Любовница твоего мужа

ГЛАВА 4

Глеб что-то рассказывал, смеялся, но это проходило мимо меня. Я видела лишь его пронзительные светлые глаза, ямочки на щеках и… все. Будто мое зрение вдруг стало тоннельным, и в ушах так грохотал пульс, что все другие звуки забивало. Во рту пересохло, ноги и руки дрожали, жар разгорался в груди, а в голове лишь одна мысль крутилась.

«Так вот какая она — любовь? Мамочки…»

Наваждение немного спало лишь в машине, когда мужчина положил руки на руль.

— У тебя кровь, — ахнула я.

— Ерунда, — отмахнулся он.

— Аптечка есть? — не собиралась сдаваться я.

Глеб повернул голову, и от его внимательного взгляда мне вдруг стало не по себе.

— Есть, — медленно и твердо ответил мужчина.

— Дай мне.

На удивление, он тут же послушался, вручив мне необходимое. Похоже, Глебу самому было любопытно, как я стану действовать.

Руки у меня тряслись, но это не помешало вытащить марлевые салфетки и перекись. Очень скоро я уже аккуратно промакивала ссадины на костяшках пальцев мужчины и дула на раны, как мама делала в детстве.

— Не больно? — с тревогой спросила я, подняв на него взгляд.

— Нет.

Глеб смотрел как-то странно, это заставляло меня нервничать.

— Мне очень жаль, что ты пострадал из-за меня, — прикусила нижнюю губу я.

На скуле мужчины краснела отметина, которая вскоре наверняка ведь превратится в синяк.

— А мне нет.

— Что нет? — не поняла я.

— Я рад, что все так получилось, — улыбнулся Глеб. — Это того стоило, Мышка.

— Мышка? — удивилась я.

— Тебе не нравится?

На этот вопрос я бы и под дулом пистолета сейчас не нашла ответ. Что там прозвище? В Глебе мне нравилось абсолютно все. У него ведь наверняка и недостатков не было. Мой рыцарь…

— Просто непривычно, — смутилась я и опустила голову.

Мужчина вдруг взял меня двумя пальцами за подбородок и приподнял его.

— Моя смелая нежная мышка, — сказал Глеб, глядя мне прямо в глаза. — Привыкай.

От его слов у меня за спиной словно бы крылья выросли, а на сердце стало легко и беззаботно. Лицо мужчины приближалось к моему словно в замедленной съемке, губы Глеба прикоснулись к моим, и… время остановилось.

Это не был мой первый поцелуй. Но он впервые оказался таким, что внутри меня разбушевалась буря чувств. Хотелось смеяться, плакать, петь и танцевать. А больше всего — заморозить мгновение, чтобы оно никогда не заканчивалось. Только, увы…

— С первой встречи хотел это сделать, — признался Глеб, когда отстранился. — Ты же не против?

— А?

— Я не спросил разрешения, но сдерживаться уже просто сил нет, — ухмыльнулся он. — Ты такая, Мышка… Я с тобой словно другим человеком становлюсь.

— А я… — начало было, но вовремя прикусила язык. Не рановато ли признаваться в чувствах, пусть они и рвутся наружу?

— Покатаемся? — предложил Глеб. — Посмотрим ночной город. А может, ты проголодалась и в ресторан махнем?

— Я не голодна, — честно ответила ему. — Но не против покататься.

— Куда поедем?

«Да хоть на край света!» — рвалось из меня.

Я просто пожала плечами. Мужчина усмехнулся и завел мотор. Мы долго катались по ночной столице, наслаждаясь обществом друг друга. Никогда не думала, что можно опьянеть просто от присутствия другого человека рядом, но именно это со мной и произошло.

Неожиданное первое свидание завершилось в гостиничном номере.

Мне бы хотелось придумать что-то лирическое в оправдание своему поступку. Мол, пока мы гуляли, попали под ливень, и мне срочно потребовалось просушить одежду. У Глеба, ага.

Или же к нам вдруг прицепились хулиганы, а мой рыцарь в который раз смело ринулся защищать честь дамы. И я, конечно же, не забыла отблагодарить его за спасение. Щедро, с чувством, с расстановкой.

Только ничего такого и близко не случилось.

— А хочешь кофе? — в какой-то момент нашего незапланированного свидания спросил меня Глеб.

— Хочу, — бесхитростно выдала я.

— Тогда ко мне? — выгнул бровь он.

Пауза затянулась, Глеб не торопил с ответом, просто потемневших глаз с меня не спускал. Удобно мы затормозили на светофоре…

Мужчина ждал и словно давал мне последний шанс передумать. А меня в дрожь бросало от неминуемого финала вечера, ведь решение уже было принято. Только вслух сказать оказалось страшно.

