимп и намертво там угнездилась.

— Ловлю тебя на слове, Марго, — улыбнулся Роман. — Планы у тебя наполеоновские, да?

— Никакой агрессии, только искусство, — пожала плечами я. — Ядвиге с чемоданами помоги, пожалуйста, если не сложно.

— Да, конечно, — спохватился мужчина.

Новак как раз подошла к нам, не спуская тяжелого взгляда с Романа.

Васнецов подвез нас к элитному комплексу, где я купила квартиру, перетаскал наши скромные пожитки, а на кофе набиваться не стал.

— Мне еще к отцу заехать нужно, у него спину защемило, — объяснил он.

— Ты еще и мануальщик?

— Швец, жнец и на дуде игрец, — хмыкнул Васнецов. — И да, Рита, мне тоже не помешает хороший друг. Так что ты можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, Рома, — улыбнулась я, получив именно ту реакцию, на которую и рассчитывала.

Васнецов всегда был умным мужиком, тоже понял: если четыре года назад между нами не проскочила искра, то незачем ее насильно выбивать сейчас. Временная связь не сможет конкурировать с крепкими, надежными, пусть дружескими, отношениями. А партнера для секса, чтобы снять напряжение, мне не составит труда отыскать.

Да, свет на Глебе клином не сошелся. И я даже была благодарна бывшему. За Бодьку и за… себя. Не повстречайся такой подлец на моем пути, я бы так и жила в иллюзиях.

— Зря мы сюда приехали, — сказала Яга, пытаясь отвлечь Бодьку от путешествия по новой, неизведанной территории.

— Тебе здесь не нравится? — выгнула брови я.

Трехкомнатная квартира не была пределом моим мечтаний, в будущем я планировала построить для нас дом в ближайшем от города подходящем поселке, ну а пока буду наслаждаться жизнью здесь. Тем более что для комфорта в квартире все уже было. Люди, которых я наняла, об этом позаботились.

— Мне не нравится эта страна. Не понимаю, зачем ты сюда вернулась. Лучше бы оставались в Нью-Йорке, там уже все знакомо, свое…

Не скажу, что в Америке мне было плохо, но я так и не смогла проникнуться менталитетом, людьми, почувствовать себя своей. После смерти Каминских мне там вообще стало не по себе и никак не покидало желание вернуться. Ностальгия, тоска, дурость — можно было как угодно назвать. Только вот сердце тянулось именно туда, где я родилась. И в какой-то момент я просто не смогла сопротивляться этой тяге.

— Ты что-то путаешь, Ягусь, Польша — твое, а в Америке ты такая же чужачка, как и я, — развела руками я. — К тому же я не принуждала тебя к переезду.

— Разве я могла бросить свою семью и остаться? — нахмурилась женщина.

Она была той еще колючкой по своей натуре. Помнится, когда Каминских привел меня в дом как жену, то Яга кошмарила меня почем зря. Дико ревновала к Александру. Пока не поняла, что причина трепетного отношения Каминских в моей матери.

Странно жизнь устроена: Александр всю жизнь любил мою мать, она же оставалась верна умершему мужу, а Ядвига не допускала даже мысли о других мужчинах, кроме Каминских.

Несчастный многоугольник.

Еще одна драма, свидетельницей которой я стала, лишь утвердила меня в мысли, что любовь — обыкновенное зло. Именно она разбивает судьбы и губит жизни. Лучше эту заразу не подхватывать, вылечиться очень тяжело, да и осложнений куча.

— Вот и не бурчи, — обняла я Новак. — Я рада, что мы все вместе. Здесь у нас будет новое начало. Все получится. Я чувствую.

— Чувствительная нашлась, — фыркнула Яга. — Может, ты уже наконец посвятишь меня в свои планы?

— Нет? — хитро улыбнулась я, любуясь кислым выражением лица женщины.

— Марго, я переживаю, что же такого ты задумала…

— Шалость и ничего, кроме шалости?

— Ня! — подтвердил Бодька, потрясая кулачком. — Дай!

— Маргоша, — закатила глаза Яга. — Просить тебя быть человеком бесполезно?

— Ничего страшного или криминального, Ягодка, не переживай. Просто меняю один бизнес на другой. Решила вот клуб открыть, помещение давно выкуплено, идет ремонт. Через месяц-два, если никакой форс-мажор не вылезет, планируется открытие. Мой концепт разорвет привычную тусовку Киева.

— Ох, Марго, — покачала она головой. — Не можешь ты без риска.

— Иначе мне скучно. Готовлю вот шоу-программу, танцоров нужно подобрать, себе номер поставить.

— Какой такой номер? — нахмурилась женщина. — Ты тоже будешь выступать? Вокруг палки своей крутиться?

— Совершенно не собираюсь отказываться от такого удовольствия. Не включай варвара, Ягусь. Или хочешь сказать, что ты против?

— Сказала бы, — поджала губы Новак. — Да вот только язык не повернется. Мне иногда кажется, что ты только с Богданом да с палкой этой оживаешь, дышать начинаешь полной грудью. Так кто я такая, чтобы лишать тебя счастья? Только…

— М-м-м…

— Будь осторожнее, хорошо? Что-то сердце у меня не на месте.

— Пойдем на кухню, парня нашего покормим, сами подкрепимся и поставим твое сердце на место, — позвала я ее за собой, радуясь, что нанятые через агентство люди уже все подготовили к нашему приезду. И холодильник по моему списку заполнили, и домашнюю еду приготовили.

— А этот Роман… — зашла издалека Яга, когда мы поужинали и принялись пить чай.

— Просто давний знакомый.

— Разве просто знакомых просят встретить в аэропорту?

— …с перспективой стать хорошим другом, — добавила я. — Ты против?

— Боюсь, как бы после смерти Сашеньки ты никуда не вляпалась, Маргоша…

Смерть Каминских меня встряхнула. Постоянно преследовало чувство, будто я что-то упускаю, живу вполсилы… Я сменила фамилию мужа на отцовскую и рискнула вернуться туда, откуда бежала, теряя тапки.

— Хочу тебе напомнить, Ягодка, что Александр не ограничивал мою личную жизнь и она у меня имелась в соответствии с моим возрастом и темпераментом. Раньше тебя это не пугало.

— Потому что раньше Саша следил за тем, чтобы тебе никто не причинил боль. Он проверял каждого твоего ухажера, ты знала?

— Догадывалась, — призналась я.

— А теперь это должна буду делать я. Подонкам в твоей жизни не место, Марго, — поджала губы Новак.

— Здесь я, конечно, соглашусь, но ты даже мысли не допускаешь, что я взрослая женщина, которая вполне может постоять за себя?

— Любая женщина становится слабой перед лицом любви. Очень легко обмануться.

Кому-кому, а мне ли это не знать, да?

— А ты все та же светлая девочка с изломанной душой, что и четыре года назад, — продолжила Яга. — Просто построила вокруг себя защитную крепость и не пускаешь никого внутрь, научилась прятаться в скорлупе.

— Глупости, — отмахнулась я. — К тому же влюбляться я больше не собираюсь, не волнуйся. Одного раза мне вполне хватило на всю оставшуюся жизнь.

— Ну-ну…

Ванговала Ядвига плохонько. Несколько лет ее страхи не оправдывались. Я успела открыть сеть арт-клубов, крепко встать на ноги, обзавестись командой профессионалов, начать вести курсы полдэнса… Все это время мое сердце ни разу не екнуло, хотя в романах я себе не отказывала, чисто здоровья для.

Пока не встретила его…

Грач

Он откровенно скучал. Его друг, на минуточку, лучший, завтра должен был жениться. А сегодня они шумной и пока вполне еще трезвой компанией провожали свободную жизнь Чемпиона. Только этот мальчишник больше напоминал Грачу день рождения в пятом классе. Правильно до зубовного скрежета и под неусыпным наблюдением… телок.

Ну кто, спрашивается, в здравом уме закатывает вечеринку в клубе одновременно со своей же невестой?

Это был провал, но легче было заставить Пизанскую башню выпрямиться, чем переупрямить Давыдова, если тот что-то задумал.

— Благодарю, — бросив деньги на поднос, кивнул Иван высокой брюнетке-официантке, которая принесла заказ. — Сдачи не надо.

— А ты щедрый парень, — подмигнула девушка, спрятав купюры за пояс форменной юбки. — Может, обменяемся телефонами и я смогу отблагодарить тебя кофе? Я Лена и живу здесь неподалеку.

Эта Лена была что надо: симпатичная телочка с красивой фигурой и миленьким личиком, явно не преследующая серьезных отношений. Грач почти уже сделал стойку. На этот вечер он был совершенно свободен.

— Прости, Лена, — развел руками Иван. — Но я безнадежно женат.

— Так я тебя с женой и не зову, — хмыкнула официантка. — А хороший левак укрепляет брак.

— Не заставляй меня портить и себе, и тебе настроение, — строже сказал Давыдов. — Не хотелось бы разочаровываться в твоих умственных способностях. Я был уверен, что здесь работают только умные девушки.

Девушка недовольно поджала губы.

— А я холост, детка, — улыбнулся Грач, подмигивая брюнетке. — С удовольствием составлю тебе компанию. И кофе люблю. М-м-м?

— Обойдусь, — фыркнула Лена и поспешила уйти.

— Вечно ты всю малину портишь, брат, — покачал головой Грач. — Сам не ам — и другие страдают.