Я была невинной, но не забитой девушкой. Соображалка работала, век цифровых технологий не оставил ни малейшего шанса для наивности, я прекрасно понимала всю подоплеку таких предложений.

И…

— К тебе, — все равно согласилась я.

Мужчина улыбнулся, машина набрала скорость, как и мой пульс.

Я не была из той категории девушек, что до свадьбы ни-ни или интим только с женихом. Просто всегда хотелось, чтобы это случилось по любви. С тем человеком, от которого у меня будет срывать башню и кипеть все внутри от эмоций.

Похоже, дождалась. Накрыло вот качественно и бесповоротно. Словно пыльным мешком из-за угла кто приложил, а я до сих пор опомниться не могла.

Все слишком стремительно закрутилось, меня накрыло наваждением, и как выбраться из этого — я совершенно не понимала. Да и нужно ли выбираться? Ведь так хорошо мне еще никогда не было.

Конечно, не хотелось форсировать события, но и отказать Глебу я не смогла. Банально испугалась, что после этого вообще больше его не увижу. Мужчина мог исчезнуть из моей жизни так же внезапно, как и появился в ней. Мое сердце разрывалось от боли только из-за одной мысли об этом.

— Гостиница? — удивилась я, когда мы прошли через холл к стойке администратора.

— У меня ремонт, прости, Мышка, — объяснил он.

Я робела и прятала глаза, пока Глеб брал ключ от номера. Отчего-то было жутко стыдно, словно я совершала что-то в корне неправильное, но это ощущение сразу же исчезло, стоило мужчине меня приобнять и повести за собой.

Мы поднялись на лифте, прошли по длинному коридору и скрылись в комнате. Я даже успела порадоваться, что никого не встретили. Отчего-то казалось, что любой непременно бы догадался, куда и зачем мы направляемся.

Как только дверь за нами захлопнулась, Глеб накинулся на меня с поцелуями. Я даже ничего сказать не успела. Да что там сказать? Я едва дышала через раз.

— Глеб, — судорожно хватала воздух. — Глеб…

— Моя сладкая Мышка, м-м-м, — мычал он, не собираясь притормаживать. — Какая же ты…

Меня било крупной дрожью от незнакомых ранее и таких сильных ощущений. Волна чего-то неведомого накатывала с головой, то обрывая мое дыхание, то давая возможность хрипло вдохнуть. Это пугало и одновременно пробуждало любопытство узнать, что же там дальше за той чертой, которую я никогда прежде не переступала?

Ощущение обнаженного тела меня немного отрезвило.

— Глеб! — пискнула я, дезориентированная мужским напором.

— Сейчас, Мышка, сейчас, — лихорадочно шептал он мне в местечко между шеей и плечом.

А потом все наслаждение схлынуло так же резко, как и накатило. Вместо него пришла боль.

Глеб застыл, словно окаменел.

— Рита? — выдохнул мужчина, а в его глазах отчего-то появился немой укор и даже возмущение. — Почему не сказала?

— Я-а… — растерянно отозвалась на его претензии. Только слова вдруг застряли в горле, а по щекам покатились слезы.

— Ну что ты, — тут же свел брови к переносице Глеб. — Так больно, что ли?

— Не-ет, — всхлипнула я.

Больно, конечно, было, неприятно, чужеродно, быстро, внезапно и грубо, но плакала-то я совсем не из-за этого. Просто обида вдруг накатила — не вдохнуть, не выдохнуть.

— Ну все, все, — понизил голос мужчина. — Не реви, сейчас станет полегче. Я больше не буду трогать.

Он выпрямил руки, отодвигаясь, и тут по лицу Глеба словно бы прошла судорога. Он вздрогнул, зажмурился.

— Ох, черт, Мышка, — выдавил из себя. — Не могу удержаться. С тобой такой кайф. Я просто… Черт, черт!

— Глеб?

— Потерпи чуток, ладно? — прошептал он. Его глаза стали почти черными, так сильно зрачок расширился. — Я долго не продержусь. А в следующий раз все будет для тебя, обещаю.

И мужчина только сильнее навалился, тяжело задышал, а я вперилась невидящим взглядом в потолок.

— Ух-х, — перевернулся Глеб на спину, отсапываясь. Не соврал, долго это все не продлилось. — Сладкая Мышка. Все мои ожидания превзошла. Ты как?

Я закусила нижнюю губу, чтобы вновь позорно не расплакаться.

— Нормально…

От любви к этому мужчине у меня грудная клетка болела, словно сердце рвалось к нему в руки, а вот секс… Люди явно преувеличивают его значимость. Но уж если Глебу это все так нравилось, то я готова была терпеть.

Он подгреб меня под себя и уткнулся в затылок.

— Спи тогда, — зевнул Глеб и почти тут же засопел.

Сна у меня не было ни в одном глазу, но я боялась даже пошевелиться, чтобы случайно не потревожить мужчину. Ужасно сильно хотелось в душ, домой, горячего чаю и… поплакать. Вместо этого я смирно лежала и прислушивалась к дыханию Глеба.

И даже хорошо, что мама сегодня на заводе в ночную смену была. Никто меня не хватится, объяснять ничего не нужно. А если Васька будет звонить, то телефон я предупредительно отключила еще в машине.

Наверное, Глеб оказался прав: это судьба. Иначе все сложилось бы по-другому. Мы вообще могли не встретиться во второй раз.

Почти всю ночь меня одолевали мысли, и, только когда за окном стало сереть, я провалилась в тревожный сон без картинок. А проснулась словно от толчка, когда мужчина прижал меня сильнее.

— Доброе утро, — прошептал он мне на ушко. — Я чувствую, что ты уже не спишь, Мышка. А ты чувствуешь?

Меня в жар бросило.

— Глеб? Опять? — пискнула я, не узнавая собственный голос, и напряглась всем телом.

Мужчина громко запыхтел мне в затылок, зарылся в волосы, а потом вдруг цапнул за шею.

— Ай! — взвизгнула я.

Было не больно, только очень неожиданно.

— Как с девочками тяжело, — простонал он. — Не трону, не трясись.

Мужчина разжал кольцо рук, а потом и вовсе встал с кровати. Совершенно не стесняясь собственной наготы, он прошлепал в душ.

— Спинку мне потрешь? — донеслось вскоре оттуда.

— Мне в универ надо, — нашла отмазку я.

Почему-то при дневном свете ночное приключение казалось мне постыдным и диким фактом. Не спасали даже мысли, что случилось все с мужчиной, от которого пресловутые бабочки в животе так и не угомонились.

— Тогда по-быстрому, — не прошло и десяти минут, как Глеб вернулся. — Твоя очередь, Мышка. Иди, мы же не хотим, чтобы ты опоздала на учебу, правда?

— Нет.

— Второй комплект полотенец найдешь там же. И халат, — кивнул он себе за спину.

Прихватив с собой одежду, я шмыгнула мимо Глеба в ванную комнату. Было приятно привести себя в порядок. Жаль, что переодеться в свежее оказалось невозможным. Вчерашнее платье смотрелось уместно в клубе, но в универе… И опаздывать больше не хотелось, все же нарываться перед выпускными экзаменами — это гарантированное самоубийство.

— Кофе? — подмигнул мне мужчина, стоило показаться из ванной.

— А?

Глеб сидел в кресле, а на столике перед ним были две порции блинчиков и кофе.

— Ну я же обещал угостить тебя кофе, Мышка, — усмехнулся он. — Налетай, не стесняйся.

В универ я попала аккурат к первой паре. Опоздания удалось избежать: Глеб подвез.

— Ну пока, Мышка. — Высадив меня на центральной площади, мужчина уехал.

Машина уже и за поворотом успела скрыться, а я все продолжала стоять, словно ноги примерзли к асфальту. В груди ныло, между ног саднило, хотелось плакать и спрятаться под плинтусом.

Глеб исчез, даже не взяв моего номера телефона. В этот раз такое уже не получалось списать на случайность. Безответная любовь — паршивая штука. Как только я успела в нее вляпаться?

— Селезнева, я тебя убью! — На всех парах ко мне мчала Васька. — А потом прикопаю под вон тем дубом, ясно? И мне даже стыдно не будет.

— Ясно.

— Ты куда свинтила-то, а? Ты хоть понимала, что я чуть с ума не сошла? — продолжила наседать подруга. — Телефон для чего держишь? За надом, что ли? Я тебя с сотню раз, наверное, набрала! Да я почти созрела для решения сесть на обзвон всех моргов и больниц!

— Угу, — вяло ответила я, плетясь к нужному корпусу.

— Ты чего такая? — нахмурилась Васька. — И не переоделась даже… Этот хмырь блондинистый тебя обидел, что ли? Да я ему яйки откушу!

— Не надо, — всхлипнула я. — Сама же и виновата.

— Э-эй, подруга! Это что за траурное настроение такое? — выпучила глаза Рогова. — Да ты ноги в кровь во время прогонов Морковиной стирала и ни одной слезинки не проронила. А сейчас что за сырость развела?

— Я сама виновата, — повторила ей. — Подумала, что понравилась Глебу, а он меня просто… использовал.

И едва смогла выговорить эту горькую правду, так противно сразу стало, до тошноты.

— У вас с ним все было, что ли? — ахнула Васька.

— Ты еще всей округе заяви, — шикнула на нее я. — Чего орешь?