— Ага, так кушать хочется, что переночевать негде, — хохотнул Широкий, отпивая коньяк из своего стакана. — Заливай больше, каждую ночь трудишься в горизонтальной плоскости, что выспаться не можешь.

— Зависть — плохое чувство, — хмыкнул Грач. — Захотел бы — сам мог цыпочек менять, а не натягивать трусы верности.

— А мне не жмут, — пожал плечами Артем. — Я, может, впервые встретил девушку, с которой хочу быть окольцованным. Спускать в унитаз шанс быть с ней из-за какого-то разового перепиха? Пф-ф! Оно того не стоит.

Грач лишь хмыкнул. Все эти розовые сопли были не про него.

— Славная крепость наконец сдалась? — поинтересовался Давыдов.

В свое время и Грач подкатывал к личной помощнице лучшего друга, но та оказалась неприступной и холодной ледяной глыбой, завоевывать ее у Димы не было ни желания, ни времени. Он предпочитал страстный поединок в постели без продолжения в реальной жизни. Только секс и никаких обязательств.

— Окончательно и бесповоротно, замок взят штурмом, пленных не брал, — довольно усмехнулся Широкий. — Мы съехались, Вика решила провести мне тест-драйв на семейную жизнь.

— Под… кхм… каблучник, — кашлянул в кулак Грач, вызвав смех мужчин.

— Смотри, чтобы ничего не стер там себе от таких частых стараний, — красноречиво пошевелил бровями Вавилов.

— Лучше заработать профессиональную мозоль, чем чтобы плесенью все покрылось, как у некоторых, — держал удар Грач. — В попытке заполучить Боброву ты уже, небось, вообще забыл, что такое секс.

— Не Боброву, уже Еремееву. Я помог ей с разводом, — ответил Павел. — И помогу с усыновлением. Рассчитываю скоро стать не только мужем, но и счастливым многодетным отцом.

— Фиктивный брак? — удивился Широкий.

— Где фиктивный, там недалеко и настоящий, — пожал плечами Вавилов. — Сначала фамилию мою начнет носить, а потом и к себе подпустит. Света — женщина умная, долго отказываться от своего счастья не сможет.

— Все же решилась забрать Саню и его сестер? — склонил голову набок Иван.

— Да, сейчас консультируемся с юристами, как все лучше оформить, — сказал Вавилов.

— Ну ты даешь, мужик, — ошеломленно протянул Грач. — Не только с одной женщиной решил связаться и выплясываешь вокруг нее, как мальчик на побегушках, так и четверо детей сразу на шею решил повесить. Не понимаю я такого…

Дмитрий сам вырос на улице, можно сказать, но чтобы взять на себя детдомовских… Да он вообще о детях не думал! Поэтому и предпочитал свободные отношения, правда, с почти маниакальным отношением к защите. Ни с одной, никогда Грач не позволил себе лажануться.

Презервативы, конечно, не гарантировали стопроцентной защиты, но сводили возможность залета к минимуму.

— Просто ты еще не встретил ту женщину, ради которой готов на все, — отсалютовал стаканом Давыдов.

— Я буду смеяться громче всех, когда это случится, — пообещал Вавилов.

— Нет на свете такой цыпочки, которая смогла бы посадить меня на цепь, — уверенно заявил Грач друзьям.

— Еще пару месяцев назад и я так думал, — пробормотал Широкий.

На сцене началось шоу, привлекая внимание мужчин.

— Первый раз вижу, чтобы мальчишник проводили вместе с невестой и ее подружками, — заметил Вавилов.

Грач рассмеялся. Вот! Не только его это напрягало, оказывается.

— У нас необычная семья: отношения уже были, дети есть, теперь вот запоздавшая свадьба, — хмыкнул Иван. — Можем себе позволить плевать на любые традиции и правила.

— Кто это? — охрип Грач, не спуская глаз со сцены.

В одной из танцовщиц он узнал невесту друга, но не она заставила его задержать дыхание.

— Перепил? Это моя будущая жена, а если продолжишь так на нее пялиться, то свадьбу отгуляешь разукрашенным, — нахмурился Иван.

— Нет, рядом кто? — охрип Грач.

Рыжеволосая нимфа держалась как королева. От одного ее вида у Дмитрия воспламенилась кровь и в голове зашумело.

— Маргарита Селезнева — владелица этого заведения, — подсказал Вавилов.

— Марго, значит, — протянул Грач, прикидывая, настолько ли горяча будет эта цыпа в постели, как выглядела на танцполе.

— Даже не думай, — заявил вдруг Давыдов.

— Этот орешек тебе точно не раскусить, — довольно усмехнулся Павел. — Скорее она избавит тебя от орешков.

— А это мы еще посмотрим, — сказал Грач, загадочно улыбаясь.

Он никогда не проигрывал и теперь не собирался.