— Ой, Ритка…

Подруга даже остановилась, словно у нее ноги отказали. Такая реакция вызвала во мне злость. Сама-то Рогова давно, с первого курса, с парнями шуры-муры крутила, а тут так удивилась, точно я была последней девственницей на планете и совершила страшный грех, избавившись от нее.

Я потащила Ваську за собой.

— Опаздываем, забыла?

— Ритка, — все повторяла она, точно ее заело.

— Ничего сверхъестественного не произошло, — поджала губы я. — Не я первая и не я последняя, так же?

— Вот это я отвлеклась, называется, на одного гада, что отжал мою очередь за стойкой. Сходила за коктейльчиком… — протянула Рогова. — Я и квакнуть не успела, как ты исчезла, а потом и телефон отключила. Хоть бы головой думала, подруга, и…

— Хватит меня распинать, — вспылила вдруг я. — Ты мне мать, что ли?

— А она в курсе?

— Еще чего не хватало, — фыркнула в ответ.

— Ну Ритка, ну ты даешь… — все никак не могла успокоиться Рогова. — Не ожидала я от тебя такого… Вот вам и серьезная девушка.

— Васька, — зыркнула на Рогову, надеясь, что та уловила явное предупреждение в тоне моего голоса. Но подругу если несло, то тормоза отказывали напрочь.

— А хочешь, темную ему устроим? — вдруг загорелась идеей она. — Я пациков на районе подговорю и…

— Хватит. Замяли. Забыли.

Васька поджала губы, но развивать больше не стала. От разбора полетов меня спасли пары. Первые две прошли как в тумане, я все витала в собственных мыслях, прокручивала случившееся раз за разом… Рогова ко мне не лезла, только косилась постоянно, словно держала руку на пульсе ситуации. Я сохраняла показное спокойствие и всячески делала вид, что ничего обсуждать не хочу, а в зале этот спектакль закончился.

— Селезнева, ты еще долго будешь бревно изображать? — скривился Хорек. — Я к тебе обращаюсь, ау. Выходи, отработаешь связку с Велесовым.

— А?

— Не разочаровывай меня, Селезнева, — прищурился преподаватель. — Или ты хочешь отказаться?

Даже любой первокурсник знал, что Хорек отказов не приемлет. Он их запоминает, а потом безжалостно срезает студента по всем фронтам. Такое счастье мне точно не нужно было, особенно перед получением диплома…

— Нет, Александр Антонович. Простите, я просто задумалась.

— Мне в танцах твои думы не нужны, работай и улыбайся, ясно?

— Ясно, — кивнула я.

Вставать в пару с Сашкой совсем не хотелось, но выбора у меня не было. Я прошла в центр зала к парню, тот сразу же оскалился.

— Велесов, убери эту мину со своей морды лица, — скривился Хорек. — Ты и так у нас расписной под хохлому сегодня, хватит уже устрашений. Пожалей нашу психику.

Вокруг опять послышались смешки, а Сашка побагровел от злости. Глеб вчера его знатно отходил… Как говорится, сегодня все следы этих внушений были на виду.

Велесов на подколы одногруппников не реагировал, а откровенно его задирать никто не решался. Зато Хорек такими предубеждениями не страдал, любил хорошенько пройтись по самолюбию молодых танцоров. Чем все годы учебы успешно и занимался.

Если бы он не был гениальным хореографом-постановщиком, никто точно не стал бы терпеть таких закидонов. Александр Антонович обладал паршивым характером, не щадил даже коллег.

— Марков, включи музыку, — скомандовал преподаватель. — Повторим связку, что разучили на прошлом занятии, а потом перейдем к новым поддержкам.

Заиграла музыка, мне даже и вспоминать ничего не потребовалось, тело двигалось, будто пело. За годы упорных тренировок я довела мышечную память до совершенства.

— Велесов, что ты как бревно? — вдруг разорался Хорек. — Это модерн, а не похороны. Соберись.

Сашка стиснул зубы и одарил меня таким ненавистным прищуром, что в жар бросило. Нам пришлось пять раз повторять старую связку, пока преподаватель не остался более-менее доволен результатом.

— Ладно, что с мяса взять, — сплюнул Хорек. — Переходим к поддержкам.

Нас с Велесовым часто ставили в пару, и я привыкла ему доверять. Он всегда действовал бережно и аккуратно, а сегодня умудрялся сжимать меня до боли, точно сломать хотел.

Я понимала его злость, хоть и не разделяла. Вот поэтому-то и нельзя смешивать личное с работой.

На очередной высокой ноте я прыгнула Сашке в руки, он прокрутил меня вокруг себя, поднял над головой, подкинул и… забыл поймать. Это можно было списать на чистую случайность, если бы не глаза Велесова, которые я отчетливо видела в момент собственного падения.

Сашка торжествовал.

А я плашмя грохнулась на спину, и весь мир потемнел от боли.